Глава 67.

Раэн

Земли за Пеленой встречали меня так, будто я пришел сюда не за помощью, а за собственной гибелью.

Солнце тут было тусклым, словно кто-то высосал из него жизнь. Ветер ревел резкими и беспорядочными порывами. Земля под ногами была серой и тяжелой, с примесью золы.

Я шел быстро, и внутри все кипело. Меня окутывали ожидание, страх, ярость и та тупая боль, которая не отпускала с того момента, как Тиана посмотрела на меня пустыми глазами и спросила: кто вы?

Поганая фраза, что разорвала меня сильнее любого клинка.

Я бы выдержал любую рану, я бы принял смерть. Но не ее забвение.

Поэтому теперь я был здесь, среди забытых земель, где путники пропадали без следа. Где по словам Ортэлина жил старый Магдариус, рунический заклинатель, чье имя шептали только под покровом темной ночи, словно боялись потревожить древние силы.

Он умел возвращать утраченное, так сказала Тиана. И если она все верно поняла, то у меня появился шанс вернуть своего Магдара.

Лачуга стояла на изломе старой тропы. Она была кособокая, изъеденная ветром и временем. Казалось, она развалится, если просто чихнуть рядом с ней. Крыша сползла набок, стены были обуглены, дверной проем зиял пустотой, а в углу валялся прогнивший котел, похожий на мертвую черепаху.

С первого взгляда эта лачуга казалась давно заброшенной, но я чувствовал здесь магию. Она висела в воздухе, как тонкая и липкая паутина.

Я ощущал ее сквозь кожу, через кости, будто она проползала под ребрами.

Значит, он был здесь. Он наблюдал за мной.

— Магдариус, — сказал я спокойным тоном в пустоту и заглянул внутрь лачуги, — я пришел не за битвой.

Ответом стала тишина, входить я не спешил и лишь усмехнулся.

— Полог невидимости, — произнес я. — Старый трюк, но драконы его видят.

Хижина вдруг ожила. Воздух передо мной искривился, как вода, когда ее тронут пальцем. Серебристая спираль пробежала по стене, и на месте облупленных досок проступили четкие руны. Они были старые, глубокие, вырезанные давно, но все еще гудящие силой.

И когда рунный узор вспыхнул мягким светом, в дверном проеме появилась тень. А затем она быстро превратилась в человеческий силуэт.

Передо мной стоял высокий и костлявый старик. Длинная седая борода свисала до пола, глаза были прищуренными, но цепкими. В руках он держал посох, обвитый руническим письмом.

— Драконы всегда чересчур уверены в своей прозорливости, — хрипло сказал он. — Но вы правы, генерал Ксарис. Я здесь.

Он знал, кто я, и меня это не удивило. Меня давно ничто не удивляло, кроме того, что теперь Тиана не помнит меня.

— Значит, вы и есть Магдариус, — произнес я спокойно, и поставил ногу на порог. — Тот, кто умеет возвращать утраченное.

Старик хмыкнул и неторопливо пошаркал к скамейке, стоящей у стены.

— Утраченное, — он задумчиво провел рукой по бороде. — Иногда утрачено то, что должно быть утрачено навсегда. Иногда то, что никогда не должно возвращаться. А иногда то, что возвращают лишь глупцы, готовые нарушить равновесие ради собственных желаний.

— Я пришел не за равновесием, — сказал я резко. — Я пришел за своим.

Магдариус прищурился. А в его морщинах вокруг рта пробежала тень насмешки.

— Тогда войди в мой дом, генерал.

Я свободно шагнул в лачугу, и руны на стенах вспыхнули кровавым светом. А потом все померкло.

Запах стоял странный: смесь старых трав, золы и чего-то металлического, почти кровавого.

Магдариус жестом велел мне остановиться, а потом ткнул посохом в грубый табурет.

— Садись и снимай рубаху.

Я не стал спорить. Я сбросил ремни, стянул кожаную куртку, потом рубаху, ощущая, как по спине пробежал холод от сырого воздуха.

Старик обошел меня кругом. Его шаги были тихими, но каждая частичка силы в нем ощущалась так же отчетливо, как огонь в моем собственном сердце.

— Повернись, — велел он.

Я развернулся к нему спиной.

— На твоей лопатке очень любопытный шрам, — тихо произнес Магдариус.

Он коснулся грубой кожи кончиками длинных сухих пальцев. И в тот миг я почувствовал, как внутри кольнула острая боль, будто шрам ожил и вспомнил, чем он был нанесен.

Я выдохнул, сдерживая рык.

— Твоего Магдара долго и упорно выжигали. И огонь вошел глубоко, — сказал заклинатель задумчиво. — Гораздо глубже, чем я ожидал.

Он отстранился и постучал посохом об пол. В следующий миг в углу вспыхнула священная руна.

— Поэтому для возвращения твоего Магдара я вижу преграду.

Я сжал кулаки.

— Убирай преграду.

— Если бы все было так просто, — хмыкнул он и щелкнул пальцами.

В воздухе, прямо передо мной, всплыло полупрозрачное изображение. Силуэт дракончика, еще крошечного, еще неоперившегося, с глазами, полными озорного огня.

Это был мой Магдар. Моя душа, частичка которой была вырвана вместе с ним.

Грудь стиснуло так сильно, что я едва вдохнул.

— Чтобы вернуть Магдара, — тихо продолжил Магдариус, — тебе нужно пройти испытание. Испытание, к которому не готов ни один дракон, даже такой могущественный как ты, генерал Ксарис.

Он поднял посох, и руны в лачуге вспыхнули ярко-алым светом.

— Ты должен войти в Память Пламени.

Я нахмурился.

Мне не нравилось, с какой интонацией сказал эти слова старик.

— Память Пламени? Что это?

Магдариус холодно улыбнулся.

— Место, где дракон встречает самого себя. Где огонь обнажает правду, о которой ты, возможно, не хочешь знать. Где придется взглянуть в лицо всем решениям: правильным и ошибочным. И победить то, что пожирает тебя изнутри.

Он наклонился ближе.

— Это будет больно, генерал. И очень опасно. Если ты оступишься, то огонь Памяти оставит тебя пустым.

— И что я должен сделать? — решительно спросил я.

Старик вновь постучал посохом, и пол под ногами дрогнул, будто под ним проснулся вулкан.

— Твой шрам не просто след, он ключ. Через него ты войдешь туда, куда не ступал с рождения. Чтобы вернуть своего Магдара, ты должен пройти через собственный огонь и не позволить ему сжечь тебя.

Я пристально смотрел в глаза старика.

Ради Тианы, именно той, что смотрит на меня как на чужого, ради моментов, что мы успели прожить, ради ее улыбки, что держала меня сильнее, чем броня, я пройду все.

— Я готов!

Руны на стенах вспыхнули пламенем, отреагировав на мои слова.

И мир вокруг начал трескаться, сама реальность открывала мне путь в глубину собственного огня.