Глава 16

Сказать, что на следующий день все резко изменилось – нет, пожалуй, это было бы преувеличением. Ночью нас, против ожиданий, никто не потревожил, хищные звери по округе не бродили. И даже ни один голодный упырь не пробрался к повозкам, чтобы напиться горячей кровушки.

Поутру, как и всегда, караван привычно собрался в дорогу, вывернул на пустую дорогу, вытянулся длинной вереницей и точно так же, как вчера, покатил по поросшему травой тракту, мерно поскрипывая тележными осями.

Я зажмурилась и подставила лицо встречному ветерку.

– Трис? – вдруг повернулся Лука, напросившийся сегодня со мной верхом. – А ты его не боишься?

– Кого? Ширру?

Мальчишка серьезно кивнул.

– Наверное, уже нет, – я пожала плечами и незаметно скосила глаза на массивную черную тень, неотступно следующую за нами вдоль тракта. Собственно, это и было то единственное, что изменилось с утра – Ширра наконец перестал скрываться за деревьями и теперь бежал параллельно катящимся повозкам.

Лука беспокойно коснулся моей руки.

– Он чужой. Я знаю, Трис. Чувствую, что что-то неправильно, но не понимаю, как такое бывает… Знаешь, моя мама, она очень добрая, отец – строгий, Яжек – веселый и честный, дядя Лех – спокойный и сильный, ты – красивая, а Ширра… он – чужой. Не такой, как все.

– Я знаю.

– А еще он красивый. Только когда сердится, становится немного страшным.

Я тихонько вздохнула: и это правда – когда на Ширру нападают приступы бешенства, от него стоит держаться подальше. А лучше бежать куда глаза глядят, потому что это действительно жутко. В такие моменты в него будто демон вселяется. Но Лука прав не только в этом.

Я незаметно покосилась на оборотня и не могла не признать, что в Ширре есть что-то завораживающее. В том, как он держит голову. Как упруго перебирает сильными лапами. Как грациозно перепрыгивает через коряги и небольшие овражки. В том, как сыто перекатываются могучие мышцы под бархатной шкурой. В том, как он двигается, как мгновенно замирает на месте, пробуя на вкус прохладный воздух, как умеет величественно опуститься возле ручья и даже простую воду лакать с таким видом, будто отведывает изысканное вино. Оборотень он или нет, зверь или человек заколдованный, но я вполне могла сейчас представить, как будет выглядеть его прыжок на спину зазевавшегося оленя. Прыжок, за которым последует короткий удар мощной лапой и звучный щелчок могучих челюстей. И это, как ни странно, тоже будет красиво… немного жуткая, диковатая, непривычная, но несомненная красота совершенного хищника, которую, как ни верти, за ним нельзя было не признать.

– А я сказал маме, что больше не буду убегать, – неожиданно сообщил мне Лука, заставив удивленно повернуться.

– И как? Она обрадовалась?

– Она заплакала, – потупился мальчик. – Испугалась, что я вспомнил… но я никому не говорил, что ты меня отпустила. Даже деду. Просто сказал, что сон хороший приснился, и теперь мне больше не надо никуда уходить. Правда, кажется, они не слишком поверили.

– А ты знаешь, что обманывать нехорошо?

Лука тихонько шмыгнул носом.

– Я подумал, что ты рассердишься, если я все им расскажу.

– О чем, глупенький?

– О том, что ты… – Лука вдруг уронил голос до неслышного шепота, – пришла из сказки.

На какой-то момент я откровенно растерялась.

Ну вот. И что ему отвечать? Отнекиваться? Клясться, что, дескать, самая что ни на есть настоящая?

Я молча посетовала на странную детскую логику, а потом наклонилась и заговорщицки шепнула:

– Тогда пусть это будет нашей маленькой тайной, хорошо?

Мальчик невероятно серьезно кивнул, после чего стало ясно, что я навсегда останусь для него загадочной тетей из какой-то там сказки, в которой он, кажется, считает, что действительно побывал. Сон там был или не сон, не знаю. Но необычное состояние сознания точно имело место, потому что на несколько минут он, несомненно, стал кем-то другим. И это наложило отпечаток на воспоминания о той ночи, а теперь привело к таким непредсказуемым последствиям.

Из сказки…

Надо же.

Единственное, что меня успокаивало, – мальчишка, похоже, излечился от своего непонятного недуга. Но если цена за это – безобидное детское заблуждение… что ж, имеет смысл немного подыграть.

