Глава 17. Замуж не напасть, лишь бы…

Элис

Меня раздражало все…

И стенания, перерастающие в громкий плач. И протяжный женский вой, который уже два часа раздавался прямо над ухом. И скрипучая телега, которая не могла пропустить не одной ямы. И альвы с их пошлыми шуточками и загребущими ручонками…

Но больше всего меня раздражало то, что я умудрилась выйти замуж и абсолютно об этом не помнить.

Миссис Аррен.

Я злилась на Дэйвара за то, что он сделал. Злилась, но при этом понимала, что он не воспользовался моим интересным положением более близко, хотя и мог. И я бы об этом даже не узнала.

А ещё мне было страшно. Я понятия не имела, что успела рассказать Дэйвару, пока пребывала в статусе «влюбленной дурочки». Но раз я здесь, на западе королевства, а не на позорном столбе в центре Леймора, значит опасность миновала. И либо я держала язык за зубами и врала, либо Дэйвар мне поверил.

Дэйвар Аррен. Хранитель. Высший маг. А теперь ещё и мой супруг.

Зачем он пошел на такой отчаянный шаг и лишил себя свободы? Он мог выбрать любую! Мог жениться на какой-нибудь аристократке с отличными манерами, а выбрал воровку из трущоб. Может у него не все в порядке с головой? Но я понимала, что для Тайвина мое замужество — лучший из вариантов. У него появится отец и крыша над головой. А свою гордость я могу немного усмирить ради сына. Зато мне не придется больше воровать и подставлять свою шею, рискуя оставить его сиротой.

И, признаться по правде, Дэйвар мне нравился. Возможно даже слишком, раз я так быстро нашла ему оправдание. И это бесило еще больше. Потому что я понимала, что он захочет заявить свои права мужа и разделить со мной брачное ложе…

А этой стороны жизни я боялась, как огня. За столько лет я не раз видела, как из-за своей глупости и мнимой влюбленности женщины катятся вниз и становятся падшими. Однажды проявленная слабость направляет их на другой путь.

Именно так пополняются многие бордели Леймора.

Но Дэйвар, женившись на мне, сразу обезопасил меня от такой жизни.

Я смотрела прямо перед собой, полностью погруженная в свои мысли. Уподобляться остальным воющим девицам, сидевшим по соседству, я не собиралась. Нашли из-за чего плакать… В первый раз что ли на невольничий рынок везут?

В качестве товара я отправлялась сюда уже не один раз. Правда сбегать мне удавалось почти сразу, как только мы выезжали из Леймора. А так далеко в качестве невольницы я еще, по правде говоря, не забиралась.

Взгляд мой опустился на связанные веревкой руки, покоящиеся на коленях. Не успели сойти одни следы на запястьях, как тут же появятся новые…

И жаль, в источнике не успела искупаться. Интересно, а там очень теплая вода? И вообще, как отнесся мой драгоценный супруг к тому, что у него из-под носа украли жену?

— А эта и не ревет совсем, — усмехнулся наш альв-надзиратель, взмахнув в мою сторону арбалетом, который держал наготове. — Видно, что пташка не из боязливых… А какое у нее колечко!

Мужской хохот смешался с женским плачем ещё пяти таких же, как и я, невольниц.

— Сними его, — приказал извозчик. — За нее на аукционе и так хорошую сумму можно получить. По одёжке видно, что она из богатых. Да и личико смазливое, зубы хорошие, — плотоядно улыбнувшись, добавил он.

Один из альвов, сидевший на краю телеги, отложил в сторону арбалет, и тут же подскочил ко мне. Его смешная шапка в виде колпака, совсем не соответствовала его грозному виду. Его густая седая борода лезла мне прямо в лицо, пока он пытался стянуть с моего пальца кольцо.

Но оно не поддавалось.

— Не получается! — рявкнул он и от злости топнул ногой.

— Дай я попробую, — сказал второй, сидевший на борту позади невольниц.

Я поморщилась от боли, плотно стиснув челюсти, пока они продолжали дергать меня за палец.

И кто так ворует?! Издевательство какое-то!

— Оно не снимается! Но колечко видно очень дорогое! Смотри какой рубин, Вилли!

— Давай отрежем ей палец? — предложил Вилли, поправив колпак. — Может хозяин не заметит?

