Глава 14
'290-я пехотная дивизия
Сформирована по 8-й волне мобилизации (декабрь 1939 — февраль 1940). Дивизии этой волны получали германское вооружение из мобилизационных запасов.
По организации была аналогична дивизиям 1-й волны, но с некоторыми отличиями: в противотанковом артиллерийском дивизионе имелась рота самокатчиков; в инженерном батальоне отсутствовали средства моторизации.
Стрелковое вооружение и структура — те же, что и у 269-й: пехотное отделение из 10 человек (1 пистолет-пулемёт, 1 ручной пулемёт MG-34, 7 карабинов Kar98k, 2 пистолета).
Сводная таблица штатного вооружения пехотной дивизии (1-я и близкие волны, на 22 июня 1941 г.)
Категория. Образец. Количество (штатно)
Стрелковое оружие.
Карабин Mauser 98k ~9 000–10 000
Пистолет-пулемёт MP 38/40 ~150–180
Ручной пулемёт MG-34 ~324 (108 на полк × 3 полка)
Станковый пулемёт MG-34 ~108 (36 на полк × 3)
Пистолет Various (Walther P38, Luger P08) ~2 500–3 000
Миномёты
Лёгкий миномёт 50-мм leGrW 36 ~81 (27 на полк × 3)
Средний миномёт 81-мм sGrW 34 ~54 (18 на полк × 3)
Артиллерия
Лёгкая полевая гаубица 105-мм leFH 18 36
Тяжёлая полевая гаубица 150-мм sFH 18 12
Лёгкое пехотное орудие 75-мм leIG 18 18 (6 на полк × 3)
Тяжёлое пехотное орудие 150-мм sIG 33 6 (2 на полк × 3)
Противотанковое орудие 37-мм Pak 35/36 ~63–75 (в полковых ротах и дивизионе ПТО)
Численность ~15 000–17 000 чел.
Источники: ru.wikipedia.org* +2'.
Окрестности Барановичей. Деревня Борки.
— Не могу, если увидят, что я сдаю оружие, по вам откроют огонь ополченцы, — ответил я, не шевелясь. — Я их проинструктировал перед осмотром моста, на случай наличия немецких диверсантов.
— Кто такой?
— Командир добровольного отряда народного ополчения имени Ворошилова. Осматриваю местность для создания укрепрайона и минирования моста, — спокойно ответил я, а мои действия на той стороне реки заметили, Пахом сидел за пулемётом всё это время, а Архип сделал выстрел в воздух, подавая сигнал нашим.
— Зачем он стрелял, — напрягшись, спросил пограничник.
— Подал сигнал, что обнаружены немцы, сейчас сюда выдвинется броня, и у вас будут проблемы, поэтому опустите оружие и предъявите документы.
— Слышь, пацан, ты немного ли на себя берёшь? — возмутился солдат с пулемётом за моей спиной.
— Давайте подождём, я никуда не тороплюсь, погода хорошая, — улыбнувшись, ответил я, отступая в сторону, на середину дороги и не опуская рук.
— Ну, давай, только потом не жалуйся.
Ждать пришлось недолго, на выезде из деревни показался мой трофейный танк, с красными звёздами на бортах, а за ним и колёсный бронетранспортёр. Они спустились к самому мосту и остановились на его краю, рядом с мотоциклом, в котором так и сидели Пахом с Архипом, не сводившими с нас пулемёта.
— А не врал малец, и откуда техника? — уже с интересом в голосе спросил ещё один пограничник, появившись из ещё одной ячейки, ближе к мосту, которую я не разглядел.
Медленно опустив руки, я сказал:
— Предъявите документы, товарищи пограничники, и объясните, почему вы не на границе, а в тылу, в то время как немцы прут через неё сплошным потоком, — строго спросил я, осмотрев всех троих, после чего добавил: — Или вы дезертиры?
— Да, что ты себе позволяешь, щенок, знаешь, что там было, мы все, кто выжил из целого полка, нам задание дали вынести полковое знамя и документы.
— Замолчи, Ерохин! — рявкнул командир, показавшийся последним, явно ругая за то, что пограничник рассказал всё первому встречному.
— Пока не увижу письменного приказа, вы для меня диверсанты, со всеми вытекающими последствиями, — громко сказал я, поднимая правую руку кверху и покрутив ладонью в воздухе.
