Глава 23

— Я предлагаю отвезти ее на Ашт.

Тот, которого все зовут Хорсом, отклоняется от меня и мне становится легче.

— Что с тобой?

Я поднимаюсь с кушетки, отшвыривая от себя ленты датчиков. Мне нужно оказаться подальше от этих ребят.

— Просто мне плохо. Мутит.

Съеденная ночью пицца еще дает знать о себе, обжигая пищевод желудочным соком.

— Отравление? — сыпется со всех сторон. — Волнение? Беременность?

Вот же черт! Вот только этого не хватало! Я вообще не думала об этом. Оборачиваюсь к Хорсу, но тот только качает головой и говорит тихое и твердое: «Нет». Я выдыхаю. Пусть все будет из-за волнения и моего нового состояния.

— Смотри, как она на тебя смотрит, Керб! Успокойся, детка. Лэд еще не готов стать отцом. Правда, Керб?

Они веселятся, а вот мне не до смеха. Кажется, что ребята из группы Мэй были гораздо тактичнее этих, которым известно все, даже то, о чем я вещать ни в коем случае не собиралась.

У них так принято, рассказывать все? Даже то, что касается личной жизни?

О чем еще знает Мэй? За что мне следует извиниться перед ней?

Все это на глазах у Оттино. Теперь я не просто хитрая, наглая, а та еще дрянь и вдобавок полная идиотка.

Отличная характеристика! Есть чем гордиться.

Слава Богу, они быстро переключаются с этой темы, говорят и о серьезных вещах, не превращают свою работу в один сплошное шоу. Хорс — медик, такой же, как и Мэй. Он присоединил датчики к визору и к остальным в их подколках не присоединялся.

— Я тебе не детка.

— У нее есть зубки!

— Не боится и не думает о плохом!

— Просто ее еще не пугали, как следует!

Я оборачиваюсь к толпе аштар.

— Не ходите за мной. Пожалуйста!

Голоса молчат, но тошнотворное чувство все никак не покидает меня, а дает знать о себе все чаще.

— Что значит «не готов»? — Я быстро пожалела об этом вопросе и даже прикрыла глаза, выругавшись.

Их хохот становит все громче, заглушая писк визора Хорса. Оттино молчит все это время, и, честно говоря, его присутствие угнетает меня больше прочих.

— Не надо. Не отвечайте. Ответа Хорса более чем достаточно.

Меня волнует другое. Пусть ржут, сколько им заблагорассудится.

— Их можно вытащить из меня?

— Сомневаюсь, что твое сердце выдержит такое количество операций.

Что изменится на их планете? Они их телепортируют из меня? Что-то я сомневаюсь в этом.

— В прошлый раз они вышли.

— Когда это было?

Я называю дату. Мозги скрипят, работая на полную мощность. Несколько часов без сна и без зрения позволили мне вспомнить все. Я потираю кожу под визором. Неудачную модель я приобрела. Металл раздражает кожу, надо бы придумать что-нибудь. Иначе, исчешусь до мяса.

— Значит, тогда было что-то другое. Рассказывай о своих ощущениях в этих щитках.

Я говорю, сидя на подоконнике чьего-то бокса. В нем идеальный порядок, а я как никогда сильно хочу вырваться отсюда, чтобы погулять по улицам города, а еще лучше по полям, которых меня лишил этот аштар с донельзя мрачным взглядом. Хочу быть подальше от этого всего. Все прошлые проблемы наряду с этими кажутся мне сущим пустяком.

— Они отрицают, что доспехи принадлежат им. — Говорит аштар, имени которого я не запомнила. — Так и объясняют, что очень многое ушло в утиль, и всякий, кто роется на свалках, мог найти их детали.

Лэд хмыкает, сидя неподалеку. Мне тоскливо от того, что тот, кого я более-менее знала и кому доверяла, держит дистанцию и не спешит оказаться рядом. Я сильная, но плечо поддержки и пара слов в сторону балагуров тоже не помешали бы. Потихоньку начинаю жалеть о своей дурости — зря, наверное, отказала ему. Я злюсь на себя за такие мысли. Я кремень! Это моя позиция — уважать мои решения и желания, а не получать все по первому щелчку пальцев.

— Как удобно. Одни вещи они выкидывают, тогда как другие, более безобидные, консервируют в своих хранилищах.