Я уставилась на своих мучителей, как на сумасшедших. Отрезать палец?! Мне?!

Ну спасибо, дорогой супруг, за столь ценный подарок в таком месте!

— А если заметит? — сощурив глаза, оглянулся извозчик.

— Мы скажем, что так и было, когда девицу воровали. Что у нее уже пальца не было.

— А я скажу, что вы солгали, — хмыкнула я, предприняв попытку спасти свою часть тела.

— А мы тебе язык заодно отрежем, — прошипел Вилли, приблизив ко мне свое лицо, покрытое испариной.

— А я писать умею, — фыркнула в ответ. — И смогу это сделать даже без языка и пальца. Вот когда меня купит кто-нибудь, я напишу ему, что это вы меня изуродовали. Он расскажет вашему хозяину и вам не жить. И вообще, мой муж — высший маг. Он вас в миг в ледяные изваяния превратит. Ясно?

И что я вообще ляпнула? Получается, что я только что признала Дэйвара как супруга?

Но при упоминании высшего мага лица альвов вытянулись от удивления, и это не могло меня не радовать.

Поэтому я продолжила запугивать их недавно приобретенным мужем.

— Или он спалит вас… А может он вообще, одним движением руки лишит вас пальцев, языка и головы заодно.

— Не трожь ее! — хохотнул извозчик. — Она намного ценнее, чем мы думали. Мы продадим ее вместе с этим кольцом ещё дороже. Жена мага, ишь ты!

На лице Вилли появилась плотоядная ухмылка.

— Аукцион? — спросил он.

— Он самый. И пригласим на него Эрлаха.

Альвы громко захохотали, а я невольно вжалась в борт телеги.

Что это за Эрлах такой, что так раззадорил этих идиотов?

Удрать сейчас я не могла. Потому, что не знала в какую сторону мне идти и как найти Дэйвара. А скитаться по чужой земле одной, с дорогущим кольцом на пальце, которое я не могу снять и спрятать — было слишком опасно. А так как я знала, что мой несносный маг все равно держит путь в ущелье, мне не оставалось ничего другого, как доехать до места.

Заодно смогу узнать, где часть нужного нам амулета. А если повезёт, ещё и украду его.

Но самое главное, чтобы Дэйвар попал в ущелье альвов раньше, чем меня продадут этому загадочному Эрлаху.

17.1

До места мы добрались только поздно вечером. Последние часы пути телега, запряженная тройкой лошадей, петляла между неразделенных скал, сопровождаемая только скрипом деревянных колес и шумом реки, вероятно находившейся где-то неподалеку.

Несмотря на то, что мой рот был тоже заткнут кляпом, я, в глубине души, была благодарна альвам за то, что они угомонили этот девичий вой, от которого до сих пор болела голова.

И если раньше я думала, что «ущелье альвов» это лишь небольшая деревушка, то сейчас поняла, что это настоящий маленький городок.

Небольшие домики из камня и дерева, преимущественно с покатыми крышами, выстроились в ряды, образуя широкие улочки. Вдалеке виднелись высокие смотровые башни с флюгерами.

На освещенных фонарями улицах, вымощенных дробленым камнем, стояло множество деревянных обшарпанных бочек, наполненных овсом и водой. А ещё здесь было очень оживленно.

На углу улиц, вцепившись друг другу в длинные бороды, дрались альвы. Торговцы, стоящие прямо на улицах, зазывали купить свой товар. Ведьмы громко хохотали, сидя на бочках, и развлекали своей магией пьяных ухажеров. Чернокнижники устраивали представления для детей.

Я крутила головой по сторонам, не успевая следить за быстрой сменой этих сцен. Но, надо было признать, это было очень необычное и интересное место.

— О, новеньких привезли, — окинула нас высокомерным взглядом старая высокая ведьма, идущая под ручку с молодым эльфом, едва достающим ей до груди.

— Приходите утром на аукцион! — громко зазывали наши стражники, привлекая внимание к нашим персонам.

Телега не спеша двигалась по этим оживленным улицам, проехала огромную площадь, где стояла разбитая статуя, явно украденная из сада какого-нибудь богача, и остановилась у покосившегося от времени сарая.

