Глава 18

В город я ушла еще в темноте, чтобы раньше времени не переполошить весь дом и его обитателей, большая часть из которых наверняка плохо спала в эту ночь.

Уходила, разумеется, не через дверь, потому что справедливо полагала, что возле нее или в нижнем зале, или где-нибудь в районе лестницы обязательно отыщется чья-нибудь бодрствующая физиономия, которая вежливо поинтересуется: куда это я собралась? Полагаю, что знаю, чья была бы физиономия, как знаю и то, что не хочу выслушивать никаких оправданий.

Само собой, это не его вина. Напротив, это я допустила непростительную ошибку. Чересчур расслабилась, позабыла, что мне нельзя долго находиться рядом с людьми. Позволила себе поверить, что смогу хоть где-то прижиться… Проклятие! Если бы Лех сумел меня подтянуть к свету, страшно подумать, что могло бы случиться. Может, ударила бы его я. Может, убил меня бы он…

Рассудив, что не хочу это выяснять, я еще в темноте собрала мешок, заправила постель, добросовестно съела кашу (пусть Леху будет приятно), оставила на столе деньги за постой и, как только рассвело, выскользнула на крышу. Оттуда без труда перепрыгнула на соседний дом. Никем не замеченная, преодолела поверху полквартала, выбралась на нужную улочку и отправилась заниматься тем, что не успела вчера. А именно – искать новую одежду, сапоги, подкупить всякой мелочи в дорогу и больше ни за что, ни за какие пряники не приближаться ни к какому каравану.

Все, хватит, достаточно уже пообщалась. Пожалуй, для меня теперь только компания оборотня и сгодится. А что? Отличная пара из нас получится: здоровенный котяра невесть какого роду-племени и я – полукровка, умеющая менять лица, как карнавальные маски, и каждое полнолуние превращающаяся в кошмарную бледную упыриху. Осталось только зубами обзавестись, как у Ширры, когти заново отрастить, и все – можно смело причислять себя к нечисти.

На этой мысли я машинально сжала в руках тоненькую цепочку из червленого серебра и слабо улыбнулась, чувствуя, как та потеплела в ответ.

Ширра…

Вот уж не думала, что он мне ее когда-нибудь отдаст. А он и возражать не стал, когда я предложила поискать в городе мастера, чтобы попробовать ее починить. Сколько можно, в самом деле, в зубах-то таскать? Ни охоты нормальной, ни отдыха, ни перекуса. Может, я его хоть так отблагодарю за спасение на реке?

Надо признать, то, что я все еще в Ладогах, – исключительно его заслуга. Да-да, не удивляйтесь: поняв, что мое дальнейшее присутствие нежелательно для каравана, я твердо решила исчезнуть из города до того, как кто-нибудь вспомнит о том, что я вообще существую. Нет, я не спорю: Лех – славный парень, умный, внимательный, серьезный. И при других обстоятельствах я бы непременно нашла время, чтобы все ему объяснить и остаться с ним хорошими знакомыми. Но у меня больше нет права на ошибку. Поэтому для всех будет лучше, если я тихо уйду, будто меня никогда и не было.

Собственно, я поначалу даже записки решила никакой не оставлять. Да и вообще задерживаться до утра не собиралась. Однако повторяю: Ширра не позволил – загородил дорогу, оскалил зубы. А потом подошел, потерся носом, успокаивающе заурчал и… понятия не имею, как уж он меня убаюкал, как заставил улечься обратно в постель и на время позабыть о тревогах. Но как-то все-таки умудрился, колдун мохнатый, а когда я все-таки уснула, ушел так же незаметно, как и появился.

В итоге я проспала почти до рассвета, а наутро проснулась в собственной постели, хорошо отдохнувшая и полностью успокоившаяся. А на подушке лежала та самая цепочка, которую я сейчас держала в руках.

Надо сказать, утро меня приятно порадовало: со своими делами я управилась на удивление быстро. А вот с цепью неожиданно возникла проблема. Я обошла с десяток кузнечных мастерских, но все встреченные мною мастера в голос заявили, что тут слишком тонкая работа, да и сплав необычный – серебро с какими-то странными примесями. Плюс крохотные звенья были как-то мудрено закручены, поэтому повторить этот шедевр без редких инструментов, к сожалению, было нельзя.

– К гномам тебе надо, – кусая усы, сообщил один из кузнецов. – Кроме них за такую работу никто не возьмется.

Надо ли говорить, что я из принципа обошла весь город. Полдня потратила, истоптала все ноги, оголодала и устала, рыская по задворкам в поисках нужного специалиста. Но везде услышала одно и то же. Пришлось признать свое поражение и скрепя сердце покинуть Ладогу, чтобы сообщить четвероногому приятелю, что ничего не вышло.

