Глава 17
В крохотной комнатушке воцарилась напряженная тишина, наполненная моей набирающей силу паникой, злым шипением Ширры и почти ощутимым беспокойством ждущего за дверью Леха.
Двуединый! Как же я влипла!
Оборотень стоит уже совсем рядом. У самой ноги трясутся, сердце бешено колотится, будто у застуканной с любовником неверной супруги. Треклятый «супруг» нерешительно мнется снаружи, явно намереваясь стоять до победного. Причем, судя по настойчивости и осторожному царапанию в дверь, скоро перестанет ограничиваться вопросами и попытается воочию убедиться, что меня не похитили какие-нибудь местные злыдни. Вряд ли у него займет много времени справиться с задвижкой – не получив ответа, может и в самом деле встревожиться. Пихнет плечом, сорвет с петель, а там… И Ширру, как назло, не вытуришь наружу – вон стоит злой, как демон! Надо же, кавалер нашелся! Угу. Еще один…
– Трис? С тобой все в порядке? – снова окликнул меня Лех.
– Шр-р-р! – зловеще заворчал оборотень.
Я лихорадочно заозиралась, а потом кинулась к кровати и рывком приподняла свисающее с нее покрывало.
– Сюда давай! Он не должен тебя увидеть! И вообще никто не должен!
Ширра негодующе вскинулся.
– Шр-р?!
– Или туда, или вообще на улицу выпихну! Ну?! У тебя ровно три секунды! Раз! Два!..
Он раздраженно дернул хвостом, но так и не двинулся с места.
– ЖИВО! – свирепым шепотом рявкнула я.
Ширра со стуком сомкнул громадные челюсти и неохотно, то и дело недобро поглядывая на злосчастную дверь, все-таки уполз под кровать, каким-то чудом умудрившись там поместиться.
– И тихо там сиди, понял?!
– Шр-р-р!
– Я предупредила!
Вернув покрывало на место, я молнией метнулась к двери, на ходу создавая в комнате художественный беспорядок. Взъерошила одеяло, будто только что выползла из-под него на свет божий, растрепала волосы и так, громко шлепая босыми пятками по полу, подошла к двери. Запоздало вспомнив, придала лицу слегка помятое выражение и сонным, умирающим от усталости голосом спросила:
– Ну чего надо? Кто там?
– Я…
Очень умно! Чудесный ответ на все случаи жизни!
– Лех? – я приоткрыла дверь и настороженно выглянула в крохотную щелку. – Что-то случилось?
Ох, как мне не понравилось его лицо! А особенно – тарелка с ароматной кашей, которую он держал на подносе! Это что же, он сюда со своей хромой ногой поднялся, кувшин свежего эля захватил, на лесенке мучился, потому что еще не совсем окреп? И теперь стоит возле двери, будто больше делать нечего?! Однако сам глядит остро, так и норовит высмотреть, нет ли за моей спиной чего подозрительного.
– Ты не спустилась к ужину, – напомнил Лех, вдосталь насмотревшись на мое заспанное лицо.
Я виновато вздохнула.
– Устала слишком. Не люблю, когда много людей, шум этот, суету лишнюю… потом до воды дорвалась, как хомяк – до беличьей кладовой, вот и уснула, едва доползла до постели. Извини. Я не знала, что кто-то будет беспокоиться.
Он осторожно качнул на весу тяжелый поднос.
– Не хочешь?
– Нет, спасибо за заботу.
– Тогда, может, позже? Я оставлю на столе?
Из-под кровати донесся едва слышный скрип когтей, но делать нечего – пришлось с вежливой улыбкой открывать дверь и небрежно махать рукой. Дескать, заходи, будь гостем, только не долго, а то прямо стоя усну.
Я демонстративно зевнула, деликатно прикрыв рот ладошкой, подтянула сползающий плед повыше и, пока Лех шел к столу, погрозила кулаком в сторону кровати, из-под под которой раздраженно блеснули чужие глаза.
Лех, к счастью, этого не заметив, благополучно добрался до стола, поставил поднос и уже повернулся, чтобы уйти, как вдруг заметил открытое окно с провокационно болтающейся на одной петле щеколдой.
– Это что такое?
У меня мигом вспотели ладони.
– Зачем открыла? Не холодно? – небрежно осведомился он, пройдя к развевающимся на ветру занавескам. – Ишь как дует! И деревьев во дворе, как назло, нет… совсем нечему ветер задерживать. Да и спускаться неудобно. Впрочем, подниматься тоже. Верно, Трис?
Я непонимающе нахмурилась: показалось, или в его голове действительно проскользнули неприятные нотки?
– Что?
– Говорю, стена тут абсолютно голая, – невозмутимо отозвался Лех, прикрывая ставни. – Ни ухватиться, ни зацепиться не за что. Просто камень, а не дерево. Я бы, наверное, не смог залезть, хотя если попробовать через крышу… или же если бы у меня были специальные штуки вроде кошачьих коготков… Кстати, ты чего так долго шла? Я уж подумал, что решила прогуляться по городу в одиночестве. Не ставя, так сказать, никого в известность.