— Что за сигнал ты сейчас подал? — заволновался командир.
— Занять оборону, вокруг противник. Ваша группа вызывает неподдельное подозрение в дезертирстве или работе на немцев, прошу предъявить документы и приказ о покидании расположения части и вверенной вам границы, — строго приказал я.
В это время из деревни приехал бронетранспортёр, выгрузив десяток ополченцев, которые рассыпались по берегу, заняв позиции, лёжа и готовые открыть огонь.
— То же трофеи? — изумлённо спросил командир.
— У нас хватает сюрпризов, так что, будем воевать или предъявите документы? — спросил я.
— Одновременно обменяемся документами, вы тоже вызываете не меньшее недоверие, — произнёс командир, направляясь ко мне и отряхивая форму.
Я достал комсомольское удостоверение, заверенную копию приказа о создании отряда ополчения и книжку Ворошиловский стрелок. При этом в комсомольском билете и удостоверение была моя фотография, их и передал пограничнику, а от него получил удостоверение с фотографией.
Как выглядят настоящие удостоверения я не знал, но вот некоторые особенности решил проверить. То, как я тщательно осматриваю его удостоверение, не укрылось от пограничника, вызвав этим живой интерес, а я тщательно осмотрел печать, как она перенесена на фотографию, взял солдатскую книжку и открыл посередине и тщательно изучил скрепки, хотя надписей там не было.
— Что вы там хотите разглядеть, товарищ красноармеец, — спросил сержант погранвойск, с которым мы обменялись документами.
— Скрепка, товарищ сержант, у вас ржавая скрепка на солдатской книжке, вот в чём причина моего осмотра.
— И что это значит? — удивлённо спросил он.
— Это означает, что вы не диверсант из группы «Бранденбург-800», что уже неплохо, а вот приказа о покидании части у вас нет, и вопрос с дезертирством с вас пока не снят, — ответил я, закрыв удостоверения и не спеша возвращать их владельцу, отчего тот напрягся.
— И как вы по скрепке определили, что я не диверсант?
— А подумать? — задал я встречный вопрос и, видя непонимание, добавил. — Немцы — педанты, они за порядок во всём, и скрепки у них легированные или никелированные и не ржавеют. Первый признак на удостоверении, которому больше года и которое носят при себе потея, — это блестящие скрепки. Честно признаться, огорчён, это ваша обязанность разбираться в таких нюансах, товарищ сержант пограничных войск. Или вы ничего не знаете про диверсантов? Так что с приказом? Вы, дезертиры или кто? — спросил я, расстёгивая клапан кобуры на поясе, чем вызвал настороженность пограничников, а в спине у меня засвербело, чувствуя себя под прицелом пулемёта.
— А ты не трус, Ерёмин, покажи ему, — приказал сержант, возвращая мне документы.
Пограничник, встретивший меня первым, расстегнул гимнастёрку, а под ней показалась красная ткань полкового знамени.
— Теперь вижу, что не дезертиры, откуда здесь такие, что делаете? — спросил я.
— Пащенко Михаил Александрович, командир отделения станковых пулемётов 3-й заставы отделения, 17-й Краснознамённый (Брестский) погранотряд, вышли из окружения под Брестской крепостью, часть отряда осталась там, шли за подмогой, но фронт уже посыпался. Нарвались на немецкую разведгруппу, приняли бой, понесли потери и отступили. Вышли к железнодорожному мосту через реку Щара, где были остановлены сборным отрядом 293 разведывательного батальона, 205 моторизованной дивизии, отступавшей с боями из-под Бреста. Так как помощи фронта в ближайшее время не будет, нам приказано помочь в организации укреплений в этом районе. Мы должны перекрыть мост и обеспечить его сохранность для контрудара Красной армии, который должен будет последовать. Также приказано задерживать всех солдат и присоединять их к обороне этого участка. Только вот, кроме гражданских с утра, так ни одного солдата и не встретили, — ответил сержант.
— Потому что в десяти километрах стоит немецкий полк, который мы неплохо потрепали, он и держит всю округу, — ответил я.
— Эх, нам бы карту, а то как слепые котята, ни черта не пронимаем, где что, может, рядом ещё мост, и нас обойти могут, а мы и не знаем, — махнув рукой, произнёс сержант и дал знак выйти своим бойцам.