Единственное, о чем я пожалела, это о том, что не успела попрощаться с Лукой, который искренне ко мне привязался. Прости, мальчик… но так будет лучше. А остальные наверняка поймут.

С этой обнадеживающей мыслью я миновала городские ворота. Бодрым шагом двинулась на восток и спустя каких-то полчаса скрылась из виду под сенью величественного и почти нетронутого леса.

А еще через час меня нагнал Ширра.

Теперь спешить стало некуда: я больше не зависела ни от дороги, ни от повозок, ни от соседей, ни от погоды. Мне больше не нужно было следить, чтобы лошадь случайно не сбила копыта. Не надо прятать лицо, когда на небе появлялась луна. Не нужно было на кого-то оглядываться, когда приходило желание перекусить или передохнуть – иди куда хочешь, делай что пожелаешь. Бегом или шагом, ползком или вприпрыжку, по пыльной обочине или по живописному берегу… полнейшая, просто абсолютная свобода, от которой душа летит вперед, словно на крыльях.

Ширра не стеснял меня ни в чем. Он не нудел по пустякам и не раздражал своей неуместной болтовней. Не пытался меня подгонять или определять время нашего совместного отдыха. Не суетился, не раздражался и не злился, если я вдруг задерживалась или, наоборот, ни с того ни с сего вдруг резко ускоряла шаг. Он просто держался поблизости, спокойно поднимался, когда приходило время, так же спокойно пережидал, пока я отдышусь. Благоразумно молчал и не старался приближаться, навязывая свое общество, кроме тех случаев, когда я сама его о чем-то просила.

Думаю, тогда мы просто присматривались друг к другу.

Кстати, Лех оказался прав: громадный зверь не настаивал на возращении к людям, не порывался разыскивать попутчиков и не стремился никуда, кроме той стороны, куда поворачивала я. Кажется, ему вполне хватало моего общества. Но я до сих пор не могла взять в толк, что он во мне нашел? Для чего шел туда, куда ни одно разумное существо старается без веской причины не соваться?

Когда я его об этом спросила, он только задумчиво посмотрел в мою сторону, словно и сам не до конца понимал, чего именно хочет. И ничего не ответил. Против нового имени тоже ничего против не имел – отзывался сразу, без возражений, из чего я сделала вывод, что оно или довольно близко к настоящему, или же ему было все равно.

По утрам Ширра обычно будил меня урчанием и осторожным толчком в плечо. Потом целый день держался поодаль. И только под вечер, когда в лесу быстро темнело, а я начинала искать место для ночлега, ненавязчиво предлагал свою помощь. Я не отказывалась, потому что уже убедилась, что в лесных дебрях он ориентируется гораздо лучше. И на найденных им полянкам можно не опасаться ни нашествия плотоядных муравьев, ни змей, ни пауков. Там всегда было сухо, неизменно находилось укрытие от ветра и дождя, поблизости обязательно имелся ручеек, подземный ключ или какая-нибудь речушка. А когда я разводила костер, оборотень частенько прокрадывался поближе, укладывался так, чтобы нас разделяло алое пламя, и словно чего-то ждал, по-кошачьи жмуря глаза и внимательно изучая меня сквозь полуприкрытые веки.

– Что? – не выдержав, спросила я на третий день. – Ты смотришь так, будто у меня третий глаз на лбу появился или крылья за спиной растут!

Оборотень хмыкнул, и я готова была поклясться, что в черных глазах промелькнуло самое настоящее лукавство. Но отвечать, по обыкновению, не стал. Только положил громадную морду на вытянутые лапы и хитро прищурился.

– Шр-р-р…

Я из вредности кинула в него шишкой, но без толку: увернулся, наглец, да еще и зубы в усмешке показал.

– Шр-р-р, – передразнила ядовито. – А если я возьму и тебя кормить больше не буду?

Еще один смешок.

Ну конечно, и без моего хлеба с сыром прекрасно обойдется. Ему что – вышел в чисто поле, слегка размялся, и готов свеженький кролик! Будет он бояться моих смешных угроз!

– Тогда перестану разговаривать!

– Шр-р-р?

– Вот именно. Надо же мне знать, кто ты есть, для чего топаешь следом и, собственно, какого демона тебе от меня… – Я поймала пристальный взгляд черных глаз и, неожиданно сообразив, что совсем недавно почти те же слова говорил мне Лех, осеклась.

