Глава 7

Сообщение Советского Информбюро за 25 июня 1941 года.

'25 июня подвижные части противника развивали наступление на Вильненском и Барановичском направлениях.

Крупные соединения советской авиации в течение дня вели успешную борьбу с танками противника на этих направлениях. В ходе боя отдельным танковым группам удалось прорваться в район Вильно — Ошмяны.

Упорным сопротивлением и активными действиями наших наземных войск пехотные соединения противника на этих направлениях отсечены от его танковых частей.

Попытки противника прорваться на Бродском и Львовском направлениях встречают сильное противодействие контратакующих войск Красной Армии, поддержанных мощными ударами нашей авиации. В результате боёв механизированные соединения противника несут большие потери. Бой продолжается.

Стремительным контрударом наши войска вновь овладели Перемышлем'.

Окрестности Барановичи. Город Бытень.

Комплект вооружения был схож с первыми трофеями, взятыми мной с мотоциклистов, пулемёты и винтовки, никаких тебе автоматов, так часто показываемых в фильмах моего времени.

— Один мотоцикл не возьмём, там всё вдребезги, — с сожалением высказался мой спутник после беглого осмотра, когда сдёрнутый парашют убрал в коляску.

— Ничего, и так трофеи знатные, будет, чем мужиков вооружить, а сейчас помогай, вынимай с них всё, что видишь, и всё из карманов, им уже не нужно, а нам может пригодиться, да и солдатские книжки нужно собрать, — пояснил я, снимая всю портупею с водителя.

Забрал три винтовки, сложив их в целый мотоцикл, снял пулемёт из разбитого мотоцикла и просто стал перекладывать вещи из коляски в целый трофейный. Немцев обирал полностью, не разбирая, снял даже сапоги, так как они уж очень качественные, а мои ополченцы, двое, были в драных. Затем вдвоём быстро перетащили раненого лётчика, всё ещё находившегося в бессознательном состоянии, в коляску и с трудом разместили его там, перебитую ногу уложив сверху. Перед этим пришлось сделать временную шину из палок, однако шансов спасти ногу у него было немного, это понимали я и мой помощник. Пуля разбила кость вдребезги, и только опытный хирург мог сделать операцию, собрав её, однако ногу зафиксировали, довезём до города, а там решим, что делать.

Назад двинулись на двух мотоциклах: Архип впереди, а я за ним. Ехали медленно, чтобы не тревожить раненого лишний раз, поэтому, когда въехали в городок, солнце уже клонилось к закату. Архип почему-то свернул с главной дороги в сторону, и мне пришлось ехать за ним, и только подъехав к зданию, прочитал надпись «Больница». То, что она может быть в городке, я и не подумал, за что поставил себе минус и напоминание, подробно расспросить о нём, может, я ещё упустил что-то очень важное.

Когда я остановился у входа, из дома выбежала женщина, а за ней санитар в белом халате, и они стали вытаскивать раненого лётчика, а вокруг собирались местные.

— Жив летун, Жив! — выкрикнул кто-то, и многие радостно выдохнули. Не я один переживал за лётчика, и меня это радовало, а то после объявления о наборе в ополчение откликнулись только четверо, хотя я рассчитывал на большее.

Убедившись, что им занялись, я отправился к сельсовету, где меня уже ждали люди, желающие вступить в ополчение. Видя, что я приехал с ещё одним мотоциклом, полным оружия и трофеев, нас сразу обступили, разглядывая.

— Михаил, трофеи в мою комнату, Архип, провести ревизию второго мотоцикла, подготовить его к поездке, — раздал указания и направился внутрь.

— Дмитрий Александрович, ещё трое выразили желание вступить в ополчение, и несколько человек хотят уточнить условия, — тут же отчиталась Акулина, увидев меня.

— Давай по одному и перекусить чего, а то проголодался, — попросил я, и девушка сразу ушла, оставив меня одного.

