Глава 44 Раасвет

– Всеслав, – позвала Алена, но никто не откликнулся ей. Неужели привиделся, а вчерашний вечер был всего лишь несбывшейся мечтой?

Она быстро умылась, пытаясь прогнать остатки сна, оделась и выбежала на улицу.

Было еще слишком рано. Не стрекотали сороки, не чирикали воробьи. Только где-то деловито стучал дятел, занятый добычей пищи. Крошечная землеройка проскочила и скрылась в норе прежде, чем Дымка успела схватить ее за хвост. Кошка недовольно мяукнула и отвернулась, сделав вид, будто не очень старалась.

– Всеслав! – снова крикнула Алена.

– Здесь я! – отозвался мужчина. – Не хотел тебя будить, но раз ты проснулась… Пойдем, покажу кое-что.

Кузнец протянул руку, Алена вложила в нее свою и пошла следом за мужем. Не спросила, куда и зачем. Он здесь, рядом – чего еще желать?

Зеленая дымка молодой листвы окутала деревья, придавая им сказочный вид. Трава тонкими иголочками пробивалась из-под земли. Потревоженные птицы перелетали с ветки на ветку, с любопытством рассматривая людей. Один лишь зяблик запел простую, но такую задорную песню, что хотелось поддержать его.

Всеслав остановился на берегу реки, там, где Быстрая Листвянка уходила резко вниз, широкой лентой разливаясь по равнине, лишенной деревьев. Солнце медленно поднималось над горизонтом, разгоняя сумрак ночи, озаряя землю светом, даря тепло и надежду. Золотисто-желтая дорожка протянулась от огненного диска до другого берега реки, полотном пролегла по водной глади. Спящий мир оживал, тянулся к нему, как ребенок тянется к матери.

Алена видела десятки рассветов, но этот казался ей особенным. Он словно ознаменовал собой не просто утро нового дня, а начало новой жизни. Жизни, в которой не осталось тревог, недомолвок, печали. Жизни, в которой есть место только любви.

Сильные руки легли на живот девушки, прижали к крепкому мужскому телу. Стоять бы так вечность, ощущая тепло, исходящее от Всеслава, любоваться восходом солнца и ни о чем не думать.

– Нравится? – спросил кузнец, словно читая ее мысли.

– Ничего прекраснее я не видела.

– Замерзла? Пойдем домой!

– Зачем?

– Любить тебя буду, – шепнул Всеслав. Поцеловал ее в шею, плечо, развернул к себе, не оставив сомнений в том, какой смысл вложил в эти слова.

Алена поднялась на пальчиках, потянулась губами к губам, но вдруг оробела. Ловко вывернулась, подмигнула, пытаясь скрыть за улыбкой растерянность.

– Догони прежде! – крикнула она и бросилась бежать.

Влажная земля скользила под ногами. Девушка едва не поскользнулась, но сумела сохранить равновесие. В нескольких метрах от дома оглянулась, не увидела кузнеца. Может, зря затеяла эту глупую игру в догонялки? Вдруг он устал ждать и терпеть ее проказы?

– Попалась! – услышала она прежде, чем Всеслав подхватил ее на руки. – Теперь точно не отпущу!

После признания у реки сомнений не осталось: не отпустит. Алене и самой не хотелось этого. Страха не осталось. На смену ему пришли волнение, предвкушение, ожидание, когда муж, толкнув дверь, внес ее в дом, а псу приказал охранять снаружи.

От верхней одежды оба избавились почти одновременно. Всеслав наклонился, ухватил полы платья и начал медленно поднимать его вверх. Руки скользнули по лодыжкам, коленям. Поглаживая бедра, поднялись выше, к животу, ласково коснулись груди.

Алена, прикрыв глаза, ощущала каждое прикосновение еще острее. В горле пересохло, сердце гулко билось в груди. Желание пульсировало где-то внизу живота.

Первый поцелуй вышел неловким, а может быть, мужчина нарочно дразнил, то едва касаясь ее губ, то лаская их языком, усиливая напор и снова отстраняясь.

Ворожея не заметила, когда он успел снять рубашку, и теперь беззастенчиво рассматривала его. Красив, статен был ее муж. Она будто впервые видела его и понимала всех тех женщин, что провожали его долгими томными взглядами и вздыхали вслед.

Сама поцеловала его, не желая терять ни мгновения. Обвила руками его шею, прижалась всем телом к любимому мужчине, стремясь стать еще ближе.

– Я хотела сказать… – начала она. – Больше…

Всеслав не дал ей договорить. Его губы накрыли ее сначала очень бережно, но вскоре он забыл об осторожности. За него говорили его руки, его ласки, от которых желание становилось все сильнее.

Боль вспыхнула и погасла, словно спичка на ветру. Удовольствие было стократ сильнее, накрыв теплой волной. В нем растворились все тревоги и печали, как мужчина и женщина растворились друг в друге, став одним.

Кот, мелькнувший на мгновение в окне, шепнул "добро". Алена показала ему язык и спрятала лицо на груди мужа. Ноги еще дрожали, а сил спорить совсем не осталось.

…Это случилось так неожиданно, что Алена и не подумала предохраняться. Мысль возникла лишь пару часов спустя, но не напугала. Пусть, решила ворожея, даже если забеременеет. Родит мальчика с такими же синими глазами как у Всеслава.

– Чему улыбаешься? – спросил он.