До обитаемых мест мы добрались ближе к полудню.

Первым близость жилья почуял, разумеется, Ширра – на одном из пригорков он остановился, терпеливо поджидая завязшие на крутом подъеме телеги. Бегло осмотрел раскинувшуюся внизу небольшую равнину. Обернулся, словно оценивая, насколько устали лошади и захотят ли люди изменить маршрут. Затем неопределенно рыкнул, вильнул хвостом и стремительно нырнул под прикрытие лесной чащи.

Признаться, я не ожидала встретить тут хорошо укрепленное село. Но по здравому размышлению решила, что в и полном опасностей Приграничье по-другому не выжить. Хотя, конечно, у меня возник закономерный вопрос: а что вообще тут делают все эти люди? Что их влечет в эти гиблые и смертельно опасные края? Авантюристы, преступники, вояки… да, их еще можно понять. Ну а простой народ? Его-то сюда что привлекает? Земли здесь не сильно плодородные, климат тоже оставляет желать лучшего… так зачем они сюда приезжают? Или, может, правильнее спросить: от чего бегут?

Впрочем, человек – такое существо, которое выживет в любых условиях. Хоть в пустыне, хоть в степи, хоть в вечных льдах, а хоть на вонючем болоте. Обязательно приживется, даже по соседству с мавками и упырями. Потому как существовать-то всем надобно, а упырь… он в чем-то тоже человек. Да и осиной от него отбиться можно, если не зевать.

Когда до села осталось совсем немного, я ни на миг не усомнилась, что Брегол скомандует заворачивать. То, что ворота были закрыты, никого не смущало – места тут все-таки суровые, так что пока местные не убедятся, что нам можно верить, даже топоры далеко не уберут.

Однако купец, как ни странно, сделал отмашку двигаться дальше, а сам, прихватив обоих сыновей и Шикса, направился к населенному пункту. Без спешки подъехав к воротам, он переговорил со стражей. Чему-то покивал, махнул рукой, но задерживаться не стал и довольно быстро нагнал катящиеся прочь повозки.

Я удивленно обернулась к оказавшемуся неподалеку Яжеку.

– Почему мы не заехали?

– Ладоги к вечеру покажутся. Зачем тратить время?

– Так скоро?

– А ты думала? – спокойно отозвался юноша. – В округе почти десяток таких сел стоит – крепких, основательных и неплохо защищенных. Народ тут битый, за себя постоять способен. Но дальше, чем на сутки-двое пути от города все равно никто не селится – опасно. Если разбойники объявятся, мигом дружина из города подойдет. Совсем от разбоя, может, и не спасет, но облаву устроить способна. Хотя, насколько я знаю, здешние мужики и сами не промах – кого хочешь дрыном угостят: хоть вора, хоть татя, а хоть голодного упыря. Приграничье все-таки…

Я озадаченно потерла макушку и отстала.

Пожалуй, да. Выгоднее дотянуть до большого города и уже там устроиться на ночлег, чем тратить время на лишние остановки. Опять же, распрягать и запрягать коней, возиться с повозками, беспокоиться о местных… да и Бреголу не впервой этим путем идти. Должен знать его, как свои пять пальцев. А раз не тревожится и уверен, что успеем к ночи, значит, так тому и быть.

Вскоре пришлось убедиться, что Яжек действительно не ошибся: деревеньки вдоль тракта потянулись одна за другой. С добротными домами, высокими заборами и надежными запорами на толстых дверях. Где-то нас встречали лихим свистом и азартным маханием рук, где-то навстречу выбегала босоногая детвора, где-то, напротив, спешно закрывали ставни и провожали настороженными взглядами, но открытой враждебности я не заметила.

Зато дорога стала не в пример ровнее и шире, кони пошли шибче, веселее. Возницы тоже встрепенулись, непроизвольно заставляя скакунов ускорить шаг. Повозки скрипели уже не так заунывно, как раньше, колеса бодро катили по хорошей дороге, где стали появляться первые вестовые столбики. А верховые, в том числе и мы с Лукой, смогли расслабиться и со спокойной совестью глазеть по сторонам, потому что близость большого города не могла не настраивать на мирный лад.

