Глава 22

— Лэд?!

Всего два шага в сторону парня с невероятно темными глазами, что светятся в сумраке коридора. Я обнимаю его. Мне кажется, что он кусочек моей прошлой жизни.

— Ты в порядке?

— Да! Я так ждал встречи с тобой! Ты так нужна мне сейчас!

Мэй открыла дверь Лэду и быстро исчезла с «небосклона». Я так понимаю, что она увидела, в каком настроении этот аштар, и сделала правильные выводы. Что сделала я?.. Я позволила ему поцеловать себя, а потом все вышло из-под контроля, как-то быстро превратившись в прелюдию. Его губы, целующие так жадно и нетерпеливо, руки, исследующие тело, оказывающиеся в нем, забирающиеся под одежду, раздевающие, прижимающие к себе. Вот тогда я очнулась.

— Не надо. Пожалуйста! — воскликнула я, отстраняя его, умоляя и справляясь с дурнотой. — Не надо.

Ткань рубашки затрещала, а пуговицы звонко зазвенели, ударившись о металлические поверхности стен.

— Что случилось?

В висках стучало вовсе не от навалившейся страсти, а так, когда здесь был Риган, когда я просила поцеловать меня. Вновь у меня возникло это отвратительно чувство, что кто-то следит за мной и говорит, что делать. Очень тихо.

— Ничего. Просто…

К горлу подкатил тошнотворный ком, когда в ушах раздались и смех, и ругательства.

— Мне кажется, что не стоит. Я не хочу.

— Это из-за него? Укатал он тебя?

— Нет. Дело во мне. Я слышу голоса.

Мне нехорошо. Я зажимаю края испорченной рубашки, убирая его руки от нее. Меня раздражает где-то там, очень далеко, что он не слушает меня. Я отхожу от него подальше.

— Ты в его одежде, в его боксе, пользуешься его картой, приводишь в порядок его дом.

— Я что-то не пойму…

— Ты?! Ты не понимаешь?!

Из всех пуговиц уцелела только одна. Зачем я напялила ее? Чтобы убрать кухню. Свои вещи пачкать не хотелось. Жилая комната выглядела очень хорошо, а вот закуток кухни — словно место для хранения швабр. Холодильник радовал и то больше — полки ведь были девственно чистыми, даже если взять в учет просроченные продукты.

Зачем я принялась за это дело?

Я не могла спать. Сидеть на месте. Слова в книгах путались. Навязчивые голоса звучали все громче. Помогла громкая музыка и монотонное, не самое любимое занятие — уборка.

— Да. Я.

Лэденг в ярости. Бесит то, что я знаю, из-за чего он так резко вышел из себя — потому что я отказала ему. Страшно тоже из-за этого. Я не видела его таким.

— Не понимаю, почему ты орешь на меня. Кто дал тебе право разговаривать со мной таким образом?!

Я признаю. Это я виновата в случившемся. Боже! Как же хорошо было неделю назад! Просто отлично! Никаких неприятностей! Никаких мужчин! Только я! Проблемы с деньгами, жильем и самоудовлетворение.

— Мы решили поиграть в оскорбленную невинность?

Я подлетела к нему раньше, чем осознала, что творю. Но то, что стало мерзко и больно — в этом не было никаких сомнений.

«Мерзавец! Ударь его!»

Я остановилась с занесенной рукой, которая тут же оказалась в плену его пальцев. Стало до нестерпимого больно. Удар между ног можно считать универсальным оружием любой женщины, по крайней мере, в двух галактиках, но я не сделала этого сейчас, с этим мужчиной, в этой Солнечной системе.

— Нет!

Я вырвала руку, взглянула на свои изуродованные пальцы, спрятала их за спину, чувствуя, как стало еще больнее. Руку захотелось снять и заменить на другую, совсем как у старых роботов, что не умели ремонтироваться самостоятельно.

— Тогда в чем дело?

— Пошел ты!

Я ударилась о кресло, повалила его, перешагнула и еще раз повторила ту фразу, с которой началась ссора:

— Потому что я не хочу.

На мой взгляд, этих слов более чем достаточно. Если не успокоиться, то остановиться и начать остывать.

Цилла бы поспорила со мной. Она понимала в мужчинах больше моего. Ей не помогло даже заранее оговоренное стоп-слово. Клиент так и не смог остановиться, просто замучил ее до смерти и сделал много после, как она испустила последний вздох. Так я осталась одна и стала заботиться о себе самостоятельно.

— Тр****ь с ним?