Всего их оказалось семеро, четыре бойца прятались ближе к лесу, и у них там, похоже, был пулемёт Максим замаскирован.
— С картой могу помочь, правда, немецкая, но срисовать дам, — сказал я, доставая карту из планшета и махнув рукой, чтобы мои бойцы расслабились, отменяя тревогу.
— Так, ага, мы здесь, это железнодорожный мост, это основная трасса на Барановичи и Минск, а здесь что? Слоним, там есть два моста, и оба нужно взять под контроль, сколько дотуда километров?
— Я уже считал, около пятнадцати километров по тому берегу и около двадцати по этому. Да, та колонна, что мы задержали и потом летуны частично разбомбили, относится к 4 танковой армии, и, судя по картам, они направлялись именно туда. Вероятнее всего, их задача была захватить дублирующую дорогу на случай, если эту им не удастся взять с ходу. Стандартная стратегия дублирования. Но нам бы этот мост удержать, на Солоним людей не хватит, да и ополченцы это, опыта вообще никакого. Есть несколько бойцов с опытом, часть погибла сегодня, когда технику отбивали. По идее, должны части отступать, но никого нет, и здесь два варианта, они сидят в плотном окружении, что маловероятно, или основные дороги перекрыты, и их отлавливают, — ответил я.
— Надо проехаться по сёлам. Уверен, если дезертиры или окруженцы выходили, то деревенские их должны были видеть, накормить и даже приютить, — предложил сержант.
— С меня толку я ополченец, отдавать приказы военным не имею право, вот если со мной поедешь ты, то вполне можем и набрать. Только здесь два варианта, если ехать по южному берегу, то нарваться на немцев шансы выше, чем нарваться на наших, но и шансов найти больше. Второй вариант — проехаться по этому берегу вдоль реки, но тут меньше шансов найти наших, река всё-таки болотистая, а мест для переправы не так и много.
— Так давай вдвоём всё равно надо разведку произвести, вот и проедемся по тому берегу вдоль, в деревнях и поспрашиваем. Звёзды закроем на время, так даже нарвись на колонну, сможем уйти, всё-таки у тебя танк и броневик есть, ещё бронетранспортёр возьмём, туда и людей соберём, — предложил сержант, и его глаза загорелись.
— Что, надоело отступать, хочешь бой фашистам дать? — спросил я, раздумывая, не может ли это быть ловушкой.
— Ты прав, наши товарищи там погибают в Бресте, а мы здесь полковое знамя спасаем, хотя шли за поддержкой, а где она? Связи даже здесь нет, диверсанты постарались, а мы, выходит, предали своих, — опустив и отведя глаза в сторону, произнёс сержант.
— Хорошо, давай так, я даю людей, в Мтс есть трактор, он поможет оборудовать позиции. Смотри, мне нужен капонир под танк, под лёгкий бронетранспортёр, чтобы только одна башня у них торчала. Шесть позиций под немецкий пулемёт МГ-34, со сменными, два десятника стрелковых ячеек, ну и мост подготовить к уничтожению.
— У тебя столько пулемётов? — удивлённо спросил сержант.
— Немцы поделились. Точнее, им пришлось, уж очень я убедительным оказался, а в довесок они мне всё оружие и свои золдбухи отдали — солдатские книжки.
— С этим проблем нет, моим и так всё время что-то копать приходилось, всё проконтролируют, только нам бы поесть горячего, а то сухпай дали, а в город не решили соваться, чтобы никто не предупредил немцев. Всё-таки здесь раньше польская территория была, много лояльных им осталась, и Советскую власть не все любят.
— Решено, тогда я отдаю распоряжения, берём танк, лёгкую бронемашину, а гусеничный оставим на просеке, до въезда в деревню, у него с разворотом не очень. Мы-то смоемся, в случае угрозы, а он застрянет на развороте.
— Хорошо, давай тогда наметим фронт работы, и зови уже своих людей, а то гляжу, нервничают они.
