Глава 23.

Тиана

— Что-то ты не весел, Кайр, — с насмешкой протянул Тарион, когда мы подъехали к высоким воротам. — Весь день почти молчишь. Неужто получил нагоняй от нашего Генерала?

Кайр лишь фыркнул, отмахиваясь от издевок друга, как от надоедливой мошкары.

— Придумай что-нибудь посмешнее, Тарион.

Мы спешились у самых створок. Я натянула капюшон пониже, так, чтобы тень полностью скрывала лицо. Каменные ворота, украшенные барельефами с крылатыми зверями и спиралями рун, возвышались надо мной, как вход в другой мир. Сквозь узкую щель створок вырывался запах дыма, чего-то пряного и гулкого жужжания голосов горожан.

Раэн шел впереди, уверенно ведя под уздцы своего вороного жеребца, и ни на миг не оглядывался. Он двигался так, словно Ларген был ему домом, словно каждая улочка, каждая башня здесь принадлежала ему.

За воротами нас встретила улица, вымощенная серым булыжником, отполированным тысячами ног и копыт. По обе стороны громоздились дома в два, а то и в три этажа: узкие фасады, покатые крыши с черепицей, вывески на цепях, тихо покачивающиеся от ветра. В окнах тлели лампы, и мягкий янтарный свет вырывался на мостовую, ложась золотыми пятнами на камень.

Где-то дальше слышался смех, звон кружек и уличные музыканты, перебирающие струны в ритме старинной походной баллады. Я машинально сжала поводья, чувствуя, как сотни незнакомых взглядов скользят по нашему отряду.

— Держись ближе, — негромко бросил Раэн через плечо, даже не оборачиваясь.

И я, не споря, шагнула вперед, стараясь идти в тени его фигуры.

Мы направились в самую гущу вечерней суеты. Торговые ряды взрывались цветом и запахами: горы ярких фруктов, переливающиеся шелковые ткани, клетки с мелкими певчими птахами, что щебетали так звонко, что заглушали крики зазывал. У костров в медных котлах булькало мясо в пряном соусе, и аромат перца щекотал нос, мешаясь с дымом.

Я натянула капюшон еще сильнее. Ларген был мне чужим, но сама мысль, что здесь может оказаться кто-то из моего прошлого, заставляла сердце биться чаще. Слишком много лиц в толпе. Слишком много глаз, скользящих по мне, как клинки.

Один раз я даже вздрогнула, заметив мужчину в темном плаще, что стоял в стороне и явно не торговал и не покупал. Он просто смотрел. Не на нас в целом, а на меня. Я резко отвернулась, пряча лицо.

— Что-то не так? — тихо спросил Тарион, заметив мое движение.

— Показалось, — соврала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Толпа сжималась вокруг нас, шумела, смеялась, спорила. Но сквозь этот гомон я уловила еще один странный момент: два худых подростка в одинаковых серых куртках шли за нами уже от третьего прилавка. Делали вид, что интересуются товаром, но каждый раз, когда мы останавливались, замирали и они.

Я оглянулась на Раэна. Он шагал все так же уверенно, но я видела, как чуть напряглись его плечи. Он тоже их заметил.

— Держи шаг, Тиана, — негромко приказал он, и от этого тона внутри похолодело.

Мы свернули в более узкий переулок, где запах пряностей сменился запахом сырости и мокрого камня. Шум рынка остался позади, а я никак не могла избавиться от ощущения, что нас ведут в ловушку.

Постоялый двор назывался «Три фонаря» - старое каменное здание с обшарпанными ставнями и дверью, над которой раскачивалась вывеска с выцветшим золотым светильником. У порога копошились куры, а откуда-то сбоку доносился запах тушеного мяса и свежей выпечки, от которого желудок предательски сжался.

— Здесь останетесь, — коротко бросил Раэн друзьям, скинув поводья коня Кайру. — Мы с Тианой возьмем комнаты. Не надо светиться всей толпой.

Я шагнула за генералом внутрь, и меня сразу окутало тепло и густой аромат глинтвейна.

За стойкой стоял толстый, как бочка, мужичок в выцветшей рубахе и кожаном переднике. Его глаза моментально засияли, когда он увидел нас.

— О-о-о! — растянул он, наклоняясь вперед и кладя локти на стойку. — Молодожены, что ли?

Я чуть не поперхнулась воздухом. Раэн даже не дрогнул, просто смерил трактирщика взглядом, от которого мне самой захотелось сделать шаг назад. Но тот, похоже, был закален в битвах за кошельки постояльцев и только радостно заулыбался.

— Для молодой пары у меня особое предложение! Самая верхняя комната – за полцены! Никто вас не побеспокоит! И, если пожелаете, могу к вечеру усыпать ее лепестками роз. Романтика, у-у-у!

Я открыла рот, чтобы возмутиться, но меня опередил Раэн.

— Без лепестков, — сказал он хрипло, но так, что трактирщик сразу выпрямился. — И две комнаты, а не одну.

— А-а-а-а, — мужичок заморгал, но потом снова заулыбался. — Как скажете, господин. Но жаль, жаль! Такая красивая пара…

Хозяин двора разочарованно цокнул языком, но все же протянул нам ключи, когда Раэн выложи на стойку монеты. Мой взгляд мгновенно приковался к ним. Я таких и не видела. Истинное золото с чеканкой, которая мне была совсем незнакома. Герб Эллариона?

О, так это те самые монеты, которыми расплачивались еще во времена Императора!

Мужичок резко смахнул монеты к себе в ладонь и зажал их пухлыми пальцами. Его хмурый взгляд смерил меня с головы до ног.

Я мило улыбнулась, чтобы не вызывать лишних вопросов, а Раэн уже развернулся к выходу, явно не желая больше болтать.

Во дворе лошади фыркали и перебирали копытами, чуя запах овса. Кайр, увидев меня с ключом в руке, поднял бровь:

— Ну что, семейное гнездышко выбрали?

— Две комнаты, — парировала я, закидывая сумку на плечо. — Не все в этом мире крутится вокруг ваших фантазий.

Тарион усмехнулся, подтягивая подпругу на своем гнедом:

— Конечно-конечно. А то еще кто подумает, что наш генерал способен на человеческие слабости.

Раэн проигнорировал подкол, но я заметила, как уголок его рта все же дрогнул.

Мы отвели коней в крытую конюшню, где старый конюх уже готовил свежую подстилку. Лошади довольно зашевелили ушами, а я, погладив свою по шее, подумала, что после сегодняшнего дня сон точно будет крепким. Если, конечно, никто не решит снова обсуждать «лепестки роз».

Поднявшись на второй этаж по скрипучей деревянной лестнице, я открыла дверь своей комнаты и застыла на пороге. Внутри стоял густой, чернильный дым, который словно дышал, извиваясь по углам.

Сердце бешено заколотилось, и я сразу поняла: это не просто тьма.

— А-а-а-а-а-а-а! — истошно заорала я, бросив сумку на пол.