Глава 8

Сообщение Советского Информбюро за 25 июня 1941 года.

'На Черновицком направлении наши войска отбили крупные атаки противника, пытавшегося форсировать реку Прут.

На Бессарабском участке фронта войска Красной Армии прочно удерживают позиции на восточном берегу р. Прут, успешно отражая многочисленные попытки противника форсировать её. В районе Скулени противнику, при его попытке наступать, нанесено значительное поражение; его остатки отбрасываются за р. Прут. Захвачены немецкие и румынские пленные.

Наша авиация нанесла ряд сокрушительных ударов по аэродромам немцев в Финляндии, а также бомбардировала Мемель, корабли противника севернее Либавы и нефтегородок порта Констанца.

В воздушных боях и огнём зенитной артиллерии за 25 июня сбито 76 самолётов противника; 17 наших самолётов не вернулись на свои базы'.

Окрестности Барановичи. Деревня Борки.

Назад возвращались бегом, так как уже светало и нужно успеть до того, как они решат тронуться, сейчас самое время нанести неожиданный удар.

— Слушай мою команду: сейчас я с пулемётом возвращаюсь к деревне, занимаю позицию, вы подъезжаете метров на триста, тихо, не газуя, потом глушите мотоциклы и толкаете их накатом до холма. Разворачиваете, водители остаются у машин, пулемётчики занимают позицию, как мы открываем огонь из пулемёта, заводите их и готовы сразу стартовать. Мы втроём: я, Валуева и Рахманов — отстреливаем по коробу из пулемёта, каждый по своим целям, после чего, не меняя короб, спускаемся с пригорка, прыгаем в коляски и мчим обратно, той же дорогой в объезд. Останавливаемся, только проехав Чижики, не раньше, как проедем второй перекрёсток, если не будет погони, скорость снижаем, едем спокойнее.

Учтите, у фрицев как минимум два броневика, и остановить их мы не сможем, но и далеко за нами они не сунутся, побоятся засады. Теперь о целях. Михаил, стреляешь по ближайшим домам несколько очередей, затем переключаешься на автомобили, колёса, капоты, бензобаки. Понимаю, что с большой дистанции ты не разберёшь таких подробностей, но хотя бы примерно. Разброс у пулемёта приличный, попадёшь, одиночные цели не выслеживай, твоя задача машины с левой стороны дороги.

Теперь, Валуева, ты ведёшь обстрел техники с правой стороны, там стоит броневик, его не трогай, броню из такого пулемёта не пробьёшь даже в упор, но, если он начнёт стрелять, несколько коротких очередей, как я учил, дашь по нему, это заставит стрелка нервничать и торопиться, а значит, бить прицельно не станет. Только не увлекайся, твоя задача — повредить как можно больше автомобилей, не уничтожить немцев, а именно автомобилей…

— Но почему? — прервала она меня, что мне, конечно, не понравилось, но решил пояснить.

— Скорость движения пехотного батальона от трёх до четырёх километров в час. За сутки они способны пройти от 30 до 40 километров. В составе колонны скорость от 20 до 30 километров в час, времени на отдых им требуется меньше, и проехать они могут от 200 до 300 километров. Такое подразделение, двигаясь просёлочными дорогами, может выйти в тыл нашим войскам, перерезать снабжение и взять в оперативное окружение. Дождаться подхода основных сил и разбить окружённую группировку без снабжения, находящуюся в окружении, без больших проблем. Наша задача — задержать противника как можно дольше.

Сейчас на нас надвигается настоящая лавина немецкой армии, численностью в сотни тысяч солдат, и ощутимый урон мы им не нанесём, а вот если задержим даже на несколько часов, то позволим вывести наши войска из-под удара. Отступив, они перегруппируются и смогут дать отпор, или. если повезёт, недопустим удара по ним с тыла, что продлит функционирование боевых подразделений, и они смогут дольше сдерживать врага. Это как домино, одна кость упала, рухнет и вся конструкция, поэтому ваша задача — вывести из строя как можно больше техники. А вот я уже буду работать по целям, представляющим для нас опасность.

