Глава 7.

Раэн

Я сидел в глубине таверны, под самой балкой, где висела вяленая рыбина, забытая богами и хозяевами заведения. Свет от очага не дотягивался до моего угла, и слава духам. Я не любил, когда на меня открыто пялятся.

Да, некоторые привычки не стерлись даже спустя десятки лет.

«Коготь Медведя» шумела, но уже не так сильно, как во времена правления Рианора I. Таверна знатно обветшала, крыша прохудилась, да и местные вызывали лишь брезгливость и презрение. Здесь пахло жареным мясом, пóтом, старым элем и дымом от дешевых свечей.

За соседним столом спорили двое – один в потрепанной броне, другой в запыленном плаще. Пили и перебивали друг друга, то понижая голос, то срываясь на полукрик.

— Я тебе говорю, она сгинула, — твердил один, прихлебывая из кружки. — Прошло уже несколько дней, и тишина. Ни слуху, ни духу. Если бы могла, уже бы уничтожила очередную деревню, что не приклонилась пред ней.

— Она не сгинула, дурак ты тупоголовый, — отозвался второй, вытирая рот рукавом. — Она ждет. Морра Вейл, как яд в ране. Не видно, но гниль разъедает. Спряталась, силу копит. Ударит, когда все расслабятся.

Им вторил старик у печки, картавый и подслеповатый, но слух у него был острый, как у гарпии.

— Я слыхал от караванщиков с востока, что там опять храмы жгут, магов ловят. Имена стирают из книг. Это ее почерк.

Я пил молча, но навострив свои уши. Эль был горьким, как воспоминания, и холодным, как мои мысли.

Я знал точно, что Морра не исчезла. Уж я бы почувствовал. Почувствовал бы, как в груди что-то сжимается. Как старое проклятие шевелится, тянется, хочет обратно. Но пока – тишина. Опасная, вязкая тишина перед бурей.

Ко мне подошла белокурая девица, с круглым лицом и фартучком, натянутым на большую грудь. Она что-то приторно-сладко щебетала, присела рядом, «не желаете ли уединиться» и все такое.

Я только взглянул на нее. Не зло. Не грубо. Просто взглянул, так, как смотрю на врага, прежде чем разорвать его пополам.

Она сглотнула и поспешно отпрянула. Правильно сделала. Мне не нужны были ни улыбки, ни слова, ни ласки. Только слух, только разговоры, только...

— А ты слышал про черного дракона? — донеслось от дальнейших столиков.

Я едва заметно повернул голову.

— Да врет он, — буркнул кто-то. — Нет драконов. Все мертвы.

— А если нет? — прошептала девчонка, что до этого собирала кружки. — Моя сестра говорит, в одной деревне поле сгорело, и не от молнии. Говорят, видели огромную тень.

Мои пальцы сжали кружку, взгляд помрачнел.

Да, каюсь. Безвинное поле стало моей исповедальней. Мой ящер рвал и метал от внутренней боли, его разрывало на части. Нас тянуло туда, не знаем куда. И хотелось того, не зная чего.

Он не знал, что это. Я – тоже.

Но мы чувствовали странный и неотвратимый зов. Жажда чего-то, что мы не могли назвать. Страсть без образа. Голод без пищи.

Я списал все на последствия проклятия. На гниль, оставленную черной ведьмой.

Сознание плывет, мир расползается, чувства наваливаются, как лавина.

И я не сдержался.

Я медленно допил эль, накинул капюшон на голову, оставив на столе монету – тяжелую, старую, чеканенную еще в Империи до падения. Пусть подумают, что я из тех, кто любит редкость.

Я уже собирался уйти, ветер подхватил полы плаща, в груди глухо откликнулась тревога, которая не отпускала меня с тех пор, как я прилетел в Вейлорн. Но мой цепкий взгляд зацепился за неприметную фигуру у дальней лестницы.

Старик.

Он вышел из одной из комнат на втором этаже, поддерживая подол плаща одной рукой. В другой он держал сверток, аккуратно завернутый в темную ткань и затянутую ремешком. Он двигался медленно и сосредоточенно.

И тут меня обожгло. Как удар из прошлого всплыло воспоминание. Холодное, но живое.

Этот сутулый силуэт, с тонкой, побелевшей бородой…

Нет. Быть не может.

Но все же...

Я прищурился.

— Великие духи, — выдохнул я почти беззвучно.

Валис!

Когда-то он носил красные мантии архимагов, и магия плясала в его ладонях, как обученный зверь. Когда-то он смеялся звонко, щедро, любил шутки и хорошие вина. Теперь он шел, как разваливающийся идол, и все же... он был жив.

Жив!

Не все сожжено Моррой до пепла.

Я двинулся за ним, скользя вдоль стен, словно просто прохожу мимо. Люди в Вейлорне не задают лишних вопросов, если не почувствуют взгляд. Я не смотрел ни на кого, кроме старика. Он вышел через боковую дверь таверны, прихрамывая на левую ногу, пошел вдоль конюшен, потом свернул к задним улочкам.

Я шел за ним, не приближаясь, но и не теряя старика из виду. И как только я свернул за угол, почувствовал сухой, но точный удар.

Конец палки воткнулся мне под ребра, чуть сбоку. Не больно, но ощутимо. Я замер.

Передо мной стоял Валис. Да, стал ниже. Да, кожа висела на скулах, а глаза поблекли. Но мудрость в них по-прежнему сверкала, хоть и в мутной дымке. Он смотрел на меня, прищурившись, будто пробирался сквозь туман времени.

— Я знал, что этот день настанет, — сказал он хрипло, но отчетливо.

И улыбнулся той самой улыбкой, которая когда-то сопровождала каждый его рассказ о нашей цветущей Империи.

У меня пересохло во рту, и я не сразу нашел голос.

— Валис... ты жив.

— И ты жив. Рад видеть тебя, драг Рэйн, — фыркнул он. — Поговорим?

Я кивнул, а старик постучал по свертку у себя в руках.

— Тогда пойдем. Старому человеку нельзя долго стоять. Особенно, когда перед ним – вся надежда Империи.

И я пошел рядом не как воин, не как изгнанник. А как человек, которому впервые за много лет стало теплее.