Глава 36

Таяна

— Что читаем? — вырвал меня из статичного разглядывания страниц голос ворона. — О! Какое интер-ресное чтиво!

Правда? Вполне возможно, но я почему-то ничего интересного познать со страниц не могла. Взгляд скользил по строчкам, но смысл написанного ускользал от моего еще возбужденного и слишком не выспавшегося мозга.

Мысли все время сворачивали не туда, куда я их пыталась направить волевым, но каким-то очень вяленьким усилием.

Сейчас, когда оголенные чувства поостыли, я от всего сердца костерила себя, короля, королеву, и свой дар, притащивший меня во дворец. Теперь глупо было бы отрицать очевидное и надеяться уйти с этого поля боя без явных потерь.

Я влюбилась. По самые свои ворожейские уши влюбилась в того, о ком могла только мечтать. Своего принца на белом коне. Точнее уже короля и на черном, но от этого суть дела не менялась. Стоило мне прикрыть глаза, и память вмиг переносила меня в события минувшего дня, я снова чувствовала его, словно вот он — рядом, и замирала, как кролик перед удавом.

От бессилия и обреченности на глаза наворачивались слезы. По сути, мне нужно было самой бежать к королю, проситься, чтобы отправил меня на край королевства или даже земли. Спасать то, что осталось от моего сердца, пока там хоть что-то осталось. Но я ловко находила причины, благородные и не очень, но точно утверждающие меня в мысли, что мое место здесь.

Я не смогу уйти. Мое сердце умрет или окаменеет, глядя, как его величество живет, любит, растит детей с другой женщиной. Но я все равно не могу его оставить один на один с нависшей угрозой.

Почему-то становилось себя так жаль. Нужно было слушать Анну и не строить из себя гордую, независимую, неподдающуюся.

Но… увы! Я завязла в этом еще в тот момент, как решила доказать, что способна его удивить. Приняла негласный вызов. Выиграла спор, но проиграла собственное сердце.

Ладно! Все это закончится, рано или поздно. Я уеду. Встречу кого-нибудь. Полюблю. И буду вспоминать это все как милое приключение молодости, о котором не расскажешь детям, но которое неизменно будет согревать мою душу в глубокой старости. Главное, чтобы все закончилось хорошо.

— Опа! — переступив с лапки на лапку, воскликнул ворон, увлекшийся литературой, в то время как я занималась самобичеванием и саможалением одновременно. — Ты знала, что сильфы не только могли заглядывать в будущее, а еще и строить временные коридоры, а особо сильные еще и перекраивать время?

— Впервые слышу… — рассеянно ответила я, все еще упиваясь своими страданиями, но строя уже более оптимистичные планы. — Стоп! Что они умели?!

— Коридоры строить. Временные! — как умственно отсталой повторил Корд, взглянув на меня черными глазами-бусинами. — Ты не выспалась что ли? Тугодумом же никогда не была! Это когда можешь подсмотреть, что было в прошлом, восстановить события. Некоторые даже астрально переместиться могли ненадолго. Вот написано, — ткнул он острым черным коготком в станицу, на которую я таращилась все утро.

Вспомнилось мое последнее видение. Был ли это временной коридор? Очень на то похоже. И свои собственные, пусть и блеклые отражения в зеркале я точно ни с кем и ни с чем не перепутаю.

Вот только… я не сильф. У меня нет крыльев. Я не превращаюсь в порыв ветра. И вообще, я живая обычная гадалка, а не возвышенный бессмертный дух.

Тогда… как?

— Ого! Оказывается, что сильфы еще и влюбляются раз на всю жизнь. Представляешь? Ты где книгу эту достала? Ценнейший фолиант, между прочим. Даже на черном рынке фиг достанешь!

Я окинула птицу удивленным взглядом.

— А ты откуда знаешь, что там, на черном рынке, можно достать?

— Да так… — надулся ворон, смешно взъерошив перья, и став похожим на обезумевшего домового. — Мимо пролетал.

Ну-ну! Так я ему и поверила. Он у меня вообще странноватый, с такими секретами…

— А вообще, я ворон ворожейский. Из поколения в поколение столетиями передавался, — горделиво задрав клюв, напомнил мне Корд. — Что тебя не устраивает вообще?

— Все устраивает! — успокоила я птицу, примирительно погладив его по голове. — Это я так… Нам же всю жизнь рука об… крыло жить!

Корд склонил голову, истинно по-птичьи, и сдулся.

А я вернулась к размышлениям, рассеянно перебирая жесткие перья.

Итак, то, что вчера мне удалось проделать — ни одной ворожее не под силу. Это я могу говорить с уверенностью. Потому как за пять лет бессмысленного, как оказалось, обучения, где всё, чему я научилась — медитировать и осознавать где видение, а где так себе, мне никто ни разу не сказал, что предсказатели способны переноситься в прошлое астрально, да еще и прихватывать с собой кого-нибудь.

А потому возникает второй, очень актуальный вопрос: «Кем все же был мой отец?».

Всю свою сознательную жизнь я старалась откреститься от него. Справедливо считая его чудовищем, исковеркавшим нашу с Анной и бабулей жизнь. Забравшим у нас мать и не оставив ни малейшей возможности расти в нормальной семье. Часть меня его ненавидела, часть — хотела хоть раз увидеть. Конечно же, чтобы сообщить, как я его ненавижу.

Но… я даже представить не могла, что он не человек. Сильф?

Не потому ли бабуля так не любила даже разговаривать о сверхсуществах?

И что если в моих жилах действительно течет кровь сильфов? Это многое объяснило бы: видения о демонах, как знак вечного противостояния верхнего и нижнего мира, временные коридоры, в которые я смогла каким-то дивным образом затащить и его величество.

В дверь постучались, прервав мои размышления, и я в испуге хлопнула книгой, едва не прищемив зазевавшегося и разнежившегося Корда. Чем заработала такой обиженный взгляд, что впору на коленках ползать и вымаливать прощение. Но для этого времени не было.

Я поднялась на ноги, коротко разрешив войти. И чувствуя, как сердце совершило кульбит. Оно явно ждало кого-то определенного.