Ширра благоразумно избегал деревень, большую часть дня держался за пределами видимости и только пару раз обозначил свое присутствие, показавшись из-за кустов. Дескать, пока еще здесь, живой и здоровый. А потом пропал окончательно, в том числе и потому, что с каждым часом дорога становилась все оживленнее, народ на ней стал встречаться все чаще, а скрываться от них становилось все труднее. Вероятно, ему пришлось забираться глубже в лесную чащу, чтобы не пугать прохожих. Однако огорчаться я не спешила. Потому что, во-первых, все еще не узнала, до каких мест этот странный зверь собирается за нами следовать. А во-вторых, в большом городе здоровенному оборотню, не признающему поводков и ошейников, делать абсолютно нечего.

Ладоги оказались первым крупным городом, встретившимся нам в Приграничье. Располагался он на вершине одного из холмов. С одной стороны его огибала голубая лента Иуры, пересечь которую вплавь из-за бурного течения представлялось проблематичным, а с трех других, помимо мощной крепостной стены, город был надежно отделен от подступающих лесов широкой полосой выжженной земли и глубоким рвом, вырытым в лучших традициях рыцарского замка.

Входные ворота тоже оказались под стать – широкие, деревянные, окованные полосами металла с толстыми заклепками по краям. По обеим сторонам от них возвышались внушительные по размерам сторожевые башни, на которых даже днем виднелся вооруженный народ.

Впрочем, когда мы оказались внутри, то стало ясно, что больше ничем Ладоги от обычных городов не отличались. Все та же плата на воротах, все такой же обязательный досмотр при въезде. Невесть откуда налетевшие стайки беспризорных мальчишек, настойчиво крутящихся возле телег. Громкие крики зазывал с ближайшего рынка. Спешащие по своим делам жители. Неспешно проезжающие мимо всадники, неодобрительно косящиеся на занявший большую часть улицы караван. По обочинам ютятся нищие, терпеливо дожидающиеся подаяния. В сторонке, между тесно соседствующими домами, плавно развевается кем-то старательно развешанное белье. За темными углами, куда не достигает свет фонарей с главных улиц, громоздятся кучи старого мусора, где потихоньку роются одичавшие кошки и огромные серые крысы. Сверху над ними вьются роями зеленые мухи. Повсюду засилье надоедливой мошкары, над крышами медленно плывут серые кольца дыма из печных труб. И запахи… миллионы всевозможных запахов от аромата свежевыпеченного хлеба до тяжелого запаха конского навоза, рядом с которым сладковатым душком тянет от вылитых под соседний забор забродивших помоев…

На постоялый двор мы прибыли уставшие, пыльные и слегка ошалевшие от всего этого шума, который после лесной тишины ощущался особенно остро. А когда караван втянулся в гостеприимно распахнутые ворота, даже Брегол вздохнул с таким облегчением, что вышедший ему навстречу трактирщик понимающе улыбнулся и, поприветствовав гостя, предложил устраиваться. Благо народу сегодня было немного, свободных мест имелось в достатке, да и накормить утомленных дорогой путников он был готов хоть сейчас. А если заезжие гости еще и новости последние расскажут, то даже скидку организует, потому как в трактирном деле главное – вовремя полученная информация. Тогда как чистая постель, вино и горячая еда просто прилагаются к оной.

Прекрасно зная, что с таким количеством народа занять козырное место будет непросто, я первой застолбила за собой крохотную односпальную комнатку под чердаком и тут же ее заняла, с несказанным удовольствием растянувшись на чистой постели.

Ох, как же я соскучилась по жилью! Хоть и придется сюда по лестнице три пролета топать, хоть и далековато бегать во двор к удобствам, зато здесь нашлась нормальная кровать и одно-единственное, довольное большое окно, из которого было рукой подать до соседней крыши.

Ну да, нравится мне жить одной и так, чтобы поблизости всегда имелся запасной выход. Хоть и пообвыклась я немного в компании караванщиков, но ночевать в одной комнате с Зитой и Лукой, как предлагалось Бреголом, все еще выше моих сил. Не могу я, не терплю в такой близости посторонних. Особенно в лунные ночи.

Второе, что я сделала по прибытии, это заказала горячую ванну. Ну как ванную… просто велела слугам притащить в специально выделенное для этого дела помещение большую бадью, натаскать горячей воды и, как только все было готово, с наслаждением забралась внутрь. Боже… как же хорошо… и как я соскучилась по нормальному мылу!

Кто знает, как непросто девушке соблюдать гигиену в дороге, тот меня поймет. И не осудит, узнав, что я даже от ужина отказалась, лишь бы хорошенько отмокнуть и отчистить с себя дорожную грязь. Кажется, я даже задремала, в кои-то веки позволив себе расслабиться. И только после того, как вода в бадье окончательно остыла, неохотно выбралась наружу.