Теперь самое неприятное, если один из мотоциклов не заведётся или заглохнет, быстро переносим с него пулемёт и уезжаем на других, бросая технику. Если кого-то ранят, то грузим в коляску и уезжаем. Всем понятна задача? — строго спросил я, осматривая своих бойцов.

— А можем мы тоже пострелять, ну, как заведём мотоциклы? — спросил Архип.

— Нет, не сейчас, там броневик, ему выскочить и добраться до нас — две минуты, а если ты побежишь к нам, а потом к мотоциклу, потеряем время, которое может стоить жизни кому-то из нас или даже всем нам. Поэтому ваша задача не менее важная, чем наша, вы должны будет, вытащить нас из-под огня, а перед этим успеть завести мотоциклы, иначе вся наша затея превратится в авантюру.

— Понятно, — ответил он, и все подтвердили, что поняли меня.

Мне пришлось тяжелее всего, так как высадили меня за триста метров от пригорка, и тащить приходилось пулемёт, винтовку и запасной короб, я решил, что лишним он не будет. Но и другим пришлось непросто, один мотоцикл с Архипом остался за триста метров, и он его не глушил, толкать его некому, поэтому он подъедет, как мы начнём стрельбу. А вот два других мотоцикла толкали по песчаной дороге, надрываясь изо всех сил.

Добежав до пригорка, первым делом ещё раз осмотрелся и занял позицию на обочине, устраиваясь поудобнее. Убедившись, что тревогу никто не поднял, хотя постовые что-то услышали и насторожились, внимательно вслушиваясь в утреннюю тишину. Я положил пулемёт и взял в руки винтовку, так как начать собирался с неё, хотел выманить немцев из домов, да и снять часовых не помешает.

— Мы готовы, — запыхавшись, тихо проговорила Валуева, устраивая пулемёт на сошках, слева от меня.

До поста было около 80 метров, до ближайших домов и машин — около 120 метров, вполне рабочая дистанция для пулемёта.

— Отдышитесь, я начинаю первый из винтовки, но вы стреляете только по команде или когда с их стороны ударит пулемёт. Нужно выманить их на улицу, так больше перестреляем. Напоминаю, стрелять короткими, по 3–4 патрона, магазин маленький, можно выпустить за две очереди и никуда не попасть, разброс большой при такой стрельбе, — напомнил я.

Постовой что-то услышал, потому что встал за пулемёт и внимательно всматривался в нашу сторону, его-то я и выбрал первой целью. Навести прицел, задержать дыхание и медленно выбрать спуск стало привычным делом, сухой, хлёсткий выстрел разорвал утреннюю тишину, а моя цель откинулась назад с дыркой в голове.

Быстро переношу прицел, и следует второй выстрел, отчего второй постовой складывается пополам, зажимая рану в груди, рисковать не стал, поэтому и стрелял в корпус. Не успеваю перенести прицел на дома, как рядом вскакивает ещё один, явно не понимая, что происходит, видно, что спал, пока остальные дежурили. Его я снимаю выстрелом вбок, так как он развернулся, но рана явно серьёзная, того сразу скрутило, а я уже искал следующую цель.

С дальней стороны села кто-то запустил осветительную ракету в воздух, явно с перепугу, так как света и так хватало. Ещё и выстрел раздался с той стороны из пулемёта, что было только на руку, так как создавало панику. Не знаю, куда стрелял там пулемёт, его даже не было нам видно, вероятно, просто не выдержали нервы. Оставшиеся две пули добиваю по выскакивающим из дверей ближайшего дома солдат. Выбегали они раздетыми, в белых майках с оружием в руках, хорошо видимые в утренних сумерках.

Два выстрела, две цели упали, но, насколько серьёзные ранения, отсюда не понять. Помня предыдущую оплошность, сразу перезаряжаю винтовку, заготовленной заранее обоймой и только после этого беру пулемёт в руки, припадаю к нему щекой, для чего приходится чуть приподняться и даю короткую очередь по ближайшим солдатам. Рядом сразу подключаются мои ополченцы. Валуева стреляет короткими, а вот у Михаила сразу не получается, первая очередь вышла длинной, но парень быстро понял ошибку, стал бить короткими.