Не помню, когда последний раз я позволяла разговаривать с собой подобным образом. Джастин (так звали моего бывшего) был послан в эротическое пешее путешествие, после того как приревновал меня к Саймону. К Саймону!.. Да уж! Тогда тоже были оскорбления, до которых Лэденг, на его счастье, еще не опустился.

— Нет. Просто не хочу.

— Нравится он тебе?

Он наступает на меня, оттесняя к окну с широким подоконником.

— Нет. Просто я не хочу.

Тот раз в тот самый роковой для меня день был совершенной случайностью. Я забралась к нему в бокс. Я подыграла ему, чтобы спасти свою шкуру. Было классно. Секс просто супер. Но это не значит, что и дальше отношения будут развиваться в таком духе. Где бы я ни родилась и ни выросла — я не дрянь, чтобы позволять обращаться с собой таким образом. Господи! Я стала думать об отношениях с аштар! О чем я вообще?!

— Ты, кажется, путаешь меня с кем-то другим.

— В самом деле?

— Да.

Я сажусь, закидываю ноги на подоконник и отодвигаюсь от парня с невероятно злыми глазами.

— Если тебе нужно оторваться на ком-то и сбросить напряжение, то на входе в здание я видела рекламу эскорт-агентств. Все, как ты любишь.

Он не отвечает. В его светлых глазах появляются светлые круги света, высокие скулы выделяются отчетливее прежнего, слышно даже, как он скрипнул зубами. Не меньше, чем через минуту все меняется. Он делает глубокий вдох и, мотнув подбородком, произносит:

— Извини.

Он подходит еще ближе, проводит по моей ноге от щиколотки до коленки, так и замирая на ней.

— Погиб мой командир. Меньше часа тому назад он отправился к звездам. Я должен разобраться, в чем дело, выяснить, причем здесь ты, что случилось с практически вечным костюмом. На полпути в эту дыру я узнаю, что все переменилось и никакой я не командир…

Лэд стоит с закрытыми глазами и просто гладит меня по ноге. С его лица не пропало выражение напряжения, а голос так глух, как будто он вот-вот расплачется. У меня же в ушах звучит одно единственное слово: «Дыра». Вот что он думает об этой планете. Но разве можно его винить хоть в чем-то? Дыра она и в Киане[21] дыра.

— Вместо Маркуса ставят аштар, что желал ему смерти и подозрительно быстро оказался рядом, когда я звал на помощь.

Его руки разворачивают меня на месте, лицом к себе, и даже разводят ноги, смыкая их на мужских бедрах. Это меня не напрягает. Я пока не вижу в этом никакой сексуальной подоплеки.

— Твое начальство тоже знает об этом?

Я провожу по его волосам, когда он упирается лбом в мое плечо. Его руки продолжают оглаживать мои бедра.

— Да.

Я отстраняю его, заодно обратив внимание на руку. Она перестала болеть, и пальцы встали на место, обратно в суставы. Черт возьми! Что происходит со мной?

— Но ты сомневаешься в них?

— Нет. Я сомневаюсь в нем.

— Твои сомнения. Они настоящие или…

Он целует меня за ухом, прихватывает мочку, ведет поцелуи по линии лица и наконец касается уголка губ.

— Все дело в…

О Господи! Он сводит с ума своей нежностью.

«Молодец! Решил попробовать иначе!»

Это не мои мысли. Но не этого ли я хотела? Нет.

«Брось! Парень расстроен! Это миссия любой женщины! Мы дарим покой и создаем иллюзию, что покорились, тогда как сами!..»

Я пытаюсь отстраниться. Мне надо прийти в себя и владеть собой. Это не шизофрения. Мой внутренний голос звучит иначе, а этот другой, словно в голове у меня поселилась еще одна женщина.

— В повышении? Или есть реальные причины подозревать его в чем-то?

Он целует меня. Пара секунд его поцелуй такой бережный, а потом он словно срывается с катушек, захватывая разум, помогая отключиться от преследующего меня безумия.

— Вот, значит, в чем дело.

Оттино появился так вовремя и некстати одновременно. Его голос ворвался в сознание, заставив вынырнуть из водоворота ощущений.

— Все дело в повышении, в ревности, в сомнениях и в горе.

Оттино стоит в широком проеме двери совсем недолго. На миг его контур как будто сверкнул. Он проходит в бокс; слышно, как поднимает стул, тогда как я пытаюсь привести себя в порядок за спиной Лэда. Мои щеки горят не хуже, чем старая улица два года тому назад.

