Глава 4

— Двенадцать дларов, но для тебя одиннадцать.

Дайра никак не реагирует на заинтересованный взгляд таксиста, прислоняя браслет к считывающему устройству. Устроил аттракцион невиданной щедрости!

— Одиннадцать и длар на чай.

Она приподнимает уголки губ в улыбке. Дайра надеется, что она милая.

— Не отказывайте себе ни в чем.

Настроение у нее сегодня препаршивое, вот она и хамит всем подряд. Ей надо быть благодарной, отложить длар и порадоваться, что недостающая сумма, чтобы расплатиться по всем долгам, уменьшилась.

— Целый длар!

Она останавливается на площадке, прикрывая глаза, настраивая себя на позитивный и оптимистичный лад. Вот только плохо у нее получается. Ей придется поступиться чем-то: или квартирой, или дремами. Даже не едой. Она и так урезала свой прожиточный минимум на максимум. Скоро она станет есть сухие полуфабрикаты, не засовывая их в вок. Это безумие! Ей придется возвращаться в пятый округ. Не страшно, конечно. Подумаешь! У нее всего-то увеличится трансфер. Вот только не были бы разбросаны эти точки, как нарочно, по разным частям города и его, считай, пригорода.

— Ты здесь не одна!

Ее оттесняет в сторону «цыпочка» из третьего мира. Она разодета так, словно ограбила витрину модного магазина — напялила все и сразу.

— Попробуй тронуть еще раз! — говорит Дайра, оставшись на месте.

Девица меняется в лице, ощутив в голосе скрытую угрозу. Она прыгает в подлетевший лайн с таким победным видом, как будто садится в ультразвуковой «Крайп», что домчит ее на Юг их планеты.

— Ненормальная! — бросает она ей напоследок, оттопыривая средний палец.

Вот уж точно. На кой черт она застыла? Что, спрашивается, уставилась? Кого высматривает? Нет никаких принцев и миллионеров на шикарных крайпах.

«Никто не увидит, не заметит, не выпрыгнет на ходу с кольцом в кармане, розой в зубах и горячим сердцем в штанах!» — говорила Цилла, и в ее голосе, сдобренном дешевой выпивкой, Дайра нет-нет, да и улавливала нотки тщательно скрываемой тоски.

Стикс тоже не верит в такие сказки, так же, как и в это демонстративное благополучие толкнувшей ее женщины. Дайра давно научилась определять настоящий достаток от вымышленного. Первым тут и не пахло.

— Вперед, Дайра, работа сама себя не сделает.

Она не хочет идти к Коди. Причина одна — она уверена, что тот предложит ей совсем другую цену. Проблема недостающих средств повиснет в воздухе, и она, хоть убей, еще не придумала, где взять остальные деньги. Саймон отдал все, что у него было, порывался отдать мелочь, но Дайра отвергла эти жалкие крохи. Погоды они ей не сделают, а у парня будет возможность купить ту вонючую закуску на черный день.

— Двести. — Коди перелистывает вкладку визора на окно с расписанием и длительностью услуг, тут же улыбаясь кому-то за ее спиной. — Ничем не могу порадовать тебя, милая. Все занято!

Он улыбается широкой улыбкой отбеленных зубов. Дайра отодвигается в сторону, ожидая, когда тот освободится и она продолжат торг. Ей нужно двести пятьдесят дларов и ни дларом меньше.

— Терра Каторе! Ждем! Ждем! — рассыпался в любезностях Коди, провожая платежеспособную клиентку. — Не правда ли, отличный день сегодня?! Такой ясный!

В помещении душно и пахнет маслами. Дайре не нравится этот запах, потому что в нем явственно ощущаются канцерогены. Рекламные буклеты этого спа-салона могут обещать все что угодно, но она-то знает, что многие компоненты не натуральные. Застала она как-то Коди за тем, что тот заполнял пустые флаконы дешевыми аналогами.

— Коди! Я прошу тебя! — Дайра мнет крошечную сумку, изо всех сил изображая молчание. — Мне очень-очень нужно! Встреча всей моей жизни!

Госпожа Каторе проплывает мимо нее, окинув оценивающим взглядом. Дайра знает, как она выглядит в этом черном платьице из прошлогодней коллекции «Миса Ова» — просто, но этим оно ей и нравится. Вещь, которая стоит каждого потраченного на нее длара.

— В прошлый раз ты давал двести пятьдесят.

— Я плачу за издержки, милая.

Никакая она ему не милая! Не надо играть с ней в эти игры и ворковать, как с одной из пустоголовых стерв. Она видела его настоящее лицо. Дайра опирается на стойку, наваливаясь на нее грудью, подтягивается к его панели, чувствуя, как задирается юбка ее платья.