Хорс, не отрывая взгляда от монитора, бросает так, что слышно всем:

— Мэр не согласится на проверку. Мы делали это сотню раз и не нашли ничего, излазили эти стоки сверху донизу.

— Значит, сделаем это в сто первый.

— Только через суд. Мэр на нашей стороне. Он не зависит от «морфеев». Но он не всесилен.

При упоминании снов я зябко потираю плечи. За всем своим отстойным самочувствием я совсем забыла о Спиннере.

— Может вам поучаствовать в забеге?

Они разом замолкают, поворачиваясь ко мне в синхронном движении голов. Жутковато получилось — словно они не люди, а самые настоящие роботы.

— Хорошая идея, между прочим.

— Настроимся на частоту ее нанитов и сможем обмануть девочек с микрофонами.

— Попкорну мне захватите.

О да! Красивых мальчиков, как и девочек, ждут немного иные испытания. Люди любят не только хлеб, но и зрелища, а тут их столько, что прямо ух! Дух захватывает от предвкушения.

— Люблю смотреть это шоу. Испытания что надо и игроки.

Я медлю, оглядывая каждого, словно он кусок мяса в супермаркете, то есть плотоядно. И да, мне весело. Потому что пришел мой черед хохмить и веселиться.

— А я думал, что только участвовать.

Я разглядываю аштар и только не потираю руки в предвкушении, сделав вид, что не обратила внимание на реплику Лэда. Он теперь мне мстить будет? Вот так?! Невероятно! Он мне казался другим. Или это ревность в нем говорит? Мне нужно было чаще встречаться с мальчиками, чтобы понимать, что к чему.

— Вот только в Иссмире в ближайшее время ничего подобного не предвидится.

Говорит смуглый Карх. Его я запомнила. Его глаза, словно угли, с удивившими меня красными крапинами; волосы такие черные, словно смола, и кажется, что у него очень свирепый нрав.

— Дураками они будут, если станут лезть на рожон.

Они все смотрят на меня. Ох! Я привыкла к этому, но не когда вокруг одни только красавцы.

— Жаль, очень жаль.

Я смеюсь, отворачиваясь к окну, чтобы это не выглядело совсем уж издевательски.

— В Дахе тоже проходят такие. Так что придется разочаровать тебя, милая.

Гад. Взгляда Лэда вспыхивает ярко-белым светом, и как хорошо, что это вижу только я — иначе новой порции подколов и насмешек мне не избежать. Я не привыкла выставлять отношения на всеобщее обозрение — это правило пошло из сиротского приюта. Мало было тех, кто стремился дружить с заучкой и временами уродливой девочкой, а те, кто делал это, вскоре и сам подвергались травле.

— Ничего. — Я закусываю губу, сдерживая просящуюся на лицо ехидную улыбку. — Мэй — прехорошенькая. Мне будет приятно посмотреть и на нее.

Впервые за все время я увидела в глазах Ригана проблеск улыбки — мрачной, но все же это она. Его костюм затягивает голову и мне вновь слышны эти волны. Остальные аштар прислушиваются к разговору, а я отворачиваюсь. Мне не по себе. Мне тревожно от этих звуков до непонятной мне паники.

— Ребят. Вам бы быть поосторожнее рядом со мной. Мне кажется, что они наблюдают за вами через меня. Мне бы не хотелось быть чем-то вроде троянского коня, что выдаст все ваши секреты.

— Костюмы? Это еще не все.

— Но многое.

Хочется попросить их «заткнуться», потому что они делятся знаниями, сами того не ведая.

— В чем-то она права.

— Да ладно.

— Они видят это и на улице.

— Это видят обыкновенные люди, а не те, кто работает в корпорации. Как умер ваш друг? Вы ведь неуязвимые!

Вот зачем мне это нужно? Не лучше ли «болеть» за своих? Пусть земляне станут сильнее. Хотя бы равными им. Вот только что это даст? Войну? Которой не было больше двух сотен лет? Я ведь знаю, что делают люди, когда кто-то не хочет делиться с ними своими богатствами — мы забираем их силой.