— Подсуетился?

Риган не отвечает. Я же буквально чувствую, как его взгляд касается плеч, бедер и ног, которые виднеются из-за Лэда. Я злюсь на себя. Голос прав: он зашел с другой стороны, а я поддалась, зная заранее, что это будет плохой идеей. Так всегда с развлечениями на чужой территории. Хозяева врываются так некстати и портят все.

— Вот, значит, как ты заговорил.

Я слышу в голосе хозяина квартиры нотки желчи и горечи.

— Было бы куда проще, если бы ты остался в стороне.

Пара пуговиц не в состоянии прикрыть ничего. Рубашка испорчена. Я завязываю ее узлом, оставляя заголенным живот. Ненавижу, когда работа начинает присутствовать в обычной жизни. Терпеть не могу выглядеть пошло, вульгарно и вызывающе. Словом, соответствовать мнению окружающих, что все танцовщицы… Ну, вы поняли!

— Что ты делал в Иссмире, когда убивали Маркуса?

— Подозреваешь меня в убийстве своего наставника? Любопытно.

Узнаю этот тон. Он такой же насмешливый и издевательский, как тогда, когда он тащил меня в лайн.

— Дадим девушке выйти и привести себя в порядок? Ее красные уши видно даже отсюда.

— Тебя это не касается.

Я отстраняю Лэда в сторону. Я стараюсь не показать своего раздражения из-за его последних слов. По-моему, очень даже его дело, что творится в его боксе, а Лэд мог бы и подумать обо мне в эту минуту.

«О Господи! Теперь этот парень будет думать, какая же я дрянь!» — это точно мои мысли, приправленные далекими смешками. — «Давай, Дайра! Почему бы и нет?! Этому павлину надо увидеть тебя такой! Наверное…»

Я и представить не могла, что заменой Лэда станет Риган. Как бы это не вышло мне боком. Так часто бывает, когда пытаешься играть с людьми.

Из меня интриганка всегда была «так себе».

До того как наша встреча превратилась сначала в страсть, потом в ссору, а затем в нежное наваждение, я мечтала о том, чтобы перебраться куда-нибудь еще. Потому что вот это все, произошедшее и происходящее между мной и этим «гусем» (да, Оттино это прозвище подходит лучше, чем павлин), было как-то за гранью.

— У тебя есть во что переодеться?

Я киваю, направляясь в ванную комнату.

— Я куплю новую.

Вольготно развалившийся в кресле аштар ничего не ответил на это, только мазнул по мне поверхностным взглядом. Стало ли мне легче после него? Отчасти. Теперь я могу смотреть честными глазами в сторону Веснушки, не испытывая при этом никакой неловкости и угрызений совести.

— Ты был не в Иссмире, а на его задворках. Это очень близко к Дахе. Ближе, чем ты думаешь.

— Не настолько.

— Я охотился и пытался выследить тварей, что рвутся из Иссмира по разным сторонам. Ты в курсе, что его сточные воды идут далеко за пределы города?

— Ночью?! Ты делал это ночью? Зачем тебе сверхурочные?

Колесики кресла зашуршали по серому ковролину, приближая его к моему убежищу.

— Мы патрулируем Даху и ночью. Не веришь мне? Мэй? Моим товарищам? Считаешь, что они станут прикрывать преступление? В вашей группе дела обстоят таким образом?

— Нет! Ты знаешь, что аштар не такие!

— Именно. Я — аштар и я знаю о справедливости побольше тебя, мальчик.

Аштар за моей спиной смеется. Я замедляюсь, слушая их разговор.

— Ох, Керб! — тянет аштар. — Не думал, что моя отзывчивость и помощь тебе выйдет мне боком. Но что есть! Дайра!!!

Я вздрагиваю от оклика, ударившегося мне в спину.

— Собирайся. Мы отправляемся в Иссмир.

— Какого черта ты командуешь ей?

— Такого! Дайра!.. Поторопись, пожалуйста.

Мои щеки горят. Меня застукали за сразу несколькими постыдными занятиями. Одно из них было точно таковым, а вот другое не предполагало третьей пары глаз.

— Прекрати злиться! Найдем ту тварь, что сделала это, и разберемся, что происходит с девчонкой! Что? Ты не знаешь ничего?! Молодец! Полез ей в…

Дверь в ванну отрезает меня от окончания фразы. Ужасно! Ужасно! Ужасно! Это должно закончиться! И чем быстрее, тем лучше!