— Прр… — произнес наш извозчик, потянув на себя поводья, и лошади остановились. — Приехали.

Я продолжала крутить головой по сторонам, осматривая место своего будущего заточения.

«Надеюсь временного».

Я уже даже успела продумать, как можно будет удрать с площади и в какую улочку лучше всего завернуть в этом необычном городке зла и черной магии.

Один из заряженных арбалетов оказался перед моим лицом.

— А ну, поднимайся, — фыркнул Вилли. — Или ты оглохла?

Я поморщилась от боли в теле и поднялась на ноги. Спрыгнув с телеги, я стала рядом с другими девицами, но меня тут же толкнули в спину, побуждая к движению.

Вот мерзкое отродье!

В этом злополучном сарае было ещё девять таких же «счастливиц», ожидающих своей участи.

— Принимайте новеньких, — смеясь, хрюкнул Вилли. — Ночка для знакомства, а там и расстанетесь.

Меня толкнули на грязное сено, и я упала на колени, оказавшись рядом со своей временной соседкой — темноволосой девушкой, взглянувшей на меня без всякого энтузиазма.

Красивое лицо незнакомки было вымазано грязью, но ярко-голубые огромные глаза сразу привлекали внимание.

— Простите великодушно за такой прием, но завтра ваши мучения закончатся, леди, — протянул манерно Вилли и, сняв с головы колпак, шутливо поклонился. — Пошли, ребята! Нужно ещё Элраху сообщить, что у нас здесь жена мага имеется.

Двери сарая со скрипом закрылись, но я ещё долго слышала смех альвов, раздававшийся на улице. Судя по всему, стражников на нас оставили предостаточно.

— А кто из вас жена мага? — обратилась ко вновь прибывшим светловолосая девушка, сидящая напротив меня.

В сарае повисло глухое молчание.

Закусив губу, я с тревогой взглянула на свою темноволосую соседку. Голубые глаза неотрывно смотрели на мой перстень с рубином.

Ещё одна воровка? Хм… Приятно знать, что я такая здесь не одна.

— Откуда у тебя это кольцо? — спросила она шепотом, и ее голос дрогнул.

— Оно не снимается, — тут же отчеканила я, вспоминая, что уже пришлось пережить моему пальцу.

— Откуда? — не унималась незнакомка.

— Муж подарил.

— Так это ты и есть жена мага?

Этот вопрос заставил остальных девушек, которые внимательно вслушивались в наш тихий разговор, оживиться.

— Жена мага…

— Эрлах купит…

— Бедная…

— А может спасут?

Обрывки фраз долетали до моего сознания со всех сторон. И мне эти фразы ой как не понравились. Неужели я совершила ошибку, когда решила запугать альвов мужем-магом?

Но меня сейчас волновало не только это…

— Откуда вы узнали, что мой муж маг? Как поняли это по кольцу? — спросила у своей соседки.

Ее губы тронула грустная усмешка.

— Твой муж из Арренов, да?

Ее вопрос поверг меня в ещё больший шок.

— Но…

— Я была невестой Свейна Аррена. И носила точно такое же кольцо.

— Невестой?! — мои глаза изучающе скользили по хрупкой фигурке и красивым чертам лица.

— Сначала любовницей. Но незадолго до того, как Свейн погиб, он сделал мне предложение и подарил такое же кольцо. Семейная реликвия Арренов… У каждого мужчины из их семьи есть такое кольцо, как и родимое пятно.

— А как ваше имя?

— Кара.

— А мое Элис.

У Дэйва что, был брат?! А почему же он не сказал мне об этом ни слова? Почему промолчал?

— А как имя твоего мужа? — спросила Кара, и от меня не укрылось, что этот вопрос прозвучал с нотками надежды.

— Дэйвар Аррен.

— Значит младший брат Свейна решил жениться…

— Н-наверное…

— Ты ничего не знаешь о муже?

— Мы вчера только поженились. Вечером. А утром меня украли альвы, — оправдалась я, хотя понимала, что мои слова все равно звучат странно.

— Скажи мне, Элис… А ты видела у Дэйвара ребенка? Мальчика? Ему сейчас должно быть шесть лет, — сев на колени, Кара заглянула мне в глаза. В ее голубых озёрах стояли невыплаканные слезы. — Каким он вырос?

— Мальчик?

