Глава 13

Утро выдалось морозным и безветренным, а над Яриловкой повисло бледное зимнее солнце. Я сидел в горнице, пил травяной отвар и разглядывал податную книгу, в которой цифры заставляли тяжело вздыхать. То что я взял на попечение больше двух сотен человек и обязал их работать на меня, просто замечательно. А то что за каждый дом я должен был уплатить по пять серебрух в месяц, удручало.

Почему по пять серебрух? Да потому что кто-то в управе Воротынского поспешил и влепил Яриловке статус города. Преждевременно влепил, наверное Любомила постаралась. Как деревня мы должны были платить по пять медяков в месяц с дома, а теперь аж по пять серебрух. Мол благосостояние жителей выросло, расчехляй карман.

Возможно ценник был бы не таким значительным, если бы в управе не прознали про то что я плачу рабочим по золотому и две серебрухи в месяц. А так они посчитали, что забирать сорок процентов от заработанного с носа, весьма справедливо. Вот только у меня в Яриловке под сотню домов и с каждого нужно отдавать по пять серебрух. Пятьдесят золотых как никак. Деньги не малые.

Спасибо лесопилке, которая покрывает изрядную долю убытков. Но и это ведь не всё. Теперь я должен ещё и налог на производство платить. Раньше я вообще не платил налогов. Просто сбывал товар через агента, то есть Кирьяна. Теперь же с каждой единицы мебели должен отдать в казну десятину.

И ладно бы просто платить. Но нет! Мне ещё нужно всё это задокументировать и передать в управу подобного рода налоговую декларацию. Сколько произвёл, по какой цене сбыл, у кого закупал материалы и так далее. Одним словом геморрой тот ещё.

А ещё через две с половиной недели приедет сборщик налогов, а у меня перепись населения больше напоминает черновик двоечника. Тут зачёркнуто, тут замалёвано. Сразу видно что перепись составлял Петурах. Работу он выполнил конечно, так как смог, так и выполнил. А мне теперь сиди над этими каракулями и пытайся понять что здесь написано.

Злата сидела рядом и помогала сверять записи, водя пальцем по столбцам. От неё пахло ромашкой и свежим хлебом. Честно скажу, ей помощь отвлекала, так как мысли в этот момент были не о работе. Хотелось прижать её к себе покрепче и…

— Ярый, у тебя тут Захар дважды записан, — окликнула меня Злата ткнув пальчиком в строку. — И Мишка Чернов значится как «Черномазый Миха». Может заново перепись устроить? Давай я этим займусь.

— Да, надо было всё самому делать. Быстрее бы вышло. — Улыбнулся я и приобнял мою красавицу.

Мы просидели за книгой ещё с полчаса, когда на улице с южной вышки раздался окрик стражника:

— Сани на дороге!

— Если это Воротынская вернулась, я её скалкой огрею. — С ходу заявила Злата.

— Если это Воротынская, то я ей ворота не открою.

Я отложил перо и нехотя поплёлся к вышке. Оказавшись наверху, увидел добротные сани, больше походившие на карету, так как у саней была крыша. Запрягли их парой гнедых лошадей в нарядной упряжи. Боярских гербов не наблюдалось, но это явно кто-то из богатеев.

— Открывай, — бросил я стражнику и спустился вниз.

С тихим шелестом сани въехали в ворота и остановились рядом со мной. Из саней вышли трое мужиков. Да, именно так, не мужчин, а мужиков. Крепко сбитые, хоть и старые, а руки превращены в одну сплошную мозоль, что говорило о том что они знакомы с ремеслом не по наслышке.

Одеты в дорогие кафтаны из плотного сукна, подбитые горностаевым мехом, на поясах кожаные сумки с медными застёжками. На ногах сапоги из мягкой телячьей кожи с загнутыми носами. Спины прямые, подбородки задраны, а на лицах выражение людей знающих себе цену.

Старшему лет пятьдесят, крупный и широкоплечий, с аккуратно подстриженной седой бородой и тяжёлым взглядом. Он осмотрел частокол, вышки, крыши домов, и по еле заметному движению его бровей я понял что Яриловка его удивила. Видать ожидал увидеть три покосившиеся избы и забор из палок, а наткнулся на укреплённое поселение с двумя сотнями жителей.

Двое помоложе, лет по тридцать пять, стояли по бокам от старшего и молчали. Один с длинным носом. Второй коренастый, с красной мясистой физиономией и золотым перстнем на мизинце, который он периодически крутил большим пальцем.

В прошлой жизни я видел подобные делегации на стройке, когда приезжала комиссия из управления архитектурного надзора. Держались учтиво и улыбались вежливо, а за улыбками прятали предписание о приостановке работ и штраф, от которого у подрядчика моментально случался инфаркт.

— Доброго здравия. Ты Ярый что ль? — старший шагнул вперёд и протянул мне руку, которую я тут же пожал.