— Ты брал за издержки в прошлый раз, и было двести пятьдесят.

Она забирает свой курс[4], успев заметить окно копирования. Вот ведь козел! Образы ничего не стоят без нейроактивности, если только он выложит их в сеть.

— Ты ведь знаешь, что в компании не все так гладко?

Голос Коди понижается до заговорщицкого шепота. Он оставляет попытки поймать ремешок ее курса.

— Аштарцы трясут ее все чаще! Каждую неделю там происходит что-то!

— Да хоть ежедневно, — отвечает она, посылая ему беспечную улыбку. — Мне плевать.

Она своей жизнью рискует, между прочим, и что более важно — свободой.

— Ты вообще смотришь новости?

— Меня не интересует, что говорит пресса, — отвечает она, вспоминая, когда последний раз интересовалась тем, что творится в мире. — Трясут их, а не твой салон.

Дайра не злится. Они говорят о чем-то похожем в каждую их встречу. То он платит копам, коррумпированным скотам. То людям, что обеспечивают его безопасность. У всех семьи, дети, всегда повышены налоги. Но пятьдесят длар! Разница слишком велика.

— Двести пятьдесят, Коди.

Ей не надо ездить по ушам и говорить о каких-то проверках. Корпорация — это огромный конгломерат. Она сомневается, что выходцы Ашта проверяют все офисы подряд. Она не верит, что им вообще нужно это! Какое им дело до каких-то снов?

— Двести, Калли. Двести.

— Двести сорок пять. Оставь пятерку себе, купи детям щенка.

Дайра не уверена, что у этого лысого есть дети, как и семья или друзья. Но все, как обычно, может быть иначе. Вот и она здесь вовсе не Дайра, а Калли. Она придерживается правила «вымышленных имен», некоторые слишком редки и звучны, чтобы вот так сразу забыть и выбросить из головы. Лэденг, например. Она вспоминает о нем хотя бы раз в день.

— Двести десять, киска.

— Мне нужно поискать другого покупателя?

Дайра отступает, убирая курс в сумку.

— Я пойду к Бо.

Внимание Коди привлечено к ее груди. Дайра и сама знает, что там. Тело еще помнит ночное приключение и откликается на все, что с ним связано. На воспоминания в том числе.

— Он заплатит тебе столько же.

— Да, но он не станет вести себя, как бесноватый фотон.

Дайра коротко вздыхает, расслабляя плечи и заставляя себя улыбнуться ему. Выход есть всегда и свет клином не сошелся на этом белобрысом крысюке.

— Я уже и забыла, каково это, когда надежно и стабильно.

Она разворачивается и идет к двери, глядя на спокойную атмосферу улицы перед собой.

— Постой!..

Дайра поднимает руку и играет в воздухе пальчиками, прощаясь.

— Пока, Коди! Пока!..

Дайра знает, как видит ее этот жадный доходяга. Она ведь не зря надела это платье. Неделя выдалась не простой, и она в какой-то момент забылась. Тело, отреагировавшее на имя того парня и сальный взгляд Коди, выручило и напомнило ей о том, кто она — в первую очередь женщина, а потом уж все остальное.

— Двести тридцать. Это последняя цена. Я никогда не шучу об издержках, Калли.

Она стремительно вернулась, приподняла его подбородок, заставив смотреть себе в глаза, а не на выступивший из-под тонкой ткани заострившийся сосок.

— А я о Бо.

Дайра нашла его слабое место, и она имеет в виду не себя, а его прямого конкурента. Девушка блефовала и еще не имела с ним дела. Проверенные люди всегда надежнее новых. Она еще приглядывается к Бо и продумывает свою легенду для встречи с ним.

— Последний раз, Калли. В следующий раз будет двести и только.

Она идет по улице, размышляя над тем, где ей взять еще тысячу шестьсот дларов. Раздобыть еще восемь снов по теперь уже официальному новому курсу — это нереально, даже с учетом брошенных им напоследок слов:

— Вот если бы у тебя было что-то уникальное.

— Извини, Коди, но мне пока не везет на таких клиентов.

Дайра поняла его. Сразу же. Даже понимала, почему тот сказал ей это. Она ведь прекрасно осознает, за кого он ее принимает. Существует не так много занятий, которые позволяют контактировать с людьми на таком преступно близком уровне. Одни держатся за репутацию и профессиональную этику, а у других ни того, ни другого.

Особенные сны — это не те, в которых снятся щеночки и котики с раздвоенными хвостами или девочки с гипертрофированными имплантами.

