Глава 57.

Капитан Гордеев

Вика, я, Кирилл, наши «противники», добрая половина которых являются ребятами из нашего отдела – все мы веселые, потные, грязные. Игра на всех произвела впечатление. Обнявшись и пожав друг другу руки, идем в сторону соснового леса, в объятиях которого находится небольшая, но уютная база отдыха «Сосновый бор». Я забронировал домики до завтрашнего утра.

– Ребята, отдыхаем два часа, а потом собираемся возле нашего с Викой домика на шашлыки! Кто не помнит, это сразу возле самой большой беседки, – громко объявляю я, поднимая руку для привлечения внимания.

Ответом звучит веселый одобрительный гул, кто-то хлопает в ладоши, кто-то выкрикивает «Есть, капитан!» и все постепенно расходятся, устало потирая плечи и перебрасываясь шутками.

– Только бы дождь не пошел, – бормочу я, не слишком сильно доверяя сентябрьской погоде, однако пара капель упало на землю и на меня – совсем нечаянно, как будто просто заблудились, как будто на самом деле направлялись совсем в другую сторону.

Вика до сих пор будто оторвана от реальности, только руку мою ни на минуту не отпускает.

– Ви-ик! – тихо называю ее по имени.

– Что? – Вика словно просыпается ото сна и мгновение озирается вокруг. – Мы уже подошли к домикам?

– Почти подходим, – подтверждаю я. – Я тут испугался, что дождь начинается, но ты, кажется, его даже не заметила.

– Не заметила, – соглашается Вика. Но тут одна-единственная крупная капля падает ей прямо в нос, и мы одновременно взрываемся хохотом и бежим в сторону нашего домика, будто на улице самый настоящий ливень.

Вика первая занимает душ, я благородно уступаю.

Думаю, игра прошла на ура.

Если честно, в начале у меня сомнения были. Стоило ли ковыряться в ранах Вики? Не станет ли ей хуже? Погрузится ли она в игру так, как я задумал? Или пейнтбол станет для нее просто игрой с друзьями, а вечер – просто вечером в приятной компании?

И это был не самый плохой из вариантов. Могло оказаться так, что Вика действительно «узнает» в противниках своих мучителей. Могло оказаться так, что погрузится в воспоминания слишком глубоко, слишком больно, оцепенеет, убежит. Я не профессиональный психолог, в качестве помощи мог бы предложить только объятия, свое присутствие рядом, горячий чай… Насколько они помогли бы, если окажется, что травма ковырнулась глубже, чем хотелось бы?

Успокоил меня Кирилл: уж если Вика выдержала его, невольно думая, что он из «Воронки», то тут, с поддержкой, точно справится.

– Ви-ик, – кричу ей, чтобы она услышала сквозь шум воды. Давай перекусим. Пока все соберутся – сил не останется.

Вика что-то невнятно отвечает, кажется, что соглашается. Поэтому режу хлеб, сыр, колбасу, достаю шоколадные вафли.

Я много чего захватил на всякий случай: мяч (в последнюю минуту Вика могла сказать, что не выдержит, могла внезапно отказаться играть. И тогда пейнтбол, на который я возлагал столько надежд, можно было бы заменить безобидными футболом или вышибалами); взял ромашковый чай, мяту, эфирное масло лаванды, сладости – все, чем можно остановить подступающую тревогу. Вроде бы все предусмотрел, все, что в моих силах, готов был сделать, и все равно до последнего момента было тревожно.

Дверь ванной щелкает. Выходит Вика – волосы влажные, лицо свежее, на губах сияет легкая улыбка. Улыбка после душа ей особенно идет, особенно манит к ней.

– Капитан Гордеев, объект освобожден. Ваша очередь принимать душ, – бодро рапортует Вика.

Вглядываюсь в ее глаза. Никаких теней. Никакого отрыва от реальности как полчаса назад.

Она справилась. Теперь точно уверен, что справилась!

– Я недолго, десять минут! Можешь пока чай вскипятить, бутеры я сделал, – предлагаю Вике, снимаю футболку и направляюсь в душ. Специально задеваю ее голым торсом, когда прохожу мимо – после той ночи у нас не было близости, так пусть готовится – невзначай и медленно, конечно – расширять свои границы и доступ к своему телу для меня. Вика улыбается и обзывает неповоротливым медведем. Все хорошо.

Теплая вода расслабляет. Напряжение, которое все же сидело во мне во время игры медленно покидает тело.

Особенно сложно было продумывать сценарии игры, ее варианты. Я почему-то ожидал, что Вика хотя бы начале игры будет прятаться за моей спиной. Но она будто забыла обо мне, об остальных. Я видел, как ее глаза начали лихорадочно блестеть, когда она включилась в игру.