***

Раньше мне казалось, что безделье и возможность побыть дома на протяжении нескольких дней, принять ванну с пеной, повтыкать в видж с просмотром новостей или мелодрамы, посерфить в сети, объедаясь кучей вкусняшек — это предел моих мечтаний и, честно говоря, что-то совсем невероятное. На некоторые «плюшки» я вообще не заглядывалась. Провести ночь в номере с ванной, которая не была бы похожа на наркоманский приют. Сиюминутное развлечение, что стоило бы мне некоторых мелких, но необходимых вещей. При желании я могла порадоваться и натуральной еде, паре новых шмоток, долгому душу под невероятно горячей водой.

Реальность оказалась другой.

Ванна принята и уже не один раз, с пеной, купленной уточкой, масками, колючими кремами и разноцветными солями для ванн.

По новостям показывают все одно и то же. В основном, пусть и завуалировано, прививают ненависть к инопланетянам и поют оды гениальности ученых корпорации. Новые и пока доступные лишь единицам сны позволяют засыпать на неимоверно долгое количество (аж целых шесть!) часов и чувствовать себя лучше, чем когда бы то ни было.

Вкусности и деликатесы. Я никогда не ела много, все постоянно на ходу, и вот сейчас, в эти дни ничегонеделания, оказалось, что мне не хватает компании. Пицца не так радует, если ей не с кем поделиться, лапша оказалась не такой уж и вкусной, пельмешки с овощами и того гаже.

Аштар приходят и уходят. Они проверяют мое состояние, реакции… Это ужасно. Я чувствую, что пора бы ненавидеть их всех, но я-то знаю, что они не все такие. Они бросают в меня что-то.

Бро-са-ют! Как собаке.

Я отбиваю, потому что это выше меня. На затылке словно выросла дополнительная пара нервов, что отвечает на удары из неизвестности.

— Еще раз сделаешь это, и я сломаю тебе пальцы, — говорю я одному из них, не желая запоминать их имен.

Они мои обидчики. Точка. Не представляю, что кто-то из них взял бы и зашвырнул стулом в Мэй. Это все очень похоже на приют, только этими движет академический интерес Хорса, которым командует Отто. Лэд, к моему безумному счастью, этого не делает. Тешу себя мыслью, что он просто не в курсе, что происходит на самом деле.

— Кисть и руку, до самого локтя.

— Хочу посмотреть, как ты сделаешь это, крошка!

Я не жалуюсь Лэду. На мне нет ни единого синяка и шишки. Все заканчивается на первой попытке, и говорить об измывательствах я бы не стала.

— Как дела?

Я демонстративно игнорирую Оттино. Он командир и все происходит с его молчаливого согласия.

— Да пошел ты.

Вот и весь наш донельзя содержательный разговор. Он редко приходит. Вот я и стараюсь оторваться в эти редкие встречи.

— Принес тебе кое-что, чтобы ты не скучала.

Я перелистываю страницы книг. Очень стараюсь вчитываться в содержимое и искать весь глубинный смысл, потому что у меня уже две стопки книг. Первую из них я прочитала за несколько часов, а потом еще раз и заскучала. Книги — это лучшее, что происходило со мной за последние дни. Все только испытания и проверка прочности.

— Дайра!

Я вздрагиваю от звонкого голоса, что ворвался в мое сознание, дергаюсь и режу палец краем страницы.

— Дайра!

— Черт! Да, я здесь!

— Я знаю, что ты здесь! Я хочу, чтобы ты мне помогла.

Зарина. Кудряшка Мэй переставляет пакеты, гремит чем-то и улыбается, бросив один единственный взгляд в мою сторону.

— Давай же! Я с подарками.

Ей не требуется помощь, во всяком случае, чтобы занести это в бокс.

— Бери же!

— Привет.

Простые объятия неимоверно сильной женщины растрогали меня до глубины души, вызвали поток слез.

— Ты чего?! Дайра?! Эй!

Я отстраняюсь и качаю головой.

— Что случилось?! Ты здесь совсем одичала? Знала же, что стоит прийти раньше.

— Ничего.

До этого момента я думала, что выдержу все. Вот честно. Я и не такое проходила. Раньше не жаловалась, а теперь… Я накричала на неповинную девушку и даже мыслью не задалась, что и она может быть в курсе всего.

— Почему ты не рассказала Ригану?

