Мы выдвинулись ранним утром, я сонно залезла в уже знакомый экипаж и свернулась калачиком на сиденье, очень надеясь на то, что братья не будут доставать меня всю дорогу разговорами и взглядами. Я хотела отдохнуть от них. Но это сделать непросто, если находишься в одном экипаже.

Почему-то казалось удивительно неловким обниматься с Габриэлем на глазах у Алекса и демонстрировать, какая мы романтичная и безумно влюбленная пара. Может быть, потому что мы на самом деле не являлись ей? Наши отношения с Габриэлем можно было охарактеризовать, как «все сложно». Меня тянуло к нему. Его, безусловно, тянуло ко мне, но между нами лежала пропасть из противоречий, взаимных обид и незавершенных договоров.

Я пугалась своих чувств, не могла понять, что меня связывает с Алексом, и не могла отделаться от мысли, что Габриэль от меня скрывает от меня еще какую-то важную информацию, способную многое изменить и это меня злило.

Возможно потому, что Алекс заложил мне в душу эти нехорошие сомнения. Я не могла понять — это попытка нас рассорить? А еще я бесилась потому, что могла понять братьев. Они были удивительно разными, они соперничали, и это было видно невооруженным глазом, но стояли единым фронтом и понимали друг друга без слов. Мне было в новинку такое удивительное единение. И даже если один был влюблен с меня, а второй просто симпатизировал, я все равно была для них всего лишь инструментом для достижения цели. Мной играли, мной манипулировали, и я понимала, они никогда не предадут друг друга, даже в мелочах. Алекс был недоволен тем, что делает Габриэль, но не настолько, чтобы сдать брата мне.

Первый день пути прошел уныло и напряженно. Я дремала, отдыхая от трех недель изнурительных тренировок, Габриэль проявлял неуместную нежность, пытаясь то приобнять за плечи, то укрыть ноги тонким пледом, а Алекс злился от нашего робкого счастья.

И мне было непонятно на что. На сам факт, что мы с его братом вместе. На меня? На Габриэля? Я не могла понять. Алекс не был плохим, он не желал зла близнецу, но почему-то буквально выходил из себя от вида нас вместе.

Я могла бы подумать, что он ревнует, видела, что ему нравлюсь, но в то же время чувствовала ревность — это не то. Проблема где-то намного глубже. Она кроется в их прошлом, сокрытом от меня туманной дымкой неизвестности.

Ночевать мы остановились уже на закате в придорожной гостинице. Я вылезла из повозки и с интересом принялась разглядывать длинное, трехэтажное здание, сложенное из огромных валунов. Мощеная дорога, ведущая к воротам, каменный заборчик и кривая вывеска «Горный приют». Из окон лился свет и доносился шум голосов.

Похоже, на первом этаже располагался трактир, а на втором и третьем жилые комнаты. Признаться, спать я не очень хотела, но поваляться на нормальной, мягкой кровати можно было бы с удовольствием. За день пути у меня затекло абсолютно все.

Пока Габриэль договаривался о комнатах с хозяином гостиницы, мы Алексом выбрали свободный не очень чистый стол. Тут пахло недавно пролитым пивом и мясом. Не достаточно сильно, чтобы меня отвернуло от еды, но весьма характерно, чтобы без труда различить эти запахи.

Дешевые трактиры везде пахли одинаково. Впрочем, есть шанс, что кормят тут сносно.

— Что хочешь есть? — спросил меня Алекс заинтересованно.