Я сосредоточился на целях, опять появился эффект туннельного зрения, приблизивший картинку перед глазами, а цели стали более чёткими. Почти каждая очередь кого-то задевала, что быстро заставило немцев залечь, беспорядочно стреляя в нашу сторону. За спиной завёлся вначале один мотоцикл, и вдали услышал работу мотора Архипа, а вот третий мотоцикл пока не заводился. Слышалась ругань, дёрганье рукоятки пуска, но я быстро отстранился от посторонних звуков, продолжая выцеливать свои цели. Даже если один мотоцикл бросим, поставленная задача уже будет выполнена, осталось нанести немцам как можно больший урон.

У Михаила патроны закончились у первого, и он, выругавшись, пополз вниз, к мотоциклу затем закончились патроны у Валентины, она что-то прошипела и шустро попятилась, таща пулемёт за собой. Следом опустел и мой, я стал менять второй магазин, как от одного из домов ударила длинная очередь из пулемёта, пройдя рядом со мной, взбивая фонтанчики пыли и вызывая неприятный холод внизу живота. Руки предательски задрожали. Но я сделал усилие и быстро сменил улитку магазина, обернулся и отбросил её Валентине, которая ждала внизу, в безопасной зоне.

Чтобы продолжить стрельбу, нужно чуть приподняться, а к первому пулемёту добавился ещё один со стороны мотоциклов. Решение приходит быстро, сменить позицию, для чего закидываю винтовку на плечо и стаскиваю пулемёт на себя, немного пятясь. На карачках переползаю на место рядом с лёжкой Михаила и уже оттуда начинаю работать по новым целям.

За две коротких очереди заставил замолчать пулемёт на мотоцикле, затем несколько очередей по оконному проёму, откуда бил немецкий пулемёт, и тот смолкает. А вот потом началось то, чего я так опасался. Ожил пулемёт на бронетранспортёре, и стрелял он с большей высоты, сразу прижав меня к земле. Пришлось переключиться на него, вот только броня позволяла не бояться моих обстрелов, да и стрелок там был опытный. Вначале что-то ударило по щеке, с мерзким звуком и свистом, затем небольшой удар в левое плечо. Но я взял паузу, тянув время, слыша ругань за спиной и попытки завести мотоцикл. В бронеавтомобиле стрелок не жалел патронов, поливая пулями всё пространство вокруг, и как итог патроны у него быстро закончились.

Пока он менял ленту, я высунулся, слыша радостные крики за спиной и шум ещё одного мотора. В прицел сразу попала группа немецких солдат с полсотни. Вот по ним, жёстко прижав приклад, я и отработал, практически непрерывной очередью, скосив сразу десяток. Стоило мне начать отползать за пригорок, как по нему опять ударил пулемёт с броневика, и ещё один от дома. Уже уйдя в мёртвую зону, услышал, как по пригорку заработали ещё два пулемёта.

На удивление, немцы быстро сориентировались, но свою задачу мы выполнили, я, пригнувшись, добежал до мотоцикла и запрыгнул в коляску, обжёгшись о раскалённый кожух пулемёта, который по привычке поправил рукой.

— Гони! — крикнул я, слыша шум заводимого мотора броневика у деревни.

И мы погнали на максимальной скорости, километров под пятьдесят, подпрыгивая на кочках, а я, вцепившись в ручку на коляске, старался не вылететь наружу. Периодически оглядывался, ожидая, что сейчас над пригорком появится бронемашина и начнёт стрелять по нам. Нам удалось отъехать на километр и уже практически скрыться за поворотом в перелеске, как бронемашина всё-таки выползла на пригорок и даже дала очередь в нашу сторону. На дистанции в километр попасть практически нереально, да и времени прицелиться у немцев не было.

Скорость сбавили, только когда проехали небольшой хутор, люди в котором грузились на телеги, похоже, моё предупреждение о возможном геноциде евреев, разошлось по округе. Хотя чего здесь думать, евреи — народ опытный, что такое погромы, знают прекрасно, поэтому стоит пустить слух, как они сразу начнут действовать.

