Глава 56.

Самое главное Илья мне сказал, только когда мы вышли на полигон.

– Смотри, видишь ту команду, в темной одежде? Представь, что это – враги. Там Учитель, там Степан, Сайгаков, там все, кто тебя обидел. А на этой стороне – ты и твои друзья, здесь – мы. И теперь ты с «Воронкой» на равных: у вас есть одинаковое оружие, у каждого есть своя поддержка. И главное: если ты попадешь в беду, мы тебя не бросим. Мы рядом.

Сначала не хочу верить. Это всего лишь игра. Пришли повеселиться – давайте веселиться. К чему этот спектакль?

Киваю в знак согласия, только чтобы Илья не обиделся. Для меня же старался. Да и друзья приехали не только для того, чтобы поиграть на полигоне, но и поддержать меня.

Но вот звучит свисток – игра началась.

Слова Ильи невольно всплывают в сознании. Смотрю на «ту» – чужую сторону, на тех, кто в темной форме и чувствую, как меня наполняет что-то горячее, обжигающее.

Ненависть. Это ненависть и злость.

Боже, как же я их ненавижу! Я сама не знала, как сильно их ненавижу! Их медитации. Их яркие книжки и брошюры, наполненные ложью. Их учение об избранных с высокими вибрациями. Сейчас мне плевать, какие у меня будут вибрации. Низкие. Самые низменные. Потому что просыпается дикое желание уничтожить – каждого из них.

Они подкрадываются. Я вижу их тени.

Илья. Левушка. Багрянцев. Кирилл. Они где-то есть. Наверное. Я забыла о них. Это моя игра.

Во всем поле только я и эти темные тени, которые снова хотят меня захватить. Губы становятся сухими. Потом намажу бальзамом, пока просто облизываю. Сердце колотится как бешеное.

Сейчас.

Сейчас или никогда.

Автомат – неважно, что мне недавно назвали его маркером – для меня это автомат – и я становимся едиными целыми. Стараюсь держать свое оружие точно, но не напряженно; медленно отпускаю курок. За секунду успеваю подумать, что сейчас темная фигура снимет свою куртку и передо мной предстанет Степан и передаст меня Учителю, еще пол секунды я дрожу и не дышу, а потом … краска ярко вспыхивает на плече темной тени. Тень поднимает руку, словно сдается, громко объявляет: «Поражен» и уходит с поля боя.

Уходит. Уходит. Боже, я дрожу и плачу от счастья. Степан поражен. Степан уходит из поля. Степан уходит из моей жизни.

Но нельзя, нельзя расслабляться. «Воронка» – это не только Степан. Она куда опаснее.

Я не комадный игрок. Я одна. Я должна… сама…

Я стреляю, как учил Илья. Один выстрел, второй – на адреналине все точно в цель. Краска на темной форме – словно печать. Это я сделала! Это сделано Викой, которую ты, «Воронка», уже никогда не сможешь достать!

Однако и враг хитер, еле спасаюсь от града пуль, сама стреляю. Мажу, мимо, все мимо, мимо…

Паника, что начинает приближаться, отпускает, в памяти всплывают слова – родные, знакомые, что я могу ошибаться, я могу быть слабой, все временами могут быть слабыми. Бегу в укрытие. Надо передохнуть. Губы словно потрескались. Потом выпью воды, много воды. А пока я должна…

…должна быть готова к самому страшному. Вон та темная фигура, приземистая, среднего роста – Учитель. Пока он на поле боя – никакой передышки. А рядом с ним Сайгаков – тот самый полицейский, который не принял мое заявление, который отправил меня обратно в ад, когда спасение было так близко. Если они попадут под мой прицел…

Осторожно выхожу из укрытия. Двигаюсь не хаотично, а плавно, от укрытия к укрытию, а между ними – выстрелы, выстрелы…

Иногда вижу Илью, иногда даже не замечаю. Я совсем будто не в команде, я забываю про остальных. Во мне – только маниакальная одержимость Учителем и его шестеркой Сайгаковым. Однако удача словно уходит, убегает от меня. Все мимо, все выстрелы попадают совсем не туда, зато от врагов все труднее прятаться. Нельзя, так нельзя. В голове шум. Голова кружится. Я вижу, как в мою сторону, перебегая из укрытия к укрытию бегут Учитель и Сайгаков. … Шарики, патроны, их мало, их осталось так мало. А враги уже так близки. Один спереди, другой – перекрыл путь к отступлению.

Резкий и быстрый голос Ильи:

– Прогнись, падай, Вика, живо, мы рядом!

Я резко падаю на землю, перекатом уходя из-под прицела Учителя. Это же мгновение знаменуется еще одним звуком – глухой хлопок, и шарик с краской врезается в стену позади меня. Это был выстрел Сайгакова, который решил, что я стою на месте.

Теперь я на четвереньках, почти ползком, бегу к небольшому бетонному блоку – больше укрытий поблизости не вижу.

Не сдаваться. Мои главные враги рядом.

Выглядываю из-за блока. Учитель и Сайгаков, уверенные в своей правоте, направляются ко мне. Даже как-то расслабленно направляются. Кажется, я могла бы выстрелить в них, но патронов-шариков осталось мало. Руки от напряжения подрагивают, выстрелю мимо – опять победа на стороне «Воронки».

Учитель двигается первым. В этот момент его нога цепляется за что-то и он теряет равновесие – этого достаточно. С этого расстояния я не промахнусь. Поднимаю маркер, прицеливаюсь и нажимаю на курок.

Краска ярко вспыхивает около груди Учителя.

– Убит! – громко объявляет он, высоко поднимая руки.

Я не могу насмотреться, как темная фигура Учителя уходит. Дальше. Дальше. Дальше. Внутри меня что-то ломается, текут слезы, вместе с ними вытекает противная ненависть. С каждой секундой дышать становится легче. Я давно, очень давно так свободно не дышала.

Почти забываю о Сайгакове, который уставился на мой маркер. Думает, что я сейчас выстрелю, он громко крикнет о поражении и уйдет.

Нет!

С тобой, Сайгаков, у меня особые счеты.

Я бросаю маркер на землю. Зря я думала, что ненависть во мне растаяла. Оказывается этой ненависти во мне ого-го какой запас!

Сайгаков на мгновение замирает: это не по правилам игры. Его растерянности хватает, чтобы я рывком бросилась вперед, схватила за рукав и дернула на себя. Он теряет равновесие, падает, а я набрасываюсь на него сверху. Прижимаю к земле. Сильно прижимаю. Уверена, что сильно.

И это тоже не по правилам игры.

А ты…ты, тварь, играл по правилам, когда потерпевшую отправил обратно к Учителю? Где тогда были эти правила?

Да, я плакала тогда! Я и сейчас плачу! Только сейчас мои слезы не бессильные, а злые, злые, злые!

– Ты больше никто. Вы все больше никто, – шепчу я.

– Никто, – соглашается Сайгаков.

– Ты победила, Вика. – Это уже голос Ильи. Он поднимает меня с земли. Ноги дрожат, но я стою. Свисток оповещает, что игра окончена. Навсегда окончена.