Я уселся на кровать, закрыв глаза и пытаясь прийти в себя, тело до сих пор было напряжено, а руки начала бить мелкая дрожь, последствия сильного нервного напряжения. Мне опять повезло, невероятно, два выстрела с малой дистанции, и ни один нас не задел. Пулемёт отработал на все сто баллов, и удалось уничтожить немцев до того, как они поняли, что происходит. Встреться мы встречным курсом, уверен, на том поле сейчас бы стоял наш мотоцикл, расстрелянный в хлам, а не немецкий. Такое везение долго продолжаться не может, здесь, конечно, особых вариантов не было, не поторопись мы, немцы могли добить лётчика, а так у него остался шанс выжить. Надо будет сказать, чтобы его завтра с утра отправили в Барановичи, пока не перекрыты пути, потом будет поздно, а лучше всего ночью, когда нет немецкой авиации. Они и так весь день летали над головой, но мы в стороне от основной трассы, а то могли и отбомбиться по нам.

— Дмитрий Александрович, пойдёмте, я накрыла стол, там и принимать удобно, секретарь выделила нам кабинет председателя, который уехал, там удобно будет всё фиксировать.

— Хорошо, возьми с собой журнал боевых действий, запишешь мой бой с немцами и трофеи, — ответил я и, собравшись, встал, стараясь не показывать усталость.

Пока ел, Акулина записала наш бой, посетовав, что хотела бы тогда быть с нами, затем я принял троих кандидатов, одного отправив сразу. Так как это был дед семидесяти лет, но пообещал, что его будут использовать на дежурстве вокруг городка.

Один Гиоргий, сорока лет, призывного возраста по местным меркам, второй Адам, иудей, двадцати лет. Его семья завтра с утра отправится в тыл, а он решил воевать с нами, их разместили в здание сельсовета, а я решил, что можно выдать оружие всем, кто есть в отряде, благо появились новые трофеи.

После разговора вышел на улицу и долго выбирал, кому доверить второй пулемёт, третий пока убрали в сельсовет, под замок. В итоге провёл небольшую тренировку, и что удивительно, первой, кто освоил немецкую машинку, оказалась Валуева. Она быстро научилась снаряжать ленты, менять ствол, а наличие знака ворошиловский стрелок давало надежду, что стрельба её будет результативной.

Ещё я запланировал ночью операцию по разведке колонны, которую мы обстреляли, и хотел достать спрятанный мотоцикл, тем более, там был ещё один пулемёт, и в четыре пулемёта мы становились грозной силой. Только вот отсутствует оружие для борьбы с бронированными целями, достаточно лёгкого броневика, и нас сомнут в мгновение ока. Гранат очень мало, да и ими не каждый броневик возьмёшь, нужно что-то, что способно пробивать броню, вот только где её достать. Если не ошибаюсь, то противотанковые ружья выпускать стали к осени, а мне они нужны сейчас.

— Архип, подойди, — выкрикнул я в окно, приглашая бойца для обсуждения ночной операции.

— Звали, товарищ командир?

— Да, вот посмотри на карту, вот городок, где мы находимся, вот железная дорога, вот здесь, мы обстреляли немецкую колонну, а вот здесь я спрятал один трофейный мотоцикл с ещё одним пулемётом. Есть пути, как туда добраться, не засветившись перед немцами, которые могут быть на месте колонны? — спросил я.

— Можно вдоль железной дороги, но близко к немцам будет, и нас точно засекут, и на обратной дороге встретят, а можно вокруг объехать через Чижики, там десять дворов, проскочим, если немцы есть, но делать там им нечего. Бедная деревенька, больше на хутор смахивает, да ещё и в лесу, дорога там не очень, через болотину в двух местах идёт, а вот для мотоцикла в самый раз.

— Отлично, тогда нужно готовиться, кого возьмём с собой, ты за руль одного мотоцикла, в коляску посажу Валентину, она с пулемётом неплохо справляется, Пахом поедет на моём, я за пулемётом. Нужно ещё двое, кто поедет обратно, один водитель. Один за пулемётом, кого посоветуешь, ты всех местных знаешь.

— Адам может за руль сесть, он хорошо с техникой, точно знаю, а вот кого за пулемёт посадить, здесь уже вам виднее, — ответил Архип.

— Ну, что же, так и сделаем, готовь всё к ночному выезду, потом все, кто едут, ложатся спать, нужно встать за час до рассвета. Хотя ночи и так светлые, во сколько лучше выехать, ты же местный, чтобы и дорогу уже видно было и чтобы ещё ночь была? — спросил у него.