– Глупости! – отозвалась Алена, чувствуя, как загорелись щеки. – Вдруг у нас будет ребенок?

– Я бы хотел дочь, такую же красивую, как ты.

Будто мысли ее прочитал, только наоборот. Точно колдун, но девушка счастливо улыбнулась.

– Я люблю тебя, – неожиданно для себя призналась ворожея и поняла, что действительно любит, и чувство это зародилось не сейчас, только она не хотела признавать его.

– И я тебя люблю, – ответил Всеслав, крепче обнимая жену. – С первой встречи полюбил, хоть и не сразу понял.

– И когда же тебя озарило? – продолжала допытываться Алена.

– Когда решил, что ты мне привиделась, что никогда не увижу тебя.

– Кикиморой звал… – снова припомнила она, а кузнец не стал оправдываться. Перекатился, подмяв под себя жену, и снова поцеловал. Ни слова не дал сказать.

***

Замужество больше не пугало Алену. Теперь, по прошествии времени она даже мысленно благодарила Марфу за то, что та расстроила их помолвку с Егором. Разве мог он сравниться с Всеславом? Разве сравнивают чистую ключевую воду с застоявшейся? Последнюю можно выпить по необходимости. Первой наслаждаешься, даже обжигаясь холодом.

Кажется, теперь настала очередь ворожеи заботиться о муже. Эта обязанность совершенно не тяготила ее, напротив, доставляла удовольствие. Ей нравилось готовить для него блюда своего мира и наблюдать за тем, как он сражался с макаронами, что так и норовили сорваться с вилки и шлепнуться обратно в тарелку. Алена радовалась возможности научить чему-то Всеслава, пусть даже такой мелочи, брала вилку в руку и кормила его. Конечно, подшучивала, но совершенно беззлобно.

Могла подкрасться сзади и нырнуть холодными руками под рубашку кузнеца. Тот вздрагивал, но стойко сносил ее шалости. Частенько в ответ на ее проделки закидывал жену на плечо, будто она ничего не весила, и относил в спальню.

– Доигралась! – говорил он серьезно, а она только улыбалась, предвкушая близость с любимым человеком.

Всеслав обещал ее любить и сдержал обещание. Счастья было так много, что порой ворожея задумывалась, за что боги даровали ей столько, чем она заслужила его?

Хотелось поделиться своей радостью с окружающими – не словами, потому что не было таких слов, чтобы выразить всю глубину ее чувств. Алена помогала делами – осматривала, лечила, выслушивала.

***

Желая изменить весь мир, все чаще задумывалась о Заре. Началось все со слов Всеслава о Радомире, который по-прежнему не мог забыть девушку, но не надеялся на взаимность. Несколько дней спустя Алена увидела его в компании Мала. Мальчик тянулся к мужчине, а тот никогда не отталкивал его. Охотно рассказывал ему о лошадях, даже сажал шестилетнего мальчика в седло, пока не видела мать.

Еще ворожея помнила, как подруга пела, когда провожали мужчин на войну. Радомир отправился раньше, но Заря не могла не знать, где он был.

Отчаянная, опасная идея, которая могла стоить ей дружбы, однажды возникла в голове Алены и с тех пор не давала ей покоя. Девушка отправилась в дом старосты и, пользуясь тем, что они с Зарей были одни, заявила с порога:

– У меня для тебя новость. Радомир вернулся…

– Радомир не новость, – прервала ее подруга, подняла глаза и снова вернулась к мытью посуды.

– Не скажи, – продолжила ворожея уже не так уверенно. – Я тетю Надю видела. Она сказала, что сын жениться собрался. Невесту из города привез.

– Мне-то что? Его жизнь!

Голос Зари прозвучал привычно ровно, только тарелка скрипела в ее руках, когда девушка принялась в третий раз протирать ее.

– Думала, тебе будет приятно узнать, что он тебя не побеспокоит. Теперь ему будет о ком заботиться…

Девушка, наконец, оставила посуду, вытерла руки, накинула на плечи шаль.

– Пойду поздравлю, – сказала она. – Я ненадолго. Подожди меня тут.

Алена кивнула, проводила ее глазами. Беспокойство заставило ворожею пойти следом. Вдруг она ошиблась? Может быть, придумала то, чего не было в действительности? Хотела проверить свою догадку, а получилось, что сыграла злую шутку.

Алена почти догнала подругу, хотела окликнуть, остановить, но та заметила Радомира и поспешила ему навстречу. Сложила руки на груди, спросила с вызовом:

– Говорят, ты женишься.

– Кто говорит? – удивился Радомир, обернулся, заметил Алену. Так прижала палец к губам, умоляя не выдавать ее.

– Люди говорят…

– Коли, говорят, значит, женюсь, – усмехнулся мужчина.

– Любишь ее? – продолжила допытываться девушка.

– Тебе-то что за дело?

– Надо, если спрашиваю. Так что?

– А если и так? Люблю, раз женюсь.

Заря вдруг шагнула к нему, обхватила руками его лицо и принялась целовать лоб, щеки, скулы.

– Нет, не отдам! – воскликнула она. Никому не отдам! Ты мой, только мой!

– Смотри, сама напросилась! – не остался в долгу Радомир, перехватив инициативу. – Я тебя за язык не тянул.

Алена улыбнулась и тихо отступила назад, скрывшись в зарослях орешника. Она свое дело сделала. Теперь друзья без нее разберутся.