Глава 12

Оттино кладет руку ему на плечо, сжимая его как можно сильнее.

— Все будет хорошо. Он выкарабкается.

— Отто, ты должен помочь мне.

— Дело не требует отлагательств?

Лэд возвращается на Ашт. Он передаст Маркуса целителям, сдаст джаилд в починку, уладит кое-какие формальности с высшим командованием, а затем вернется на Землю. Это все может занять время, но в его планах этого, конечно же, не значится. Надо выяснить все по горячим следам, поэтому группа остается на Терре и до его возвращения работает, как проклятая, тогда как Оттино отправится за Дайрой.

— Рассказывай.

— В этом клубе я оставил девушку. — Он бросает ему изображение и адрес клуба, а потом и фотографию девушки. — Ее зовут Дайра, но в местных коридорах ее зовут Даяной.

Оттино не снимает капюшона, игнорируя кружащих вокруг людей. Они все копы и давно уже должны были свыкнуться с их внешним видом. Джаилды давно пора обновить, но аштар нравится их внешний вид. Он дает ровно то, что рассчитывали создатели вечность тому назад.

— Она как-то связана с этим делом?

Пока лишь косвенно, но Лэд чувствует, что это еще не все.

— Думаю, что да. Несколькими часами ранее она напала на нас, участвовала в уличных играх в одном из этих костюмов.

Лэд думает забрать их с собой. Пусть покопаются в них и разберутся, что к чему, хотя тут и так понятно, что ребята занимаются разработкой версии джаилда. Но причем здесь разработчики и эта тварь? Как на ней оказался костюм Маркуса? Это еще предстоит выяснить.

— Забери ее оттуда.

— И? Отправить в камеру?

— Да. Пусть о ней позаботятся копы до наших указаний.

Оттино связывается с ним буквально в считанные минуты. Лэд встает в голограмму илла, собираясь прыгнуть наверх.

— Ее нет. Комната закрыта. В клубе полно ребят в черном, но нет ни ее, ни вещей, и никто не знает, куда она могла деться.

Лэд смотрит запись, а потом и вовсе видит изображения в режиме реального времени, но теперь уже глазами Оттино.

— Ты видишь то же, что и я?

— Да. Все они ужасно растеряны, злы и взвинчены.

Все кружат вокруг двери в одну из кабинок, но нет совершенно никаких оснований, чтобы вторгнуться к тому, кто прячется в ней.

— Она либо в этой комнате, либо они ждали ее выхода и верили, что она там. Куда она могла деться?

Лэд смотрит на такой близкий, но все еще далекий дом, а потом вновь на помещение клуба. Его разрывает на части — так хочется оказаться и там, и наверху.

— Домой.

Лэденг проигрывает ее последние слова. Дайра быстро согласилась на его предложение, и она была пьяна.

— Надо было…

— Что?

— Нельзя верить людям.

— Твоя правда, — соглашается, осматривающийся по сторонам аштар.

Она говорила, что будет свободна сразу же после того, как он уйдет. Дайра решила отоспаться или же, что более вероятно, сбежать, но перед этим она, как любая нормальная женщина, должна была забрать дорогие ей вещи.

— Керб, если ты решил прогулять меня по злачным местам этого города, то напрасно.

Лэд возвращается. Илл бросает его вниз с какой-то умопомрачительной скоростью и злостью. Но это выдумки. Дело не в нем, а в Кербе.

— Куда еще она могла пойти?

Он перебирает изображения с ней, думает о том, что надо бы отправить Оттино видео с ее квартиры. Той квартиры, которая была в целости и сохранности, а не представляла собой мусорный контейнер с встроенным измельчителем мусора.

— За ней пришла полиция.

Противного вида старушенция, так и подбирающаяся, замирающая от страха при взгляде на Отто, щебечет что-то о проституции, неряшливости и антиобщественном образе жизни.

— Обыкновенная сплетница, что сует нос в чужие дела.

Она пытается захлопнуть дверь бокса, и через секунду Оттино дает ей сделать это.

— Если бы это действительно помогло ей.

— Я просмотрел всех задержанных на сегодняшний день, и знаешь, я не вижу никого с такой приметной внешностью. К тому же я сомневаюсь, что это действительно были копы. Они неистовствуют, но только в том случае, если бы твоя знакомая варила бы здесь «мед» или держала склад с оружием. Это даже близко не похоже.

Остается только догадываться, куда делась Дайра.

— Лэд, будет проще, если ты отдашь мне все, что знаешь. Я разберусь и найду ее.

Он прав. То, что произошло между ними, искажает его восприятие. Лэд понимает, что беспокоится за нее, а еще за Маркуса.

— Забирай.

Он сбрасывает урезанное видео. Отто совсем не обязательно знать, что было между ними.

— Лэд, я позабочусь обо всем. Ты можешь доверять мне.

***

Легче не стало ни после аспирина, ни после таблеток, ни лежа, ни под мерное жужжание поезда. Сначала заснуть просто не получалось, а потом я просто стала бояться этого. Мне только не хватало вырубиться и проспать станцию или того хуже — уснуть и уже не прийти в себя. Очнуться в больнице с браслетами на запястьях — это в мои представления о счастье ну ни капельки не входило.

— Чертовы наниты!

Быть женщиной — это значит выглядеть на все сто, когда на душе скребут кошки; обуться в туфли на десятиметровой шпильке, когда ноги гудят от мозолей и идти прямо, походкой от бедра, когда хочется свернуться в скрученный листик дорогущего чая. Я представляла из себя последнее — жалкий сухой листочек.