Когда же я, обмотанная простыней, переступила порог собственной комнаты, то обнаружила, что внутри царит тьма кромешная, потому что уходила-то я еще засветло и, разумеется, не озаботилась заранее зажечь свечку. Впрочем, ночное зрение и тут выручило, так что я не споткнулась и не промазала мимо кровати. А единственное, что меня смутило, так это открытое окно, которое я после заселения ни разу не трогала. Более того, раньше на ставнях имелась хлипкая, ненадежная, но все же щеколда, тогда как сейчас… демоны Иира… она валялась на полу, вырванная со своего места с мясом!

Но что самое скверное, в комнате я была не одна – в дальнем углу виднелась массивная, припавшая к полу тень, при виде которой я вздрогнула и похолодела. Демон меня задери! Кого еще принесло на ночь глядя?!

Тень при моем появлении тоже встрепенулась. Мрачная, странно изогнувшая мохнатую спину, на которой в неверном свете звезд поблескивали короткие черные шерстинки. Мощные когти, толстые ноги… нет, лапы. Гибкое тело, зубастая пасть и два золотых солнца, вспыхнувшие аккурат на уровне моего лица…

– Ширра!

Честное слово, у меня подкосились ноги, когда я поняла, что едва не приняла за оберона громадного оборотня.

– Шр-р?

– Д-дурак! – заикаясь, выдавила я, едва ко мне вернулся дар речи. – Чуть заикой из-за тебя не стала! Г-г-гад мохнатый… кто ж так делает?!

Ширра… а это действительно бы он… сконфуженно вильнул хвостом и попятился к окну, пока я приходила в себя. Демон знает, как он вообще пролез в город, но факт в том, что как-то ему это удалось. Причем он не просто вошел, минуя запертые ворота и бдительную стражу, а безошибочно нашел в переплетении улиц наш след, ловко прокрался на задний двор, не потревожив ни прохожих, ни соседей, ни хозяйских собак. Каким-то чудом взобрался на высоту третьего этажа, После чего нагло вломился в мою комнату и теперь изображает тут смущение, будто не знал, куда и к кому лезет!

– Ну ты даешь! – выдохнула я, дрожащей рукой зажигая свечку. – Ты хоть подумал, что будет, если тебя найдут?! В клетке давно не сидел?! С вилами на тебя давно не охотились?!

Оборотень ужался и на полусогнутых лапах, как застигнутый врасплох домушник, скользнул обратно к окну, собираясь исчезнуть так же быстро, как и ворвался. Я даже рот открыть не успела, как он оказался на другой половине комнаты и почти выскочил наружу. Впрочем, даже если бы и успела, то не думаю, что смогла бы сказать что-то хорошее. На языке, как ни старалась, крутились одни сплошные гадости. А в голове настойчиво билась мысль, чем бы таким запустить в мохнатого экспериментатора, чтобы навсегда отбить у него охоту пугать ни в чем не повинных девушек.

Спасли его от позора, а мебель – от беспощадного разрушения две важных вещи: первое – я все никак не могла найти подходящий для швыряния предмет, и второе – в коридоре послышались тяжелые шаги, и кто-то, прокашлявшись, деликатно постучал в мою дверь.

– Трис? Ты еще не спишь?

Я вздрогнула от неожиданности.

Лех… боже, как не вовремя!

Мы с Ширрой окаменели, словно застигнутые врасплох воры рядом с только что обчищенным тайником. Я – возле застеленной постели, в простыне и с мокрыми волосами. А он – в полуприсяди перед распахнутым окном и со стремительно меняющимся выражением на усато-клыкастой морде.

– Трис?

Я чуть ли не с ужасом уставилась на оборотня, у которого золотистые искры в глазах мгновенно поблекли, а вместо них проступила знакомая черная жуть. Лихорадочно заметалась взглядом по сторонам, в то время как Ширра, передумав уходить, вдруг бесшумно развернулся и сделал неуловимо быстрый шаг в сторону двери.

– Трис! – в третий раз позвал меня Лех, понятия не имея, что за дверью его ждет вовсе не тот прием, на который он рассчитывал.

Ширра в ответ многообещающе улыбнулся. А я при виде влажно блестящих в темноте клыков неожиданно поняла, что пропала.