– Ты о чем?
– А ты не знаешь? – он чуть сузил глаза и жестко повторил: – Где ты была?
– Лех, в чем дело? – беспокойно спросила я, чувствуя нехороший холодок между лопатками, а он все так же внимательно осмотрел подоконник, где совсем недавно топтался Ширра, задумчиво тронул глубокую царапину от его когтей и хмыкнул. – Зачем ты пришел?
Лех наконец отвернулся от окна и изучающе уставился на мой странный наряд, из-под которого выглядывали только босые ноги. Немного помолчал, подумал, а потом весомо уронил:
– Знаешь, я много думал, Трис. Ты так неожиданно появилась – неизвестно откуда, неизвестно зачем… да еще со странным зверем в придачу. О себе молчишь, никому не доверяешь, сторонишься людей… Нет, в последние дни это не так заметно, но все же, все же. И ты очень ловкая, Трис. И до того быстрая, что я даже не уверен, смогу ли за тобой поспеть, если вдруг придется. Идешь в Приграничье одна, без всякой опаски, будто уверена, что справишься с любыми трудностями. И не без оснований, наверное? Ведь сила у тебя далеко не девичья. Да и вряд ли простой девушке удалось бы выжить в объятиях речного дракона? Как считаешь?
– Никак, – хмуро отозвалась я, на всякий случай отойдя поближе к кровати.
Не нравились мне такие вопросы. Совсем, прямо скажем, не нравились. Я думала, он за другим пришел, а похоже, явился вовсе не за тем, за чем я подумала.
Лех, оценив изменившееся выражение на моем лице, снова многозначительно хмыкнул.
– Видишь ли, люди не уходят в Кровавую пустошь по своей воле. Кто по нужде туда стремится, кто за добычей, кто за славой и титулом, а кто-то, наоборот, скрывается от собственного прошлого… или же от преследователей, если вдруг довелось натворить что-то серьезное. И почему-то никому не приходит в голову прогуляться в Приграничье просто так, от скуки. У тебя, наверное, тоже есть веская причина, чтобы идти именно туда и именно в такой компании? Ты ведь неспроста появилась у нас сразу после нападения?
Я мысленно выругалась и отступила еще на шажок.
– Что тебе надо?
– Хочу наконец узнать: кто ты, Трис? Кого мы подобрали на дороге? Столько странностей с тобой, столько непонятных событий… вот и Лука сказал, что ты – иная. Я тоже наблюдал, думал, изучал факты. И теперь мне кажется, пришло время для ответов. Надеюсь, сегодня я их все-таки услышу.
Я напряглась, каким-то образом ощутив, как одновременно со мной подобрался и бесшумно обнажил зубы невидимый Ширра.
Ах вот оно что… Выходит, ошиблась я в тебе, друг глазастый. Не просто так ты за мной по пятам ходил и все порывался на плечики мои глянуть. Значит, и ты со мной играл, как умеют все дикие кошки. Вслух говорил одно, делал другое, думал третье и ни на минуту далеко не отпускал.
Значит, даже сейчас еще не веришь, что я для вас неопасна? Мальчика заставил заговорить, вызнал про сон его необычный, про слова мои непонятные… Чем же ты пригрозил ему, Лех? Чем запугал? Или, может, просто надавил? Быстро, жестко, умело? Ты ведь за этим сюда пришел, правда? Сегодня, сейчас, когда все уже спят и никто не мешает припереть меня к стенке? Не ради Ширры. Не ради мнимой заботы о моем благополучии, так? Ты ведь все еще следишь за мной, воин. Ждешь подвоха, чутко сторожишь каждый шаг. Помнишь, как я вовремя появилась вместе с разбойниками: среди ночи, одна, на пару со здоровенным зверем, в котором даже издали нельзя не признать разумное существо. И тебе очень понравилась моя комнатка с прямым выходом на крышу, откуда так легко ускользнуть и так же тихо вернуться.
В этом, выходит, дело? Неужели ты заподозрил мою вторую профессию? Все эти разговоры про ловкость рук, стену, на которую трудно взобраться, и крышу, по которой так легко ускользнуть незаметно…
Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сложить два и два, назвав вещи своими именами!
– Кто ты, Трис? – жестко повторил Лех, не сводя с меня глаз. – От кого скрываешься? Зачем тебе Приграничье? Как ты выжила рядом с речным драконом? Я хочу знать правду. Сегодня. Сейчас.
– Боюсь, правда тебе не понравится, – ответила я ему холодно, сухо и жестко, почти зло, снимая ненадолго прежнюю маску.
– А ты попробуй.
Я медленно покачала головой.
– Даже пытаться не стану. Ты не поймешь.
– Знаешь, я не люблю загадок, Трис, – так же холодно отозвался он. – И не люблю странностей, а ты – одна сплошная головоломка. Что нам от тебя ждать? О чем думать? На что надеяться или, наоборот, чего опасаться? Мы в Приграничье, Трис, и я бы не хотел никаких сюрпризов. Я должен быть уверен. Поэтому и пришел.