Здесь я осмотрел себя и понял, что левый рукав пропитался кровью, не сильно, но неприятно, да и по левой щеке что-то текло, поэтому махнул рукой, а Архип посигналил другим, чтобы остановились. Стоило Валентине увидеть кровь на моём лице, как она вытащила приготовленную сумку с медицинскими принадлежностями и принялась обрабатывать рану, несмотря на мои вялые сопротивления.

Пока меня перевязывали, решил уточнить у водителей.

— Что там с мотоциклом, почему долго не заводился?

— Так это тот, на котором мы лётчика спасали, вчера не заметили, а пуля от немцев, шланг повредила, не сильно, а на кочках топливо подтекать стало, возможно, воздух хватануло, вот бензонасос плохо работал. Но мы его с толкача завели, так что всё обошлось в этот раз, но, как приедем, я его ещё раз осмотрю внимательно, — ответил Архип, который у нас отвечал теперь за технику.

— Хорошо, а что там по поводу поляка с большим ружьём, может, сейчас к нему заскочим, я, как понял, нам почти по пути?

— Можно и сейчас поехать, чего тянуть, может, он тоже в эвакуацию собрался, так ружьё ему и без надобности.

— Тогда едем к нему. Внимание всем, поедем в соседнюю деревню, есть там немцы или нет, мы не знаем, поэтому проверить оружие, зарядить пулемёты. Я еду первым, остальные за мной на расстоянии полусотни метров. Если я начну бой, разворачивайтесь и возвращайтесь в город. Пока вы не развернётесь, я буду обстреливать врага, поэтому чем быстрее вы покинете место боестолкновения, тем быстрее у меня появится возможность уехать и спастись. Всем понятен приказ?

— Понятно, — недовольно ответил Михаил, а Адам просто кивнул мне.

Валентина толково и быстро перевязала мне руку, а щёку просто обработала, сказав, что ранения не серьёзные, но позже нужно будет ещё раз промыть и осмотреть, когда вернёмся в город. Выехали мы сразу и двигались уже медленнее, осторожнее и оговорённым порядком. Я сидел в коляске, внимательно всматриваясь в поле и возможные места засад, но дорога была свободной, но попетлять нам пришлось, прямой дороги до деревни не было. А вот когда доехали до Муроним, наткнулись на несколько телег, которые спешно грузили.

Встретили нас настороженно, провожая взглядом странную процессию из трёх мотоциклов и сидящих в них вооружённых людях. Но вглубь деревни мы не поехали, а свернули на другую улицу, после чего вырули на окраину, остановившись у довольно большого дома, не так давно построенного.

— Вот здесь живёт поляк, о котором я рассказывал, мне отец как-то показывал, но лично с ним не знаком, — произнёс Архип, стоило нам остановиться и заглушить двигатель.

Я вылез из коляски, раздумывая, как начать разговор, и посмотрел на подъехавших ополченцев.

— Пахом, мотоцикл разверни в ту сторону, не глушить, Михаил, от пулемёта не отходить смотреть в ту сторону. Валуева, контролируешь вон тот сектор, если увидите немцев, стрелять на поражение и ждать нас, — приказал я, раздав указания и кивнув Архипу, следовать за мной, поправил винтовку и направился к калитке.

Она оказалась заперта, и я постучал в неё достаточно громко.

— Кого дьябли пригости, — раздался пьяный голос с той стороны ворот.

— Разговор есть, купить хотим кой-чего или обменять, — громко и уверенным голосом произнёс я, поняв, что простого разговора не получится. Сразу расстегнул клапан кобуры, чтобы потом не тратить время.

Загремел засов, и калитка открылась, явив нам высокого мужика, в штанах и сапогах, голого по пояс, с цепким взглядом, который сразу окинул им меня, остановившись на оружие и значке ВЛКСМ.

— А-а, комиссары пожаловали, так всё, кончилась ваша власть, — на хорошем русском с лёгким акцентом произнёс он, мерзко улыбнувшись.

— Ещё не кончилась, и на тебя пули хватит, — громко сказал я, вытащив парабеллум и передёрнув затвор, упёр ствол пистолета в живот мужику, отчего тот замер, широко раскрыв глаза.