Теперь оставалось самое сложное. Нельзя было, как излишне усложнять игру, так и поддаваться. Я научил Вику обращаться с маркером всего неделю назад, однако она не глупая или наивная девочка, быстро просекла бы, что все происходит как-то слишком легко, подозрительно легко.

Невероятно интересно и волнительно было наблюдать за стажером Димоном и полковником Ветровым. Это потом я узнал, что Вика нарекла про себя первого Учителем, а в полковнике увидела Сайгакова. Эти двое справились на отлично. Димон не растерялся, видя, что девушка выбивается из сил и находится между победой и поражением, очень ловко и правдоподобно «споткнулся» о невидимую корягу и почти растянулся на земле.

Полковнику Ветрову едва ли пришлось легче. Вика в последний момент сама на него набросилась! Знала ли она, что шепчет полные ненависти слова прямо в глаза полковнику полиции?

Конечно, я нашел время и подошел к Ветрову. Однако он тут же прервал мои извинения, сказав, что ничего страшного не произошло, что наоборот, гордится, что ему пришлось сыграть одну из главных ролей, пусть даже из злодеев. «Да и в конце концов, этот Сайгаков сколько лет служил в моем отделе, должен же я держать за это ответ, пусть и такой», – отмахнулся полковник. В этот момент он показался мне не просто полковником, а человеком, который тоже несет свой груз.

– И про отпуск я тоже помню, в понедельник зайдешь ко мне – подпишу, – добавил полковник Ветров.

– Э-эй, друзья-товарищи, вы про шашлыки не забыли? Спать легли что ли? – стучится в наш домик Левушка.

– Да что б тебя, – беззлобно ругаюсь на лейтенанта Крюкова и кричу, что открыто.

– Где шашлыки? – требует Левушка.

– Так через полчаса только собираемся. Но ты можешь пока разжечь мангал, нанизать мясо, резать овощи …

– Я могу пока баночку пива открыть. У меня с собой, – предлагает Левушка.

Сегодня отдых, почему бы и нет? Да и действительно, пора.

– Вик, ты отдыхай, как захочешь – присоединяйся, скоро и остальные начнут собираться.

Собираемся уходить, но Крюков наклоняется ко мне и шепчет:

– В щечку поцелуй.

– Чего-о-о сделай? – округляю глаза в шоке.

– Да не меня, Вику! Ты сейчас оставляешь ее дома одну. Неважно, что на пять минут или пятнадцать. Надо поцеловать ее. В идеале, конечно, страстно и с языком, но с твоим умением заводить отношения с женщинами, не уверен, что вы вышли на этот уровень.

– Как же хорошо, что сейчас ты работаешь в городе С., лейтенант Крюков! Твоя бесцеремонность – это что-то из разряда…

– Да ладно тебе, Гордеев, если бы не я, ты бы в тот день в больницу к Вике бы поехал без цветов. А ведь был Международный женский день! Так что, пока я здесь, а не в городе С. – учись.

«А ведь сравнительно недавно ты ко мне на «вы» обращался», – думаю про себя, но делаю так, как говорит Левушка. Возвращаюсь к Вике и целую ее в щечку. И по волосам глажу. И говорю, что она самая красивая.

Как бы я ни ругался, Левушка все же оказался прав. Вика расцветает прямо на глазах. Обещает выйти через минут десять к нам, чтобы помочь накрыть стол в большой беседке.

Левушке удается еще раз удивить всех словами о том, что встречается с девушкой – не из клуба, не ресторана, а … учительницей русского языка и литературы. Познакомились они, когда он пришел в школу в рамках мероприятия по профессиональному ориентированию старшеклассников.

– О, значит, Елена Анатольевна меня простила за Вику? – радуюсь я.

– Она сказала, пока не женюсь на Марине, даже не думал приглашать тебя в гости, – отрезвляет Крюков. Мы смеемся, я обнимаю Вику, которая крутится рядом.

Вечер проходит великолепно. Потом проходит день, к нему присоединяются второй, третий, неделя. Мы с Викой успеваем съездить в Аланию, отхватить неделю счастья в самый разгар бархатного сезона.

…Вика больше никогда не упоминает эту игру. Это была полностью ее игра, ее победа. Мы вспоминали и говорили о базе отдыха, о шашлыках, о веселой и дружной атмосфере, но игры в пейнтбол будто в тот день не было.

Наверное, она права: игры тогда действительно не было. Был полный крах «Воронки». Все, что осталось от этой секты – это слова «Поражен» и «Убит». Их говорили не игроки, не наши парни с отдела, а каждый член «Воронки», кто хоть как-то причинил вред Вике, моей Вике.