14.4

Я плавала по волнам, легко раскачиваясь, чувствуя лёгкость и умиротворение. Какие прекрасные ощущения, давно мне не было так хорошо. И лишь на задворках сознания какая-то мысль упорно пыталась пробиться сквозь негу.

Мне показалось, что я слышу грохот, шум, крики, но здесь ведь не может быть такого, правда ? Попыталась отмахнуться от назойливых звуков, но не получилось. На смену умиротворению пришла тревога.

Я что-то забыла, мне надо вспомнить. Чувствую, это важно. Шум то нарастал, то удалялся. Пока не прекратился совсем. Время текло странно. Не понятно, то ли минуты прошли, то ли дни.

Тревога зудела,  не давала снова расслабиться.

Что я помню последнее? Вновь и вновь образы ускользали, пока вдруг перед глазами не всплыло озабоченное лицо Алекса и мои окровавленные руки.

Война!

Это мысль пронзила сознание. Паника затопила, сердце забилось в бешеном ритме.

Надо просыпаться! Я же как будто застряла в смоле, понимала, что сплю, или нахожусь без сознания, но упорно не могла открыть глаза и очнуться. Как при самом страшном сне, металась, но смола такая вязкая, не отпускает.

Ангера выстояла? Алекс жив?

Страх потери короля оказался настолько силен, что я наконец вырвалась из омута и открыла глаза.

Попыталась тут же встать, но тело не слушалось.

Все как в тумане, сознание уплывает и происходящее кажется продолжением сна. А как иначе объяснить, что я нахожусь в королевских покоях?

Да, эти покои я могу узнать только по потолку, на который смотрю. Постаралась как можно аккуратней повернуть голову.

Нет, это определённо сон. Рядом, прямо в одежде поверх одеяла спал Алекс.

Подняла руку, она оказалась перебинтованной, и кончиками пальцев провела по лицу Алекса, очерчивая скулы, нос, подбородок.

Так странно, как будто все происходит не со мной.

У Алекса задрожали веки и он открыл глаза. Я успела забыть, какие они голубые. Как лёд, как небо.

– Мы выиграли? – тихо спросила, нарушая тишину.

– Да, выиграли. Все закончилось, – слегка улыбнулся Алекс. Перехватил мою руку и аккуратно погладил, казалось, боясь сделать лишнее движение. Места соприкосновения его пальцев с кожей горели огнём. В горле встал комок, каждый вдох давался с трудом и глаза заволокла пелена слез.

Не верится. Просто не верится.

– Лия, девочка, ты что? Все хорошо, ты со мной, больше тебя никто не обидит, – Алекс аккуратно обнял, и стал поглаживать по волосам, целуя в макушку. – Прости меня, слышишь, прости. Я не знаю, как исправить что сделано, но я люблю тебя, я так сильно тебя люблю.

Сдерживать рыдания стало невозможно. От нежных слов, признаний в любви и тёплых объятий, все барьеры рухнули. Весь страх, вся пережитая боль выплескивалась наружу в горьких словах.

– Мне было так страшно Алекс, так больно,– сквозь всхлипы слышала свои слова, но действительность до сих пор воспринималась как сон, – я ждала тебя, все дни в плену мысленно звала. Где ты был? Почему тебе не было рядом?

Несправедливые и глупые упреки сыпались из меня, а я не могла прекратить.

– Прости, девочка. Теперь ты в безопасности, тебя никто больше не тронет. Я буду всегда рядом, слышишь ? Всегда. Только не плачь, не рви мне душу, любимая.

Алекс обвил меня в кокон своих рук и стал укачивать как ребёнка, продолжая гладить по волосам. Целовал, а я чувствовала его мокрые скулы. Хотела поднять голову, чтобы убедиться в своих догадках. Но Алекс не дал этого сделать, не дал увидеть свои слезы. Продолжал убаюкивать. Так незаметно под мерное покачивание и успокаивающий шёпот не заметила как снова погрузилась в уже спокойный и глубокий сон без сновидений.