Глава 45 Между прошлым и будущем

Травы, коренья, березовые сережки весили немного, но их было столько, что места в корзине уже не осталось. Можно было бы не беспокоиться об этом, но дорога была каждая минута. В мае все растения наливаются особой силой, что позволяет им выжить и оставить после себя потомство. Собирать их следовало в определенное время, чтобы сохранить все ценные свойства. Стоило чуть помедлить, и крапива уже не столько останавливала кровь, сколько обжигала руки, листья лопуха теряли упругость, а сурепка зацветала. Те же шишки лиственницы уже распустились, и ворожея не успела собрать семена.

Алена будто наяву слышала голос бабушки, которая наставляла ее, давала советы или ругала за нерасторопность.

Девушка повернула к реке. Она любила лес, за два года он стал для нее по-настоящему родным, но пора было возвращаться. На опушке стоял ее дом, построенный руками ее мужа. Прошло всего несколько часов с тех пор, как она покинула его, но уже успела соскучиться. Если бы не необходимость собирать травы рано утром, то позволила бы себе поваляться в постели, разбудила Всеслава нежными поцелуями и не спешила вставать, наслаждаясь его близостью.

Алена вздохнула. Всякий раз, стоило ей только подумать о муже, даже просто услышать звук молота, она не могла сдержать улыбку. Все ей напоминало о нем: лес, в котором она впервые встретила раненого незнакомца; тропинка, по которой он возвращался домой; река, над которой они встретили первый рассвет вместе.

Ворожея любила смотреть, как он работает. Как сильные натруженные мышцы блестят от пота, как на лице играют блики огня, как придирчиво разглядывает кузнец свою работу. Сколько радости было в глазах любимого, когда ему удавалось отлить или выковать новый плуг, удивительно прочную цепь или новое украшение для жены. Баловал Алену.

Больше всего она любила вечера, сумерки, в которых растворялись тревоги дня, а они с мужем оставались вдвоем. Рядом с ним никогда не было скучно, но даже молчание рядом не тяготило.

– Не спеши, ворожея, никуда твой кузнец не денется, – неожиданно прозвучал голос. – Обожди! Подарок у меня для тебя имеется.

Алена давно перестала бояться лешего, но по-прежнему настороженно относилась к его словам. Не ровен час, заиграет, зашутит от скуки или обиды. Вдруг решит, что она снова не так повела себя в лесу, и решит отомстить.

– Здравствуй, Хозяин! – девушка поклонилась. – Спасибо тебе!

Отказаться не могла, но и брать "кота в мешке" не собиралась. Кто знает, что задумал этот проказливый дух?

Гадать не пришлось. Прямо перед Аленой возникла воронка. Завертелась, вовлекая внутрь пыль, лепестки цветов, крошечных насекомых. Пространство над ней вдруг помутнело, пошло рябью и явило картину, которую девушка уже и не надеялась увидеть.

На мостках, с которых Алена в прошлом часто прыгала в реку, сидела Маша. Подруга поджала под себя ноги, не решившись опустить их в непрогретую воду. Она молча наблюдала за тем, как цапля высматривает лягушек, а может быть, и вовсе задумалась о чем-то своем. Видимо, почувствовав чужой взгляд, обернулась и закричала:

– Аленка!

– Машка!

Ворожея шагнула вперед, легко преодолев барьер между мирами, и оказалась на берегу Каменки. Подруга бросилась ей навстречу, крепко обняла. Плакала и смеялась, что-то спрашивала и обрывала себя на полуслове.

– Это ты, правда ты! – в сотый раз воскликнула Маша. – Где ты была все это время? Мы сбились с ног, пока искали тебя! Ни следа не осталось, кроме телефона.

Аленка отпустила подругу, продолжая удерживать ее за руки. Смотрела и не могла наглядеться. Мария изменилась за два года, повзрослела. Отрезала волосы по плечи, сменила любимые джинсы на свободное платье. Только глаза ее все так же сияли.

– Ты первая, – ответила ворожея. – Как ты, отец, бабушка?

– По дороге расскажу. Идем!

Алена сделала шаг и замерла, ощутив, что ее тело стало немного легче. Оглянулась. Дымка портала по-прежнему клубилась за ее спиной. Надолго ли? Не схлопнется ли она, отрезав девушку от дома?

– Нет, я ненадолго, – призналась она. – Я бы многое хотела тебе поведать, да не знаю, поверишь ли…

– Ты так странно говоришь, будто не местная. О платье я вообще молчу. Я такие только в учебниках по истории и старых сказках видела.

Ворожея повернулась, давая подруге возможность рассмотреть себя. Улыбнулась, когда ее взгляд упал на обручальное кольцо, которое Всеслав сам сделал. Снова попросила рассказать о родных. Обо всех хотела знать.

Многое случилось так, как она предполагала. Бабушка сначала искала внучку сама, потом с односельчанами, но ни Евдокия Макаровна, ни полиция и кинологи не смогли найти пропавшую девушку. Отец подозревал своих врагов, было готов заплатить выкуп, но никто не потребовал денег. Даже нанятый частный детектив сдался несколько месяцев спустя. Алена словно сквозь землю провалилась.