— Предлагаю сегодня всё собрать, а выехать в 4 часа, как раз к рассвету до места доберёмся, там и с мотоциклом будет удобнее разобраться, вдруг какие проблемы? — предложил Архип.

Я кивнул, соглашаясь с ним, и тут мне пришла мысль. Почему не спросить у местных о проблеме, с которой я столкнулся, вдруг у них есть своё решение.

— Архип, ты, я смотрю, многое знаешь и не последний парень на деревне, не знаешь, нет ли у кого-нибудь большого ружья, не обычного, а с длинным стволом и желательно крупного калибра?

— Не, у нас нет, но вот в соседнем селе, у поляка, у того есть, здоровое, ещё с войны с немцами осталось, он его тогда принёс и иногда, как выпьет, хвастался, что танк с него пробить можно. Но ему, понятное дело, никто не верит. Хотя ружьё здоровое, и 10 миллиметров котельного железа на двухстах метрах он пробил при нас, но до танка ему далеко. Сам не видел, но мужики судачили, правда, говорят, у него его изъять хотели, но не нашли. Милиция даже обыск проводила с понятыми, но говорит, в болоте утопил, где точно не помнит, так что есть у него это ружьё или нет, то не знаю.

— Поляк, говоришь, а как с тем поляком поговорить?

— Так, он рядом, с десяток километров, в Муромире живёт, можем завтра заскочить. Эта часть Белоруссии раньше полякам отошла, после революции, а потом война в 39 с немцами у поляков, вот и убегал он от них с добром, так у нас рядом и поселился, — рассказал Архип с удовольствием, видя, что я интересуюсь.

— Ладно, пошли готовиться к завтрашнему выезду, ужинать очень плотно и спать, завтра времени у нас не будет, поедем, как встанем, — сказал, вставая и направляясь на улицу. Предстояло собрать всех и обговорить детали, назначить дежурных на ночь в самом сельсовете, с запретом пускать кого-либо до утра.

Подготовка много времени не заняла, мотоциклы отогнали в сарай при сельсовете и заперли, а мы, поев горячей каши с мясом, отправились спать. Я на свою койку вместе с Архипом на второй, а девушки за стеной. Вначале я думал, что будет не заснуть, но, как оказалось, организм только ждал команды, и стоило закрыть глаза, как я провалился в беспокойный сон, в котором мелькали картины из двух миров, перемешавшись так, что трудно было понять, где нынешний владелец тела, а где память предыдущего. Постепенно хаос упорядочивался, и воспоминания стабилизировались, но осмыслить я их не успел, меня разбудили толчок в плечо и осторожный шёпот соседа.

— Командир, время, уже вставать надо, на востоке уже посерело, пора выдвигаться, приедем, как раз рассветёт.

Встал быстро, разбудил Валуеву и отправился умываться на улицу. Холодная вода быстро взбодрила, проверил часового, из новеньких, вроде Григорием зовут и стал собираться. К моменту, как выгнал первый мотоцикл, рядом собрались все, и, проверив оружие, первым завёл мотоцикл, за мной Архип завёл второй, и мы стали грузиться.

Тут выяснилось, что фара работает только на одном мотоцикле, на моём, Пахом поэтому поехал первым, я сидел в коляске, Адам сидел рядом, за спиной Пахома. На втором мотоцикле за рулём ехал Архип, в коляске у пулемёта Валентина, а за спиной водителя Михаил. Таким составом мы и двинулись по грунтовой дороге. У выезда притормозили, пост не спал, вышли двое местных, которых видел на собрание с охотничьими ружьями, мы перекинулись парой слов и двинулись дальше.

Ехали долго, во всяком случае я был очень напряжён, всматривался в каждую тень, да и дорога была очень условная. Небольшую деревушку проехали, даже не заметив, дома все были тёмные, проявляясь только силуэтами и лаем собак, а значит, немцев здесь не было, так как они их обычно сразу расстреливали.

Потом свернули на просеку, почти заросшую, и мне казалось, что дорога просто закончилась, но затем выехали на поля, проскочили хутор, и всё это время я ждал, что нарвёмся на немецкий пост или колонну, вставшую на ночлег. Но нам повезло, действительно стало светлее, и вот мы остановились у лесополосы, где я прятал мотоцикл. Прежде чем идти, выбрался из коляски и осмотрел следы съезда с дороги, но посторонних следов не обнаружил и, оставив всех, с ружьём наперевес отправился искать свой схрон.