Так и решили, ещё полтора часа заняла подготовка, с собой я возьму Архипа в качестве водителя броневика, на котором сам поеду, Пахом сядет за танк. Новенького мужика из МТС, посадим на бронетранспортёр с одним новеньким и пограничником за пулемёт, ну и сержант поедет в танке. Я быстро перебрал трофеи, раздал несколько парабеллумов, один отдал сержанту Пащенко, всем водителям и, конечно, Валуевой. В качестве страховки приготовили красные флаги, благо в сельсовете их хватало. Звёзды закрасили, так что понять принадлежность транспорта было невозможно, хотя солдаты и так знают технику своих стран, на это и расчёт.
Наша поездка выглядела полной авантюрой, но уверенность во мне говорила, что поступаем правильно, как тогда с первой засадой против немцев. Выехали, когда до темноты оставалось часа три, этого времени должно хватить на всё, добраться и разведать городок Слоним, проверить деревушки на предмет солдат и людей призывного возраста.
Валуеву я нагрузил по полной, особенно когда выяснил, что она прекрасно разбирается в обеспечении и тонкостях военной службы. На вопрос, откуда у неё опыт, выяснил, что она дочь командира красной армии, командовавшего ротой, он остался в Бресте, а её и тётку отправил в Минск, но туда она не добралась, поезд разбомбили. Это меня успокоило, и я поручил даже больше, чем предполагал, включая запас продуктов на длительное время, вывезти зерно и припасы с местного колхоза, что не успеют отправить в тыл и проверить, чтобы успели завершить основной этап эвакуации.
Плечо к тому времени практически не болело, но брать с собой противотанковое ружьё я вначале не хотел, но, представив, что нарвёмся на немецкую колонну, решил взять, уж лучше иметь такой аргумент с собой, чем не иметь его вовсе. Валуева, конечно, порывалась поехать со мной, но я нашёл доводы, убедившие её остаться. Выехали по северной дороге к деревне, где я забрал у поляка противотанковое ружьё, договорившись, что, если в деревне немцев нет, вывешиваем наши флаги на обе машины. А бронетранспортёр оставляем за полкилометра до деревни в лесу или роще так, чтобы было не видно с дороги.
Дорога была знакома, поэтому гнали быстро, я ехал в башне бронетранспортёра, внимательно смотря в узкую щель башни, не поднимая головы. Уже на подъезде, на дороге попалась одна подвода, да не простая, а с поляком и его женой, гружёна она была до самого верху, и кобыла еле тащила её, медленно ступая.
— Архип, притормози рядом с ними, — крикнул я водителю, сам осматривая окрестности.
Лошадь шарахнулась от нас, да и хозяева были не против сбежать, да куда им было деваться, они как раз на поле въехали, а от пули не убежишь. Когда броневик остановился, подняв клубы пыли, и я высунулся из башни, открыв решётчатую крышу, улыбаясь, произнёс.
— Привет, поляк, куда путь держишь?
Тот не сразу меня узнал, но супруга у него была догадливее.
— Ой, панове, так это вы, а мы уж думали, что нимцы.
— Я это, вот еду проведать обстановку, как у вас в деревне?
— Комиссар? — дрожащим голосом спросил поляк, прикладывая руку к сердцу, и пахло от него сивухой так, что даже я в башне почувствовал.
— Я это, ну, так как обстановка?
— Бегут все, вот и жинка моя скандал устроила, что бежать надо, вот я и того, с горя, столько добра оставил.
— Ты жинку-то свою слушай, поляк, она у тебя женщина справная, дурного не посоветует, лучше скажи, немцы есть?
— Нет никого, только к вечеру отряд ваших вышел, человек десять, с носилками, трое раненых, одна винтовка на всех, тоже спрашивали, где немцы, так мы свой дом им отдали, пусть поживут пока. А ещё отряд большой проходил через село, но я не видел, шли к броду, около сотни человек, тоже с ранеными, некоторых оставили в деревне, у колхоза.
— Правильно сделал, поляк, тогда слушай сюда, до Борки доедете без проблем, но там не останавливайся, ночью или утром уже немец может появиться. Поэтому сразу через мост в соседнюю деревню, и совет дам, сгрузи часть барахла, чтобы быстрее ехать, а то в окружение можете попасть. Езжайте как можно дальше, долго не останавливайтесь и держитесь просёлочных, дороги и так переполнены. По ним быстрее будете двигаться. Всё, езжай, — крикнул я и дал команду Архипу двигаться дальше.