Собственно, а чего это я взъелась? Ну идет человек рядом, помогает чем может, скрашивает долгие вечера, ведет себя вроде прилично, с непристойными предложениями не пристает, не буянит, кроликов к ужину регулярно приносит, не навязывается, есть лишний раз не просит…

Я вспомнила собственные ощущения от импровизированного допроса в трактире и покорно сдулась.

– Извини. Нервы. Просто не люблю неопределенность.

Ширра понимающе прикрыл веки, а я тихонько вздохнула.

– Давай так: ты мне не мешаешь и не лезешь в мои дела, а я не буду тебя прогонять и навязываться с расспросами. Идем дальше, как и положено партнерам – в мире и согласии. Но если ты вдруг решишь уйти, то предупреди заранее, хорошо? Чтобы я хотя бы знала, что ждать тебя к ужину не нужно.

Вместо ответа оборотень поднялся и, подойдя, ободряюще ткнулся носом в мою щеку. То ли поблагодарил, то ли согласился. Я слабо улыбнулась, потому что он возвышался надо мной, как морская скала возле крохотного кораблика, и все еще выглядел пугающе большим. Но за последние дни я успела немного привыкнуть к ужасающей разнице в размерах, смирилась с тем, что никуда от него не денусь, так что даже не стала протестовать, когда он, помявшись, вдруг не ушел обратно, как раньше. А, нерешительно потоптавшись, осторожно улегся рядом, пристроив тяжелую морду мне на колено и прижавшись мохнатым боком к бедру.

Я поначалу обеспокоилась, а потом решила, что это – хороший знак. Ведь если он настолько легко чувствует себя в моем присутствии, что больше не стремится держать дистанцию, значит, что-то между нами действительно происходит. Что-то, чего не хватало раньше. Доверие. И это, как мне кажется, и впрямь было хорошо.

Единственное, чего мне сейчас хотелось, так это уточнить одну важную вещь.

– Ширра? Можно я кое-что спрошу? Ты вообще человек?

Кот, не поднимая век, тихонько фыркнул.

– Это как понимать? Да или нет?

Он выразительно качнул головой.

– Ясно. Но и не оборотень, насколько я погляжу?

– Шр-р-р.

– То есть ты всю жизнь был такой, как сейчас, и никто тебя не заколдовывал?

Ширра фыркнул громче, уже с явным презрением ко всяким там колдунам, а потом досадливо дернул ухом, заставив меня озадачиться еще больше.

– Но ты идешь в Приграничье, верно? Значит, тебе что-то там нужно.

Тихое урчание в ответ.

Одобрение? Согласие? Смех?

– А может, ты там просто живешь? – неожиданно осенила меня догадка. – Да, Ширра? Там твой дом?

Зверь медленно поднял голову и, недолго поколебавшись, кивнул.

Вот оно что! Вот почему я о таких существах прежде не слышала: в Симпале они просто не живут. Зато в Приграничье и возле Кровавой пустоши кого только не встретишь! Значит, он всего лишь идет домой, к своим. По пути ему просто, вот и вся загадка.

У меня с души словно камень упал.

– Тогда ты, наверное, и дороги здешние знаешь? Сможешь провести нас так, чтобы никто не заметил? Куда-нибудь подальше, к Мглистым горам? Там, кстати, и гномов можно отыскать, которые починили бы твою цепочку. Если что, я заплачу.

Ширра обнюхал мои руки и снова кивнул.

– Тогда, если не возражаешь, на тебе будет дорога, а на мне – поиск толкового кузнеца. Идет?

Идет.

Он вздохнул с явным облегчением, да и мне, откровенно говоря, было сложно представить, каким образом он мог бы явиться к подземному мастеру, держа свою бесценную висюльку в пасти и пытаясь объяснить, что именно ему нужно. Нет, догадаться, в общем-то, несложно, но чем бы он заплатил? А я ему, между прочим, задолжала. Так что если поразмыслить, то это хорошая сделка для нас обоих.

Он, кажется, тоже так посчитал, потому что вдруг потянулся к моей ладони и неуверенно ткнулся в нее носом. Легонько пощекотал усами, жарко дохнул, а потом, увидев, что я не собираюсь шарахаться прочь, очень осторожно лизнул. После чего отвернулся и больше меня не тревожил, а мне, пожалуй, впервые за последнюю пару месяцев вдруг стало удивительно спокойно. Так порой бывает после принятия решения, от которого многое будет зависеть в дальнейшем. И особенно правильным это показалось тогда, когда теплый бок с готовностью прижался сильнее, словно только и ждал, когда я перестану бояться, а прежние сомнения отойдут, наконец, на второй план.