— Билет до Дигоры.

Это маленький городок в окрестностях Велижа. В свое время я потратила уйму времени на прорабатывание плана для отступления, бегства или отпуска. Кар, автостоп, лайн, вновь кар и еще раз автостоп. Так я достигну Тумина или осяду в его окрестностях, буду валяться в траве, наблюдая, как комбайны собирают траву, скидывая ее в огромные стога.

— Мечты-мечты!

Я иду обследовать здание вокзала, но понимаю, что не выдержу в зале, больше похожем на операционную, и пяти минут. Яркий искусственный свет превращает сидящих в нем людей в роботов. Мне не хочется ни пить, ни есть. Я слоняюсь без дела в течение получаса, подпирая собой разнообразные вертикальные поверхности, пока ищу магазинчик с оригинальной продукцией «Dreams». Визор на запястье показывает совсем низкие цифры, и это очень странно, потому что вчера все было более-менее нормально. Мне оставалось только поспать еще раз, и тогда бы все было нормально.

Об этом Сьюзен меня не предупреждала. Сил нет, чтобы злиться.

— Хочешь, я отправлю тебя на Луну?

Я отмахиваюсь от назойливого торговца дурью. Луны нет уже давно. Я не застала эту планету, если она была ею хоть когда-то. Наш небосклон занял Ашт и спутник отфутболило куда-то в сторону.

— Это в ад, что ли? Пошел вон.

Осталось забросить в себя еще какую-нибудь гадость, а потом лечь прямо здесь и сложить руки на груди. Все! Всегда ненавидела лекарства

— Все! Крыша окончательно поехала!

Мстительный барыга зовет полицейского, тыча в меня своими толстыми пальцами.

— Imra?

— Терра!

Что за привычка заимствовать чужие слова, когда у нас достаточно своих собственных?

— Далековато тебе до терры!

Коп. Я с тоской провожаю заполнившую путь ленту кара. Накрылось мое путешествие.

— Документы.

Я показываю свой визор, на котором высвечиваются все мои данные. Я чиста, как утренняя роса, но по своему и чужому опыту знаю, что этим ребятам этого, как правило, недостаточно.

— Цель путешествия?

— Еду на день рождение к подруге детства.

— Далековато забралась твоя подруга. Иссмир в другой стороне.

— У всех своя судьба. Да?

Я опираюсь на стену, сдержав просящуюся на лицо гримасу боли. Очередная таблетка аспирина, запитая водой и на некоторое время мне, станет лучше.

— Совсем обнаглела? Принимаешь, когда…

— Это аспирин и вода.

— Все так говорят.

— Вы тоже?

Я показываю ему упаковку с водой. Я покупала не что-нибудь, а лишь те препараты, которые одобрены правительством, ВОЗ и «Снами»… Все три печати и голограммы красуются на блистере.

— Подстраховалась?

Что-то мне везет последнее время на светлоглазых симпатичных парней с отстойным характером, то есть с железобетонными принципами.

— На воду это не распространяется! Так что ты пойдешь со мной.

— Это просто вода, а у меня болит бок. В чем дело, офицер?

— Ты мне не нравишься и пугаешь людей на вокзале.

— Я тоже себе не нравлюсь. — Я улыбаюсь, надеясь, что моя гримаса похожа именно на улыбку, а не на ее дикую разновидность — оскал.

Он дергает меня за запястье, собираясь защелкнуть на них наручники, а я вновь вспоминаю о том, что я вроде как женщина и должна улыбаться, как бы плохо мне не было.

— Давайте, офицер! Как вас там?! Доставьте меня в участок, промаринуйте сутки-другие…

— Хватит пары часов. — Кудрявый коп неумолим. — Не льсти себе.

Я падаю на него, опираясь на его широкую грудь и заглядываю в глаза.

— Я не льщу. Мне плохо. Сначала ты проверишь меня и дождешься результатов по обычной воде, потом мне станет плохо, меня отправят в больницу. А когда меня подлатают, я напишу жалобу на тебя за сексуальные домогательства, на полицейский участок, что не оказал мне первую помощь…

Офицер, чьего имени я так и не узнала, громко смеется, отстраняя меня от себя и поворачивая к себе спиной.

— Ты наглая! Хитрая, юркая и наглая!

— Наглая уже было!

— Это для усиления эффекта, имра, — шепчет он мне на ухо, обдавая белым паром горячего дыхания. — Есть еще что-то?

Вот так я и попалась: спалилась на том, что нагрубила барыге. Он подводит меня к лайну. Что-то не так с этой тачкой и со мной. Я теряю равновесие на ровном месте и понимаю, что не могу сфокусироваться ни на чем.

— Может, предложишь договориться как-нибудь иначе? — Он все еще смеется надо мной, подтягивая за жгут браслетов.

Я оборачиваюсь к нему, наверное, даже слишком резко, потому что он выпускает меня из рук, но вовремя спохватывается, приближая меня к себе.

— Предложишь расплатиться натурой? Что ты придумала на этот раз?

На мгновение, он прижимает меня к себе, даже не пытаясь скрыть, что ему смешно.

— Ты не коп.

— Правда? А вот я так не думаю.

Он заталкивает меня на заднее сидение лайна, а я чувствую, как меня перекашивает от боли настолько яркой, резкой и невозможной, что я не вижу ни зги.

— Хватит брыкаться, Стикс. Или я погружу тебя в багажник.

Я не брыкаюсь. Я слышу его слова издалека, тогда как сама просто ору от боли.