Глава 56.

Раэн

Я ехал рядом с Тианой, внимательно следил за ней, пока моя истинная настороженно рассматривала пустошь.

Той прекрасной ночью она смотрела на меня так, будто я был не зверь из легенд, не генерал и не мужчина, отягощенный долгом, а просто человек, которого любят не за силу, а вопреки ей.

И такой взгляд был страшнее любой битвы. Потому что я понял, что если мир рухнет, я теперь рухну вместе с ним, если она исчезнет.

Пустоши Кхарона встретили нас сухим ветром и солнцем, которое жгло так, словно небо сошло с ума. Песок хрустел на зубах, лошади тяжело втягивали воздух, мышцы под кожей горели.

Тарион ехал впереди, его плечи были напряжены, взгляд был чуткий. Кайр не шутил уже давно, а это значило, что ему плохо. Эдрис раз за разом хватался за рукоять меча, словно в каждой песчинке видел врага.

Мы ехали, как люди, но внутри у каждого метался дракон: нетерпеливый, злой и жаждущий расправы.

Тиана не прятала взгляд, и этим еще сильнее держала меня в узде. Я хотел взять ее за руку, хотел дотронуться до ее лица. Хотел сделать тысячу вещей, которые генерал Ксарис не имеет права делать во время похода.

И все же душа то и дело тянулась к ней, память тела была сильнее дисциплины.

Она уловила мой пристальный взгляд и улыбнулась. И ее улыбка в этой проклятой пустыне была как глоток воды: живая, теплая и настоящая.

— Раэн, — тихо произнесла она, — а что, если Дориан не солгал?

Я сжал поводья так, что костяшки побелели.

— Он пытался тебя сломать.

— Но если внутри моего дара есть тьма?

Я прищурился, глаза Тианы были полны тревоги. Она не боялась меня, она боялась собой навредить мне.

Это чувство было опасное и разрушающее. У меня почти не осталось щитов против него.

— Ты сама решишь, что в тебе живет, — сказал я тихо. — И что ты отдашь миру: свет или пепел.

Она отвернулась к горизонту, а я заставил себя стиснуть зубы.

Дисциплина – единственное, что удерживало меня от того, чтобы снова забыть обо всем.

Жара становилась сильнее, пахло раскаленным железом и пылью. Ветер приносил сухую траву.

Мы остановились на привал у одинокой и высохшей ветки. Тени от нее почти не было, поэтому от палящего солнца было трудно где-то скрыться.

Тиана устало присела, поджав под себя ноги, и оперлась ладонями о горячий песок. Плечи ее дрожали от перенапряжения. Я видел это напряжение в линии ее шеи, в том, как она глубоко втягивала воздух.

Она медленно закрыла глаза и протяжно выдохнула.

И в этот момент воздух дрогнул. Я почувствовал это кожей, как чувствуют приближение грозы: сперва слабый озноб прокатился по позвоночнику, потом появилась давящая тяжесть на грудь.

Песчинки вокруг нас, только что лениво катившиеся по земле, замерли, зависли в воздухе, как будто время сделало паузу.

И вдруг послышался тихий звук. Сухая ветка, лежащая у колен Тианы, дрогнула. Корa на ней вспыхнула мягким золотом, затем эта искра скользнула по древесине, впитываясь в ветку, оставляя после себя тонкие линии света.

Я не заметил, как приблизился к Тиане.

Тонкий зеленый росток пробился из сухой коры. Он тянулся вверх, тянулся к ее ладони, как живое существо.

Тиана распахнула глаза, и я увидел в них отражение пылающего огня.

Она не просто лечила.

Она пробуждала.

Она возрождала жизнь там, где ее быть не могло.

— Это сделала я?

— Да, — сказал я тихо и присел перед ней на корточки, чувствуя, как внутри разгорается восхищение. И страх. И гордость. — Тиана, ты изменилась.

Она подалась ко мне, я с большим желанием принял ее в свои объятия. Я аккуратно положил ладонь на ее затылок, прижал к себе.

— Пока ты выбираешь жизнь, — сказал я, — никакая сила не сможет сделать тебя смертью.

Я провел пальцами по ее щеке.

— Мы пройдем это вместе, — прошептал я, глядя в ее бездонные глаза. — И если Морра захочет забрать тебя, ей придется сначала пройти через меня.

— Спасибо, — чуть улыбнувшись, произнесла Тиана.

Я прижал ее сильнее, еще мгновение позволяя себе слабость. Вдохнул запах ее волос, этот теплый и живой запах человека, который не должен был стать моей судьбой, но стал.

И тогда я услышал позади тяжелые шаги.

Тарион встал рядом, он смотрел на оживленную ветку, словно видел перед собой древнее пророчество, а не тонкий зеленый росток.

— Это уже не целительство, — произнес он низко. — Это магия, что создает, а не чинит.

Эдрис хмыкнул, но в его взгляде мелькнул страх. Даже его, прошедшего не один бой, не одну темницу и полчище врагов, эта тихая жизнь насторожила.

— Это интересно, — произнес он. — И очень опасно. Такие дары в легендах всегда двусторонние.

— Только одно хочу знать, — буркнул Кайр, — если Тиана может поднимать растения из мертвых, что будет, если кто-то решит ее убить? Она его убьет, потом поднимет, чтоб добить еще раз? Или воскресит и отпустит? Я хочу понимать, что за Империю мы строим.

Тиана подняла голову.

— Я не причиню вреда тем, кого люблю.

— Это радует, — пробормотал Кайр.

Я бы улыбнулся, если бы внутри не нарастало странное чувство.

Мы поднялись, готовясь продолжить путь. Лошади фыркнули, драконья кровь в груди требовала движения. Пустошь перед нами дрожала в мареве жары, как натянутая струна.

И именно в этот момент вокруг что-то изменилось.

Сначала я подумал, что солнце потемнело, но нет, свет оставался прежним. Откуда ни возьмись появились тени. Они потянулись по песку, как разводы черного дыма, и скользнули между камней.

Морра нашла нас.