Глава 50.

На запись я разговор с Кантининым, конечно, не поставил. Не оплошность, не забывчивость, а хотелось как-то по-доброму, что ли, поговорить. Да и голос чиновника был тихим и не совсем разборчивым, вряд ли бы что-то получилось записать, а потом расшифровать. И вроде сам виноват, еще Достоевский писал о «Преступлении и наказании», а по-человечески жалко его. Другое дело – Учитель, он и запрещенкой занимался, и людей ломал – с удовольствием посмотрел бы, как тот корячится на больничной койке.

После больницы улица – глоток рая, свободы, жизни. Однако ночной недосып и нервное напряжение дают о себе знать. В голове – каша. Слова Кантинина начинают смешиваться со словами доброй, но ворчливой медсестры. Иду за кофе на вынос, иначе продуктивно мыслить и работать не получается.

Наконец, горький черный кофе отрезвляет, расставляет мысли по полочкам. Записываю каждый вывод, который был сделан из беседы с Германом Демьяновичем.

Итак, лучшие времена «Воронки» были разрушены Викой, точнее, совместными усилиями нашей доблестной полиции и Вики. Теперь Учитель финансово несостоятелен. Измерить это в денежном эквиваленте не представляется возможным. Однако сам Кантинин видит знаки в том, что Учитель не может нанять исполнителя для ликвидации очередного «предателя» – Германа Демьяновича.

Второй вывод. Кантинин уверен, что попытку убить его предпринял Учитель, говорит, что узнал его голос. Вряд ли он ошибается, так как совместный криминальный бизнес требовал постоянных переговоров.

Что мы имеем в-третьих? Доподлинно известно, что имеет место факт попытки тяжелейшего отравления. А значит, Учитель, хоть и отошел от мухлежа с угнанными авто, другая нелегальная сфера его бизнеса остается до сих пор актуальной. А значит, он имеет связи с фарм-индустрией или специализированными лечебными учреждениями. Сам факт того, что Учитель не выезжает в другой город, может говорить о том, что главные подельники – в нашем городе. Изготовление и тестирование психотропных веществ им до сих пор практикуется.

Но самая главная, показавшаяся мне гениальной мысль, приходит лишь спустя минут двадцать.

Мы не нашли отпечатки пальцев Учителя. Стакан, одежда Кантинина, дверные ручки, кресла, папки, что лежали на столе – ничего, что помогло бы идентифицировать преступника найдено не было. Однако Кантинин сказал: «Он сказал… если я не…стукнул по портрету… тогда не увижу…».

Я был в доме Кантинина с оперуполномоченной группой, ребята работали тщательно. Однако очевидно, что и дверные ручки, и шкафчики-пуфики были тщательны протерты. Скорее всего, Учитель, тот еще педант. Но ведь в гостиной Кантинина справа от окна действительно висел портрет женщины – жены Германа Демьяновича. То есть Учитель угрожал расправой с женой нашего чиновника и для убедительности стукнул ли, просто ткнул ли, мазнул ли руками по портрету. Естественно, проверять портрет на наличие потожировых никому в голову не пришло.

Мысль обжигает: неужели клубочек скоро начнет распутываться? Если тот, кто называет себя Учителем, действительно прикоснулся к полотну, там могут остаться не просто следы пальцев, а потожировые отложения с частицами ДНК. И тогда это – не просто улика, это ключ к официальному обвинению того, кто калечил души.