Опять, все снова повторяется. Как раньше, как много лет назад. Все точно так же плохо, и просто не может закончиться хорошо. Двуединый! Как же я устала от этого! Конечно, можно сказать ему правду и увидеть в его глазах вполне объяснимое недоверие, но рано или поздно моя суть все равно вырвется наружу, и кем я тогда стану – одному богу известно. Чудовище… Я – самое настоящее чудовище, которое он совсем не готов увидеть, несмотря на всю свою показную решительность.
Что ж, пускай. Выбора он мне не оставил. Но я не пропаду, я умею справляться с проблемами. А он… не думаю, что рискнет сделать мне больно. Нет, Лех, хоть и настроен решительно, вряд ли посмеет меня ударить. Все-таки я успела его немного узнать, хоть и не во всем оказалась права.
Поймав настороженный взгляд Леха, я снова покачала головой.
– Нет, Лех. У вас своя дорога, у меня своя. Надеюсь, ты дашь пару минут на сборы?
– Зачем?
– Затем, чтобы ты не мучил себя подозрениями, а меня – ненужными вопросами. Моя жизнь – только моя жизнь, а мои ошибки не должны ложиться на ваши плечи. Я все понимаю и никого не виню, но не люблю, когда вмешиваются в мои дела. Это ненужно и опасно.
– Я всего лишь хочу узнать правду. Хочу быть уверенным, понимаешь? В тебе… и в себе.
Я быстро огляделась, ища, куда бросила вещи. Достала из угла дорожный мешок, и хотела было попросить мужчину выйти, как в этот момент на небе выглянула луна. Внезапно поднявшийся ветер с громким стуком распахнул деревянные ставни, взметнув до самого потолка занавески и взъерошив русые волосы Леха. В комнату также неожиданно налетели запахи с улицы, где-то залаяли собаки, за соседним забором истошно мяукнула и с шипением бросилась вон старая кошка. На соседней улочке припозднившийся гуляка бодро заорал какую-то задушевную песнь. А одновременно из окна на пол упала широкая полоса мертвенно-желтого света, в которой буквально утонула коренастая фигура Леха.
Наверное, у меня побледнело лицо. При виде лунного света слишком явно задрожали руки. Я в панике шарахнулась назад. Вжалась в стену, глядя на его объятую призрачным светом фигуру с суеверным ужасом. В какой-то момент даже испугалась, что дернувшийся в мою сторону Лех принесет этот свет за собой – на плечах, на волосах, на лице и одежде. Потом коснется меня, и тогда…
– Не подходи! – хрипло каркнула я, инстинктивно ухватившись на жемчужину, словно только она могла спасти меня от превращения.
– Трис, ты чего?! – совершенно искренне опешил Лех.
– Не прикасайся ко мне!
Он быстро шагнул от окна, выходя из полосы лунного света, дернулся было навстречу, но вовремя заметил, как меня от этого движения перекорежило, и резко переменился в лице.
– Двуединый! Ты о чем подумала?!
– Пошел вон! – прошептала я, крепко зажмуриваясь, чтобы он не увидел лишнего. – Не смей ко мне приближаться!
– Что у вас за шум? – вдруг раздалось из коридора, и комнату заглянула заспанная физиономия Яжека. – Весь народ перебудили. Вопите, как ненормальные. Трис, а чего у тебя дверь открыта?..
И вот тут он увидел все: меня, вжавшуюся в стену и дрожащую, словно осиновый лист. Стоящего напротив Леха. Разворошенную постель, распахнутое настежь окно…
– Лех, ты что делаешь?! Ополоумел?!
Я чуть не всхлипнула, когда Яжек ворвался внутрь и буквально вытолкал незваного гостя наружу. При этом прекрасно слыша, как снаружи они мгновенно сцепились и яростно заспорили. Как Лех зло шипел и оправдывался, тщетно пытаясь доказать, что «ничего такого» не было. Как, разбуженные шумом, в коридоре один за другим начали появляться и другие постояльцы. Буквально через минуту откуда-то примчался взъерошенный, явно подхватившийся прямо с постели Брегол, сразу за ним на лестнице показался и растрепанный Велих…
Я устало прикрыла глаза.
Проклятие…
Да что ж мне так не везет-то?!
Шум в коридоре тем временем стал совсем нестерпимым. Мужчины общались на повышенных тонах, Яжек уже успел обвинить Леха во всех грехах, хотя тот был виновен лишь в том, что пришел ужасно не вовремя.
Предчувствуя, что просто так дело не закончится, я все же нашла в себе силы отлепиться от стены и, доковыляв до двери, распахнула ее во всю ширь. Гум в коридоре тут же стих. На меня уставилось сразу четыре пары встревоженных глаз. Но я не стала ничего объяснять. Сказала только, что все в порядке и претензий к Леху не имею, после чего вернулась к себе, закрыла дверь, задвинула засов и без сил сползла на холодный пол, страстно желая только одного: скорее бы наступило утро…