Если верить Коди, корпорация стала замахиваться на выходцев с Ашта. Все знают, что они живут среди людей, но также знают и о том, что те отказались от сотрудничества с землянами по части всего, что относится к генной инженерии.

Сначала, они отравили им жизнь, а затем откатились обратно, сделав вид, что ничего не случилось. Наверное, это было правильным и меньшим злом.

Да вот только Дайра не верит в сказочки от СМИ. То, что она здесь, в третьем кольце благополучия, и держит на руках кругленькую сумму, говорит само за себя.

Закон преступного мира таков: когда пахнет жаренным, ты уходишь на дно, а не продолжаешь работать, как ни в чем не бывало.

Дайра выходит на площадку, делает короткий вдох совершенно иного воздуха, кажется, что сотканного из света. Она смотрит на разряженный поток лайнов и на такой теперь уже близкий центр города, в котором их нет совсем. Даже отсюда она может различить зелень деревьев в парке. Она всегда мечтала о том, чтобы попасть туда, чтобы «побыть и в прошлом, и в настоящем», как говорила Цилла.

— Откуда ты знала, как выглядит центр, — говорит Дайра, обращаясь к умершей подруге, — если никогда не бывала в нем?

Ее личный визор на запястье мигает ярко-малиновым цветом, предупреждая о состоянии здоровья и о том, что ей надо поспать. Дома он орал ей: «Семьдесят часов без сновидений». Вот так все сложно.

Нет.

Ей нужен пакет из минимум пяти искусственных снов, иначе, будет очень плохо. Организм начнет сдавать и в первую очередь откажет иммунная система, цепляя все болячки подряд.

— Кро! — Дайра поднимает руку, словно смотрит на часы, но на самом деле видит крошечное изображение напарника. — Мне нужна твоя помощь.

— Ты простила меня?

Она смеживает веки, глядя на него так, словно решает, а стоит ли он этого. Почти неделю с ним не разговаривала, если не считать момента с деньгами.

— Я сожалею. Мне очень жаль. Такого больше не повторится.

Она отворачивается, закусывая губу. Ей некуда деваться. По-хорошему, надо бы простить и больше не иметь с ним дел, кроме дружеских, но у каждого должно быть право на ошибку. Верно?

— Прощен.

Он говорит «Ура» и ужасно гремит чем-то, изображая барабанщика, молотит ключами, но Дайра не различает, по чему конкретно.

— Я хочу участвовать в джамп-забеге.

Даже на таком крошечном экране видно, как тот меняется в лице. Когда-нибудь она накопит на клевый визор, но сейчас у нее не хватает на элементарное.

— Все так плохо? Сколько он заплатил тебе?

Саймон никогда не участвует в разговорах с такими, как Коди или Бо. Дайра убеждена, что он все испортит. Обязательно попадется тележка с картошкой и вонючим соусом, которая испортит все.

— Меньше обещанного.

— На сколько?

— На двадцать.

Саймон перестает зубоскалить. У него виноватый вид.

— Я могу одолжить у…

— Перестань!

Она отмахивается от этих слов. Их все равно надо будет отдавать. Ей не хочется влезать в долги так же, как участвовать в опасном развлечении, но это лучше, чем то, в чем ее подозревает Коди.

— Нет. Узнай, где и в какой час происходит следующий, и перезвони мне.

Она не даст ему занять. У них общие знакомые, и Дайра приблизительно представляет, к кому может пойти Кро. К ребятам из района Банг-Бра. Деньги ему дадут естественно под проценты и придут за своим в назначенный день и час. Хорошо бы в ту минуту они были у него. Разве они могут быть уверены в этом? Если уже сейчас они оказались в такой ситуации? У Саймона большая семья и, увы, среди них нет ни одного богатея. Кредиторы не станут убивать их, но есть и другие способы воздействия, а также возможности заработка на живых, полуживых и даже на мертвых людях. Эти парни в любом случае не останутся в накладе.

— Мне надо будет подмениться в клубе.

— Сегодня?

Она качает головой, становясь на светящийся круг илла[5], что тут же переносит ее на нижний уровень.

— Да. Узнай, когда начинается ближайший!

— Стикс!..

Дайра отключается. Она торопится, лавирует в увеличившемся потоке людей, не глазеет по сторонам и не рассматривает витрины. Каблуки только мешают ей в этом забеге. Она бежит к другому иллу, спускаясь на еще один уровень. Это долгий путь и энергозатратный, а она еще не завтракала сегодня. Чем выше уровень и чем ближе ты к центру, тем меньше таких сооружений.

— Расписание.

— Привет, Гэбби. Не хочешь поменяться на сегодняшнюю ночь?