Ворожея чувствовала, как слова стали комом в горле. Пока она приспосабливалась к новому миру, училась, веселилась, ее близкие страдали.

– Бабушка Дуня винила себя в том, что не досмотрела и потеряла единственную внучку. Дядя Паша приехал к ней, когда она болела, и жил здесь почти целый месяц. Он очень изменился за это время, – продолжила Маша. – Твоя пропажа заставила его о многом задуматься и пересмотреть свои взгляды. Ой, как они обрадуются, когда увидят тебя!

– Они здесь? Оба?

В глазах Алены заблестели слезы. Как бы ей хотелось увидеть родных, хотя бы издалека, ненадолго. Ворожея рискнула бы, но помнила слова Макоши: в этом мире ее больше нет. Обернулась, увидела, что портал стал заметно меньше, его края будто оплавились и сжались. Она и сама чувствовала изменения, с каждой минутой будто теряла в весе и понемногу растворялась в пространстве.

– Машка, скажи им, что я их очень сильно люблю и никогда не забуду. У меня все хорошо, я счастлива, но не смогу остаться и вряд ли мы увидимся снова. Я вернулась туда, откуда появилась мама. Отец с бабушкой поймут. Не думаю, чтобы она не призналась им. А ты береги себя и ребенка.

– Откуда ты знаешь? – удивилась подруга. Она замерла, не в силах осознать тот факт, что за короткой встречей снова последует расставание. – Я даже Сашке еще не сказала…

– Я теперь многое знаю. Дождалась-таки жениха из армии?

– Конечно! Осенью свадьбу сыграли, на Покров. Аленка!..

Ворожея порывисто обняла подругу, развернулась и нырнула в узкую щель прохода между мирами. Портал вспыхнул за ее спиной и рассыпался мириадами искр. Они растворились в воздухе, не долетая до земли, не причиняя вреда цветам и травам.

Алена подхватила корзинку и продолжила путь домой. Слезы еще бежали по щекам, сердце сжималось от тоски, но это была светлая грусть. Встреча с Машей стала настоящим чудом, о котором Алена даже не мечтала. Подруга обрела счастье, бабушка жива и здорова, даже отец понял, что люди важнее денег. Быть может, и ему повезет встретить достойную женщину, с которой он начнет жизнь сначала.

Чем ближе была знакомая опушка, тем спокойнее становилось на душе. Пусть где-то там, далеко, но ее близкие продолжают жить. Ее дом теперь здесь.

В кузнице было тихо. Не стучал молот, не звенело железо в умелых руках кузнеца. Даже дыма не было видно. Алена насторожилась, пошла быстрее. Только бы не новая беда, подумала она. Степняков отогнали, теперь те не скоро оправятся. Со свенами заключили мир. Между собой русские князья тоже не враждовали.

В селе тоже было спокойно. Отшумела свадьба Зари с Радомиром. Подруга недолго дулась на Алену, а ее муж и вовсе назвал себя должником ворожеи: все никак не мог поверить своему счастью. Мал и вовсе с первых дней стал звать отчима отцом.

Даже Злата оттаяла. Поговаривали, будто сам туровский воевода к ней сватался. Девушка не подтверждала и не опровергала слухи: всем известна была репутация Тихомира, да и разница в возрасте у них была немалая, но с недавних пор вплетала ленту в косу, будто обручилась с кем-то.

Жизнь постепенно налаживалась, только установившаяся тишина пугала.

Алена вошла в сени, поставила корзинку на полку, толкнула дверь в дом. Всеслава застала за столом. Крепко задумавшись и ничего вокруг себя не замечая, он смотрел в пустоту. Держал в руках пояс, который ворожея только начала вышивать для него, наметив маленькие дубовые листья, родовой узор кузнеца. У ног мужчины лежал Вихрь, опустив лохматую голову на лапы. Дымка крутилась рядом, напрашивалась на ласку, не разделяя грусти хозяина.

Кузнец обернулся на шум, сорвался с места, сгреб жену в охапку, вздохнул с облегчением, словно избавился от тяжкой ноши. Алена обняла его за шею, прижалась к груди, вслушиваясь в стук его сердца.

– Думал, что ты не вернешься, – признался Всеслав. – Видел, как ты исчезла в каком-то странном мареве. Звал, но ты не обернулась.

– Неужели решил, что я уйду, не попрощавшись? – спросила Алена. Что за день такой? – Как же я там, без тебя? Без цепей приковал меня к себе. Никуда от тебя не денусь.

Поцелуй, жадный, страстный, немного грубый, прервал ее признания, но ворожее это было нужно едва ли не больше, чем мужу, – чувствовать, что она любима и желанна, знать, что она там, где должна быть. Как бы эгоистично это ни звучало, Алена не променяла бы нынешнюю жизнь на прежнюю. Новый мир стал ей по-настоящему родным, помощь людям – призванием, любовь Всеслава – наградой.