Так мы и заснули, чуть ли не в обнимку. Ширра добросовестно грел меня всю ночь, тихонько намурлыкивая свою кошачью колыбельную. Я в ответ крепко обняла его за шею…

А утром едва не прокляла от всей души.

Угу, как в старые добрые времена. Потому что, во-первых, этот наглый зверь самым бессовестным образом исчез, бросив меня в лесу без предупреждения, а во-вторых… заметив подле себя странный комочек, я непроизвольно потянулась его рассмотреть, а потом сообразила, что к чему, и торопливо отдернула руку.

Тьфу, Иирова бездна!

Я с нескрываемым подозрением уставилась на дурацкий амулет, который однажды уже принес мне массу неприятностей. Век бы его не видеть… и куда, интересно, подевался этот мохнатый гад? Бросил свое сокровище, а сам сбежал, не сказав на прощание ни единого словечка!

Гм, а ведь и правда не сказал…

На этой мысли я несколько успокоилась: если б ушел надолго, наверняка бы предупредил, а раз смолчал, значит, просто было надо. Ладно. Ничего страшного, амулет я и пальцем не тронула. И не притронусь ни за что – больно надо второй раз нарываться.

Переведя дух, я встала и, обойдя опасную вещь по максимально возможной дуге, занялась обязательными утренними процедурами. Успела и умыться, и собраться, и позавтракать… а поняв, что уже все на свете переделала, тогда как кота как не было, так и нет, все-таки не выдержала и позвала:

– Ширра!

Да где ж его демоны носят?

– Ширра-а! Ау! Ты где?!

Бесполезно: оборотень как сквозь землю провалился. Ни рыка, ни шипения, ни шороха потревоженных веток. Ну и что мне теперь делать? До ночи его ждать? На поиски идти? Так я ж не следопыт, для меня заблудиться в этих дебрях – пара пустяков. Это я возле дороги такая смелая, а как зайду в непролазную чащу – пиши пропало.

Я нерешительно оглянулась на валяющийся в траве, невзрачный с виду камушек.

Ширра, глупый кот! Какого дрына ты оставил его тут, если так им дорожишь? Что мне теперь, возле него круги наматывать, охраняя это сомнительное сокровище? Оставить как есть и идти себе дальше? Или подвесить к какому кусту, чтобы ты точно нашел, когда вернешься?

– Ширра! – в последний раз позвала я, смутно предчувствуя, что он все равно не отзовется.

Проклятие… ненавижу такие моменты! Терпеть не могу принимать за кого-то решения… а, ладно! Сам потом догонит и подберет – вещь его, и он прекрасно знал, что делал, когда уходил.

Решительно затушив костер, я закинула мешок за спину и бодрым шагом двинулась в заросли, держась солнца и строго восточного направления. Промахнуться нереально – дорога совсем недалеко, а даже если собьюсь, Ширра всегда поправит.

В последний момент я все-таки обернулась и со смешанным чувством посмотрела на сиротливо поблескивающий на солнце амулет. А ведь коту придется за ним вернуться… с большой долей вероятности Ширра все-таки ушел вперед, а не назад. И значит, после целого дня пути ему придется сделать огромный крюк, чтобы забрать важную для него вещь. А камушек такой маленький, легкий, как перышко – ветром унесет, и не заметишь. Птица, опять же, подобрать может. Зверь любопытный наткнется или, чего доброго, путник случайный набредет…

Обреченно выругавшись, я все же вернулась, сердито затолкала дурацкую безделушку в карман и, сложив из камешков большую стрелку острием на восток, быстрым шагом ушла, прекрасно зная, что он и без стрелки меня отыщет.

Но пусть имеет в виду: если он хоть что-то брякнет по поводу своей висюльки… если хоть заикнется по поводу того, что я не должна была к ней прикасаться… если хоть на один миг мне покажется, что он снова собирается ввязаться из-за этой штуковины в драку…

Почти весь день я изобретала способы достойно ответить вспыльчивому коту на необноснованные претензии. Столько кар на его голову придумала, столько слов заранее заготовила.

Однако вернувшийся к ночи оборотень против ожиданий не сказал ни единого словечка. Точнее, он просто не успел этого сделать, потому что, едва рядом с костром возникла его массивная тень, я резким движением протянула руку с амулетом и прямо-таки впихнула в изумленно разинутую пасть.

– Ты обронил.

Ширра смешно наморщил нос, потому что камень, разумеется, тут же шлепнулся в траву и где-то там затерялся. Кошак с озадаченным видом посмотрел сперва на него, потом на меня. И осторожненько улегся рядом, предусмотрительно затолкав свое сокровище под могучую лапу.

Кхм… и это все?