Непонятное чувство тревоги разрасталось внутри.

— Ну да. Мой сын. У него на затылке, вот тут — она подняла рукой свои темные волосы, указав на нужное место — родимое пятнышко в виде треугольника, как и у всех Арренов. Раз ты жена Дэйвара, то точно должна была видеть этого мальчика.

Я замолчала и растерянно опустила глаза. В памяти проносились образы того, как я купаю Тайвина в огромном тазу, рассматривая это странное родимое пятно. Именно поэтому я делала ему стрижку длиннее, чем обычно носили дети. Потому что его сорванцы-друзья дразнили его, что у него там прилипшая грязь.

«У меня на него такие же права!»— кричал мне накануне Дэйвар.

— Я… я не видела у него ребенка, — ответила тихо, пытаясь сложить всю картинку.

Стремление Дэйвара дать мне работу ради Тайвина. Его хорошее отношение к моему сыну.

«Эту детскую я готовил для своего племянника»…

А эта проклятая свадьба ради благополучия мальчика, как он сказал… Господи, неужели мой сын это… О, Боги! Это его племянник? И Дэйв все знал сразу и не сказал мне?! Он же и приказал постричь Тайвина!

Я испуганно взглянула на Кару, которая спрятав лицо в коленях, уже тихонько всхлипывала. И если она настоящая мать Тайвина, то… Нет, нет, нет! Я! Я его настоящая мать! Это я растила его, лечила, воспитывала и дарила любовь. Я! Слепая жадность проснулась во мне, а слезы сами потекли по щекам. Я быстро отвернулась, чтобы оказаться подальше от висевшей над нами лампы и не показать никому своих внезапно вспыхнувших чувств. Мне было страшно, что Кара захочет забрать у меня Тайвина, лишить меня самого дорогого.

Страшно настолько, что в груди все сдавило и стало трудно дышать.

— Я думала, что его отнесут Дэйвару. А он увидит кольцо Свейна и все поймет… — плакала Кара. — Я не могла оставить мальчика себе.

— Почему? — спросила надломлено.

— Мне было всего двадцать два. Я была слишком молода, чтобы оставаться одной с младенцем на руках… Я испугалась. Боялась, что никому не буду нужна с маленьким ребенком. А я хотела настоящей семьи.

После этих слов во мне всколыхнулась злость. Женское негодование…

— У вас что, ничего не было, Кара?

— Небольшой домик. Мне его купил Свейн, но я продала его, чтобы у меня были деньги уехать из Леймора и начать новую жизнь. Я отдала кольцо и малыша своей служанке, чтобы она занесла его к дому Арренов.

— А почему не сделали этого сами?

— Дэйвар бы не понял меня.

— Вам было стыдно… Ведь так?

Ответом мне стало молчание и женские всхлипы.

— И судя по тому, что вы сейчас здесь, на невольничьем рынке, что-то пошло не так? — спросила с ухмылкой, чувствуя как разрастается горечь.

Я вспомнила себя — восемнадцатилетнюю девчонку, которая вернулась в общий подвал, где обитали воришки, с младенцем на руках. Вспомнила, как меня выгнали оттуда, потому что мой малыш все время плакал и привлекал внимание.

Это и стало самым переломным моментом в моей жизни… Вспомнила, как сидела у Алмазного рынка, держа на руках Тайвина, и гадала, куда же мне податься с младенцем… И именно тогда мне бросили льен, приняв за обычную нищенку с ребенком.

Возможно, так я и выглядела в тот момент.

Я вспомнила, как мои глаза изучали эту монету, валявшуюся на грязной земле, пока мимо сновали люди.

И именно тогда, глядя на этот льен, я решила, что докажу всем, что Элис Бриар не нищенка, а талантливая воровка. И никогда ни у кого ничего не станет просить. Что я буду рассчитывать только на себя.

Эта поцарапанная монета в один льен до сих пор хранилась в моем тайнике. Она стала моим талисманом и напоминанием, что сдаваться нельзя. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

— Вы не достойны называться матерью, Кара, — произнесла тихо. — Я знаю, где ваш сын. И он жив и здоров. Тайвин очень умный и добрый мальчик.

— Его зовут Тайвин?

— Да. И это имя дала ему я. Потому что растила его тоже я.