Глава 8.

Раэн

Старик больше не произнес ни слова. Он шагал неожиданно быстро для своей сгорбленной фигуры.

Мы шли по переулкам, почерневшим от сырости и времени, где воздух казался плотным и застойным.

Дальше – в каменные подвалы под Вейлорном, где не ступала нога простого жителя. Заброшенные тоннели, проломы в стенах, гнилые балки, покрытые мхом и копотью. Место хранило память, и память эта была тяжелой, как проклятие.

Валис остановился у ржавой решетки, приложил ладонь к выщербленному камню. Послышался щелчок, и пружинистая дверь скрипнула вглубь. За ней открылись темные ступени вниз, туда, где уже не пахло улицей, а только камнем, пылью и чем-то старым и древним.

В подземелье скрывалось множество помещений. Узкие проходы, залы с потолками, словно в монастырях или казематах старой империи. Когда-то здесь, возможно, пытали или молились, а теперь – жили.

— Как тебе удалось выжить, Валис? — наконец спросил я, глядя, как он откидывает капюшон и ставит свечу на деревянный стол.

— Не знаю, — ответил он, расправляя скрюченную спину. — Не ведаю и до сих пор. Магия Морры сожгла все. Все. Но я проскользнул сквозь трещину, которую она не заметила. Или, — он задумался, — черная ведьма меня пожалела, что маловероятно.

Я сел на один из каменных выступов, тень от свечи танцевала на стене позади меня, как древний призрак.

— Я тоже не знаю, — сказал я тихо. — Очнулся среди вековой пыли. Я и ящер. Сначала думал, что это сон. Или смерть. Потом, что очередная пытка. Но нет, мы живы.

Валис поставил передо мной деревянную миску с мутной похлебкой и кусок хлеба.

— Ешь, он теплый еще и свежий.

— Я не голоден, — я отодвинул миску. — Прибереги запасы для себя, тебе нужнее.

Старик слабо усмехнулся, но промолчал. Я внимательно осмотрелся, пока Валис прятал свой сверток под потрепанное покрывало.

— Что тревожит тебя, генерал? — неожиданно спросил он, глядя мне прямо в глаза.

Его зрачки казались тусклыми, но я чувствовал в них живую глубину.

— Почему магия Морры ослабла? — произнес я почти шепотом. — Почему я пробудился именно сейчас? Почему она позволила мне вырваться?

Валис покачал головой.

— Ответы на эти вопросы нам еще предстоит найти. Но ты не первый, кто вернулся. И, возможно, не последний.

Я поднял на него глаза.

— Кто еще смог спастись?

Старец тяжело вздохнул, а потом выпрямился, кряхтя.

— Я привел тебя туда, где мы теперь собираемся.

— Мы?

— Орден Светлых, — терпеливо пояснил он. — Новый, еще незрелый, но живой. Его основал Тарион.

Имя старого друга пронзило меня, как стрела.

— Он жив?

Я резко подскочил, не в силах больше сидеть. Валис кивнул, и вдруг мне стало легче. Грудь наполнилась жаром. Не магией, не гневом, а надеждой.

— Он жив, — подтвердил старик. — А с ним Кайр и Эдрис.

Я закрыл глаза на секунду и снова опустился на каменный выступ. Ноги еще были слабы, не могли долго удерживать мое мощное тело.

Прислонившись спиной к холодной стене, я облегченно выдохнул и сглотнул.

— Расскажи мне, Валис, — тихо произнес я, — что стало с Империей? Где она теперь, эта гнусная Морра? Где восседает, в каком из проклятых дворцов?

Старец опустился напротив, его пальцы сложились в привычный, почти ритуальный жест, будто он все еще жил при храме.

— После падения последнего бастиона, Рианор I умер, — он говорил тихо и без особых эмоций. — Ходили слухи, будто его отравили, другие, что сам наложил на себя руки. Но суть одна: когда он пал, Империя Элларион перестала быть собой. Не стало престола, не стало Совета. Только Морра и ее воля.

— Где она? — сквозь стиснутые зубы процедил я и ощутил, как мои пальцы начали превращаться в когти.

— Башня Пепла, — Валис протяжно выдохнул. — На развалинах древнего Мелариса. Она восседает там на своем черном троне, сплетенном из костей и лжи. Говорят, там стены живые, слышат мысли. Говорят, сама земля под ней стонет.

Я сжал кулак, мышцы налились тяжестью.

— И что, она просто сидит там, и все?

— Нет, — Валис покачал головой. — Она сжигает тех, кто не клянется ей. Деревни исчезают, земли пустеют. Те, кто был предан короне либо мертвы, либо прокляты. Вейлорн еще стоит только потому, что откупается, да хранит нейтралитет. Но это ненадолго.

Я кивнул.

— Она не оставит ни камня.

— Да, — тихо подтвердил старик. — У нее есть армия из преданных. Призрачные легионы, демонические стражи и еще кое-что. Я не знаю, что именно, но даже свет поблек, когда она открыла Порталы на развалинах Мелариса.

Я задумался и почесал подбородок.

— Где сейчас остальные? — спросил я. — Где Тарион, Кайр, Эдрис? Где те, с кем мы сражались плечом к плечу, когда еще верили, что тьму можно остановить?

Валис на секунду улыбнулся, хоть и грустно.

— Они живут здесь, в Ордене. Только сейчас не в храме.

— А где же?

Старик пододвинул ближе свечу, ее свет задрожал еще сильнее.

— Несколько месяцев назад обоз с нашим провиантом стал исчезать. Один за другим, словно сквозь землю проваливались. Сначала подумали: дикие. Потом: голодные крестьяне. Но следы… следы были не те.

Он поднял взгляд.

— Они сами вызвались в этот раз. Решили выследить гадов, устроить засаду. Говорят, те, кто нападает на обозы – быстры и сильны. Нужна была осторожность. Так что ушли сами, без лишнего шума. Уже три дня как не возвращались.

Я кивнул. Теперь все встало на свои места.

— Надеюсь, — пробормотал Валис, — они поймают тех окаянных, что разоряют нас. Но если ты тут, генерал Ксарис, может, это судьба. Впервые за долгие годы у нас есть шанс.

Я не выдержал и снова встал. Тяжело выдохнул, потерев виски.

— Твой дракон, — проговорил он медленно, — он тревожен. Почти не дышит, но биение сердца как у загнанного зверя. Что случилось, драг Рэйн?

Я бросил на него хмурый взгляд. Старик был слишком чуток, даже спустя столько лет. Его слова ударили точно в цель, вывернув наружу то, что я так хотел спрятать. Даже от себя.

— Это…, — я сглотнул, — не из-за Морры.

— Тогда?

Я опустил взгляд. Пламя свечи плясало на моих наручах, отражалось в зрачках, делало лицо чужим. Я чувствовал, как в груди снова начинает ворочаться это поганое чувство. Тихое, глупое и неуместное. Как росток, пробившийся сквозь обугленную землю.

Ящер в груди ворочался и фыркал, чуял не врага, а добычу, которую не хочет терять.

— Я сам не знаю, — хрипло произнес я.

Валис улыбнулся. Не торжествующе, не насмешливо, а по-отечески, с теплом, которое я не ощущал много лет.

— Так у тебя появилась истинная, генерал.