Я еще с полчаса беспокойно ерзала, сопела и честно ожидала скандала. Но нет. Ширра лежал очень смирно, лениво прикрыв веки и дыша в мое колено, словно ничего необычного не случилось.

Наконец я устала ждать и нерешительно коснулась мохнатого загривка.

– Ширра?

Кот с ленцой приподнял голову.

– Ты на меня не сердишься?

Он какое-то время молча смотрел, повергая меня в знакомое оцепенение, а потом пренебрежительно фыркнул и, лизнув мои пальцы, с урчанием потерся щекой. Дескать, какие глупости… нашла о чем переживать.

И это было так неожиданно, настолько на него не похоже, что я поначалу растерялась, а потом с неимоверным облегчением выдохнула.

– Прости, что я тогда взяла твой амулет, – запоздало повинилась я, осторожно погладив мягкую шерсть. – Я не поняла, что это твое. Случайно увидела на чердаке, когда уходила. Ты исчез, не оставив следов, и я не знала, что подумать, вот и забрала… посчитала, что хозяева уже не объявятся. Я… знаешь, мой образ жизни весьма далек от идеала, я нередко гощу в чужих домах в отсутствие законных хозяев, вскрываю замки и беру то, что мне не принадлежит… ты ведь уже догадался, верно? Но, клянусь, я не знала, что он настолько для тебя важен, иначе никогда бы не стала… понимаешь?

Ширра, немного подумав, очень серьезно кивнул. А потом урчанием уткнулся носом в мой живот и шумно вздохнул, словно сожалея, что так вышло. Наверное, и он с ума сходил, когда шел по следу своей пропажи. Тихо зверел от осознания предательства, которое, как ему, вероятно, думалось, я тогда совершила… Ведь, пожалуй, для него это выглядело именно предательством. А как еще он мог расценивать подобную ситуацию? Поутру пришел в себя, а сомнительной девицы давно рядом нет, и вместе с ней, как назло, пропал и ценнейший артефакт. Действительно очень важная для него вещь, раз Ширра так бурно отреагировал на ее пропажу.

Мы на долгое мгновение встретились взглядами, как когда-то давно. На краткий миг соприкоснулись душами, делясь самым сокровенным, тем, о чем нельзя рассказать словами. Он явно нервничал, боясь, что я не пойму и не увижу, а мне вдруг открылось то, что следовало понять гораздо раньше.

Потому что это мне надо было объяснять первой. Мне прийти к нему и рассказать, как именно все произошло. Сделать первый шаг и не ждать, пока он догадается сам. А то, что он и так догадался, видно даже мне – по теплым крупинкам в глазах, что с каждой минутой становились все ярче; по тихому урчанию и осторожному касанию лапой, так сильно напоминающему виноватое «прости»…

Эх, как же жаль, что он не может говорить! Как жаль, что я не подумала об этом сразу и не заметила его робких попыток извиниться. Жаль, что он так сильно меня напугал и так долго искал возможность приблизиться. Ждал, пока я сама не пойду ему навстречу. Но при этом каждый день оберегал, охранял и медленно, шаг за шагом заставлял меня увидеть, что та ярость… его действительно страшная и какая-то бешеная ярость… она была направлена на меня по ошибке. Он не хотел причинить мне эту боль. Не хотел выглядеть для меня чудовищем. Просто не сдержался тогда, а теперь сожалеет и раскаивается. А еще готов искупить свою вину и очень хочет, чтобы я начала хоть немного ему доверять.

– Шр-р-р, – негромко подтвердил мою догадку Ширра.

Ну вот… всего-то и надо было! Такая малость, а мы только сейчас разобрались, что к чему.

– Ох, Ширра… какие же мы дураки…

– Шр-р-р?

– Нет, – мои губы сами собой расползлись в глупой улыбке, – больше не сержусь. Прости, что я так долго не видела. Спасибо, что спас мне жизнь.

Он с тихим вздохом снова пристроил голову у меня на коленях и блаженно зажмурился, а я бесстрашно запустила пальцы в мягкую шерсть и принялась беззастенчиво ее гладить, отчего под руками иногда пробегали волны мимолетной дрожи и доносилось почти неслышное, но хорошо ощутимое урчание.

Кажется, я так и уснула – свернувшись в клубок и улыбаясь неведомо чему, зарывшись руками в густую черную шубу, совершенно не замечая потеплевшего взгляда Ширры, в котором вдруг промелькнула необычная искра. Просто уснула, тесно прижавшись и полностью ему доверившись. Приняв его таким, какой есть, и тихо радуясь произошедшим переменам.

А наутро почти не удивилась, обнаружив в своей ладони все тот же маленький камушек на пару с порванной серебряной цепочкой…