Мотоцикл оказался на месте, как и припрятанный рядом пулемёт, свистнув, подозвал парней, и они помогли его выкатить, быстро осмотреть, заправить до полного бака и попробовать завести. Завёлся он не сразу. Но Архип поколдовал вокруг него, то подкачивая бензин, то трогая карбюратор. Но в итоге с пятой попытки он схватился и заработал достаточно ровно.

Теперь осталось решить, что делать, возвращаться или провести разведку колонны, обстрелянной нами. До деревушки Борки около километра, ещё столько же до места обстрела колонны, поэтому ехать на мотоцикле — идея не лучшая, поэтому решаюсь провести разведку.

— Так, выдвигаемся в сторону Борки, за полкилометра, съезжаем с дороги и прячемся, я отправлюсь один в сторону деревни и попробую разведать всё, — произнёс я, понимая, что сейчас начнут спорить со мной.

— Да как же тебя одного отпустить. А вдруг там немцы, нарвёшься на скрытый пост, и всё, идти нужно вдвоём, — произнёс Архип, и через пару минут препирательств и доводов я согласился с ним. Он знал местность и мог сказать, где, вероятнее всего, прячется немецкий пост.

Дорога до деревушки была через поле, но мы нашли густые кусты, куда и откатили мотоциклы, после чего двинулись полем, вдоль дороги. Остальным наказал ждать минимум два часа и в случае опасности возвращаться тем же маршрутом, что и ехали сюда, оставив наш мотоцикл. Пулемёт, конечно, брать не стал, во-первых, с ним банально тяжело, а, во-вторых, тихо с ним не пройти. Шли медленно, вначале осматривая участок перед собой, а потом проходя его по очереди, один прикрывает, второй перебежкой двигается вперёд. Заодно отработали связку в движении поочерёдно.

Дорога здесь шла практически прямо, но перед деревней был небольшой холм, который скрывал её от нас, ну и, соответственно, из деревни было не видно, кто идёт по ней. Это позволило подобраться к деревне практически вплотную и совершенно незамеченными, и, как выяснилось, опасаться было чего. На входе в деревню стоял пост из двух солдат, шлагбаума и нескольких мешков с песком, на которых стоял пулемёт, и смотрел он в нашу сторону. Рассвело уже достаточно, чтобы различать детали, и я достал трофейный бинокль, начал рассматривать деревню. Во дворах было много техники, большая часть явно поломанная, разбитая, несколько пушек, мотоциклы, два броневика, десяток вполне целых машин, но не это порадовало меня. Всё это накрыто ветками и маскировочными сетями. В поле напротив стояли белые кресты, срубленные из свежих берёзок, а сверху на них висели немецкие каски и было их очень много, сотни три, ни меньше. Если сложить всё, то получается, что мы, расстреляв автомашины, застопорили колонну, а два бомбардировщика отбомбились по ним, добив. Теперь понятно, почему они никуда не уехали, хоронили погибших, ремонтировали уцелевшую технику, но сегодня они соберут уцелевшую и двинутся дальше, возможно, к нам в гости.

Даже сотня немецких пехотинцев станет для нас непреодолимой силой, которую мы в лучшем случае задержим, но никак не уничтожим. Тогда остаётся только один вариант, напасть на них с этой стороны. Единственное, что меня смущает, это два броневика, один ближе к посту стоит, и пулемёт развёрнут в нашу сторону, но быстро они в погоню не бросятся, побоятся, тем более, если мы отработаем по деревне из трёх пулемётов, соваться не проверив, они не станут. Значит, время уехать у нас будет, для этого придётся толкать мотоциклы до холма вручную, с началом обстрела водители их заводят, мы отстреливаем по коробу, забираемся в них и даём газу. В погоню они пошлют, но, если не останавливаться, нас не догонят, да и развилок впереди хватает.

Теперь, что сделают немцы, обстрелянные с тыла, как они считают? Оставаться в деревне для них опасно, но могут окопаться и ждать подкрепления. Тогда нужно объехать и обстрелять их с другой стороны, вот тогда они точно занервничают, могут и отступить, бросив технику. Но точно торопиться наступать не будут, возможно, поищут объездной путь.