Она подливает мне вина. Мы прикончили целую бутылку. Только оно и смогло вырубить мою истерику. Волшебный напиток. Мартини и тот не давал такого расслабления, как эта красная жидкость. Я сейчас чувствую себя, как кусок геля для волос. Бесформенной и очень расслабленной. Судя по этикетке, мы пьем настоящее вино, а не непонятное нечто из сплошных букв и рядом стоящих с ним цифр.

— Ты серьезно? Все происходит с его согласия! Иначе что он за командир?

— Риган способен на многое, — выдает она после некоторого молчания и как будто бы нехотя, — но он не станет измываться над теми, кто слабее.

Я усмехаюсь. Я не стану рассказывать ей подробности нашей первой встречи.

— Мне никто не сделал больно, просто это все…

— Жестоко, — заканчивает за меня Зар.

Точно. Бессердечно.

— Я уже начинаю подумывать о том, что было бы неплохо, чтобы меня нашел Спиннер или эти из корпорации.

— Перестань.

Я отмахиваюсь. Я не дура и эти слова лишь результат мгновений слабости. Я понимаю, где более-менее безобидные вещи, а где попахивает серьезными издевательствами без спросу, как оно мне там поживается.

— Знаешь, что я на самом деле не понимаю?.. — Я подпираю подбородок рукой и выдаю классическую фразу всех женщин на свете: — Почему все мужики такие козлы?

Зарина выпивает остатки вина и лезет за второй бутылкой, что стоит в пакете под металлическим столом, наполненном всякой-всячиной для закуски. Я не ем. Я сыта. Я считаю, что этот напиток не требует сопровождения, будь то мясная или рыбная нарезка. Хотя они вкусные надо признать.

— Не все, но в основном.

Зарина открывает еще одну бутылку и наливает в огромные бокалы, из которых идет умопомрачительный, приятный, терпкий и сладкий аромат вина. Я чувствую, что мы напьемся. Я задала главный вопрос всех женских посиделок, скатывающихся в нетрезвые приключения. Это я знаю из разговоров девчонок.

— Ты знаешь: я ведь ехала совершенно за другим.

— Зачем?

Зарина ловит крошки пробки в своем бокале, а я вот думаю, что еще по бокалу и хватит. Если ее координация страдает, то что говорить о моей? Нет, все-таки я недостаточно пьяна, раз думаю о таких вещах.

— Ты лучше расскажи, что у тебя с Лэдом?

Бокал в руках Зар лопается, но ей чудом удается не порезаться.

— Упс! Не рассчитала.

— Мэй?

Она смотрит на меня ясным взглядом зеленых глаз, сообщая:

— Все хорошо. Я пьяна, но не так сильно, как может показаться. Где у тебя тряпки?

Уборка не занимает много времени. Зарина пьет вино и слушает мой рассказ, который больше похож на нытье.

— Я не смогла объяснить ему все сразу. Эти чертовы голоса. Они звучат в моей голове. Знаешь, я каждое утро проверяю камеры бокса, не выделывала ли чего-нибудь такого.

— И?..

Я не обращаю внимания на ее уточнение.

— Нет. Я просто сплю и не пытаюсь выбраться.

Мне кажется, что ее монстр тоже проверяет их, иначе меня бы уже приковали или сделали еще что-нибудь в этом духе.

— Он разозлился не из-за Скотины. Он ведь и до этого знал, где я живу.

Я потираю бровь, грозясь выдернуть из нее волоски.

— Самое мерзкое в том, что я уже не раз и не два пожалела о своем решении.

— Не делай этого. Ты поступила правильно.

Я киваю и отставляю пустой бокал в сторону. Такие вот посиделки очень даже помогают расслабиться. Оказывается, иногда нужен кто-то, с кем можно поговорить по душам. Желательно, чтобы это был не мужчина. Вот Саймон. Я ведь рассказала о попадалове и что он? Начал ржать и спрашивать какую-то фигню! Если речь идет о сексе (не важно, какой он), то это значит, что женщина получила полное удовольствие, а примерь ситуацию на себя, так сразу не уютненько становится.

— Но если говорить обо мне, то вот я люблю такие вещи. Спонтанность. Неожиданность и напор.

— Это хорошо, когда ты уже знаешь человека.

Я убеждена и, как не печально это признавать, это проверено на собственном опыте, что такое начало не приводит ни к чему серьезному. Я говорю не только о мужчинах, но и о себе самой. Отношения в таком темпе долго не живут, а потом…