14.3

Лию разместили в гостевых покоях.

Вихрем влетел в комнату и когда увидел её такую хрупкую, тонкую, всю в бинтах,  сердце опять на мгновенье остановилось.

С Лии смыли всю грязь и запекшуюся кровь, переодели в чистое, обработали раны и ссадины.

Лекарь находился тут же.

– Как она? – спросил севшим голосом. Мне была страшно к ней подходить, даже дышать рядом, до того беззащитно Лия выглядела.

– Сейчас стабильна, но состояние тяжёлое. Сломаны несколько рёбер, множественные гематомы, глубокие раны от верёвок и плети по всему телу, лёгкое обезвоживание и истощение. В кровь попала инфекция, поэтому был жар. Дали снотворное и успокоительное. Сейчас кантесе требуется много спать и набираться сил.

– Насилие? – с трудом выдавил из себя. И лишь Единый знает, как я боялся услышать ответ.

– Разрывов нет, думаю, его не было.

Хоть какая-то хорошая новость. Не то чтобы я думал отказаться от моей девочки в случаи изнасилования,  никогда и ни при каких обстоятельствах, просто рад, что хоть этого она смогла избежать.

– Оставь меня, – велел, не сводя глаз с Лии.

– Ваше величество, через десять минут придут делать перевязку.

Лишь кивнул, понимая, что в этом деле лекарь может мне указывать и не бояться гнева.

Подошёл и опустился на колени перед кроватью.

Лия была бледная, лицо покрывали синяки, а тело скрывало лёгкое одеяло.

"Я должен увидеть, что она пережила" – билась одна мысль.

Аккуратно отодвинул одеяло, под ним Лия была в тоненькой белой сорочке. Так же осторожно, боясь причинить боль и разбудить приподнял сорочку.

Тело покрывали побои и под повязками виднелись специфические раны от хлыста, после которых наверняка останутся шрамы на всю жизнь.

Глубоко вдохнул прикрыв глаза  на мгновенье и так же аккуратно вернул все на место.

В горле стоял ком.

В этот момент заглянул лекарь, давая понять, что Лии пора делать перевязку.

– Как только станет возможным, надо перенести кантесу в мои покои. Там её комната, – с этими словами закрыл за собой дверь.

Сейчас быстро приму ванну и вернусь к моей девочке, она больше не будет одна.

***

Три долгих дня, Лия находилась в тяжёлом состоянии. Я бы хотел быть с ней все двадцать четыре  часа, но это невозможно. Слишком многое требовало внимания  после победы в сражении при Ангере.

Постоянные совещания, переговоры, бесконечные решения, но все блекло на фоне тревоги о моей девочке. Каждую свободную секунду проводил рядом. Сам переодевал и умывал.  Она не приходила в сознание. Лекарь утверждал, что это нормально. Организм восстанавливается, плюс ей дают специальные настойки, имеющие снотворный эффект.

Спустя три дня, когда Лия слегка окрепла,  ее аккуратно перенесли к нам в покои.

Видя Лию в своей кровати, моё сердце замирало. Все вернулось на места. Она там, где и должна быть.

После очередного военного совета, я пришёл уже под утро и даже не раздеваясь аккуратно прилег рядом с Лией.

Я никогда не спал с ней в одной кровати, боялся во сне навредить, и просто считал, что Лия должна быть как минимум в сознании, чтобы разрешить  быть рядом в постели. Но сейчас я был так вымотан,  что вырубился не успев перелечь.

Сквозь сон почувствовал лёгкие касания. Ещё до конца не веря своему счастью, открыл веки и утонул в глазах смотрящих на меня. Задержал дыхание, боясь разрушить хрупкое мгновенье.

А Лия смотрела, открыто, изумленно,  проникая в самую душу.

– Мы выиграли? – первым делом задала вопрос чуть хриплым голосом.

Конечно, она как всегда первым делом подумала не о себе.

Не помню точно что ответил, зато помню соприкосновения рук и жар проходящий по телу.

Лия говорила, плакала и снова говорила. Я убеждал и обещал себе и ей, что теперь она в безопасности, что мы будем вместе, что она самое важное в моей жизни.

От слез и боли в ее голосе, мои внутренности обжигало раскаленным железом, переворачивая нутро, доставая из потаенных уголков души тоску и раскаяние.

Сам не заметил, как глаза странно защипало.

Это слезы? Когда я в последний раз плакал…? Не помню, никогда, наверное. Может в раннем детстве.

В какой-то момент, дыхание Лии стало глубокое и спокойное, а тело в руках  расслабилось.

Я боялся выпустить её из рук, вдруг проснётся? Так и просидел весь остаток ночи, пока сам не задремал,  так и не разомкнув объятий.