— И вам не хворать. С утра да, я был Ярым. А кто интересуется?

— Меня зовут Терентий Лукич. Я старшина ремесленной гильдии Дубровки. Со мной мастера высокой ступени Василий Игнатьевич и Степан Фёдорович. Есть у нас к тебе разговор, который может принести пользу как тебе, так и нам.

Голос у Терентия был гулки и неторопливый. Каждое слово он произносил с расстановкой, давая собеседнику время осознать значимость услышанного. Так разговаривают люди уверенные в том что их время стоит дороже чужого. А ещё я заметил что он мне тыкает. Да, в средние века почти все тыкают друг другу, но себя и своих коллег он называет по имени отчеству, а меня просто по имени.

— Раз ты, — начал я и с ходу выделил слово «ты» интонацией. — приехал поговорить, по идём. Поговорим у меня дома. И ребяток своих бери. Чего им на морозе сидеть?

Терентий нахмурился, будто я наступил ему на ногу, но огрызаться не стал. По пути мы молчали, а гильдейцы зыркали по сторонам стараясь запомнить всё что видят. Не удивлюсь если после их визита Яриловке присвоят статус мегаполиса и налоговое бремя снова вырастет.

Гости вошли в мою избу, расселись за столом и каждый из них положил руки на столешницу, демонстрируя открытость намерений. Весьма странный жест, ведь сидеть так определённо было неудобно. Злата молча поставила перед ними кружки с горячим отваром и кашей, а после ушла в нашу комнату, видя что разговор намечается серьёзный.

Терентий отхлебнул отвара, одобрительно кивнул и достал из поясной сумки свёрнутый берестяной лист. Развернул его перед собой и разгладил на столе мозолистыми ладонями.

— Ярый, значит так. Ремесленная гильдия Дубровки наслышана о твоих успехах, — начал Терентий и голос его зазвучал мягче, обволакивающе, как у страхового агента расхваливающего полис. — Твоя мебель произвела впечатление не только на Воротынского, но и на воеводу казанского. А это мягко говоря весьма серьёзный уровень. Гильдия ценит мастеров подобного калибра и предлагает тебе вступить в наши ряды.

Он подвинул бересту ко мне, и я пробежал глазами по тексту. Грамота была составлена аккуратным писарским почерком и содержала предложение о вступлении в гильдию на правах мастера первой ступени. Да и ежемесячный взнос был крошечным. По чьим-то меркам… Всего то сто золотых в месяц.

В прошлой жизни подобные организации назывались СРО. Вступительные взносы в них были такими, что половина мелких подрядчиков предпочитала работать нелегально, лишь бы не платить. Здесь гильдия, судя по всему, работала по тому же принципу. Плати и будь под крышей, не платишь, ну тогда жди неприятностей.

— Сто золотых в месяц, — прочитал я вслух и поднял глаза на Терентия. — И что я за эти деньги получу?

Терентий расправил плечи и заговорил с воодушевлением проповедника, которому дали возможность спасти чужую душу.

— Гильдия обеспечивает своим членам защиту от недобросовестной конкуренции и доступ к передовым технологиям обработки древесины. Кроме того, гильдейский знак на мебели повышает её ценность в глазах покупателя и…

— Стоп, — я поднял ладонь и Терентий осёкся на полуслове. — Давай по порядку. Передовые технологии обработки древесины. Какие именно?

Терентий переглянулся с Василием и тот забормотал про новые способы сушки досок и рецепты лаков. Одним словом их передовые технологии для меня были допотопными. Я выслушал предложение и тяжело вздохнул.

— Ярый, ты должен понимать, что без гильдейского знака, жизни тебе не будет. А работая с нами, ты не просто получишь поддержку, но и… — Начал было гильдеец меня запугивать и говорить о сомнительной выгоде сотрудничества с ними, как я тут же потерял терпение.

— Давайте на чистоту. — Произнёс я наклонившись вперёд. — Самые передовые технологии по обработке древесины у меня. Самая передовая лесопилка на всю округу тоже у меня. Моя мебель светится в темноте, а ваши мастера до сих пор лаком на яичном белке балуются. Защита от конкуренции мне тоже не нужна, потому что конкурентов у меня нет и в ближайшие века не предвидится. Юридическую поддержку я обеспечу себе сам, ибо законы читать умею и дьяков из управы гонять уже научился. А ваш гильдейский знак на моей мебели ценность не то что не повысит, а наоборот уменьшит её ценность. Ведь я делаю уникальный товар, а не штампую одно и тоже десятилетиями в отличии от вас.

Я откинулся на лавке и посмотрел Терентию в глаза.

— Давай без этого цирка. Чего ты реально хочешь?

В горнице наступила тишина. Терентий медленно выпрямился, и мягкая обволакивающая интонация слетела с него разом, обнажив жёсткий металлический голос.

— Хорошо. Раз ты предпочитаешь говорить напрямик, то так и поговорим, — Терентий хрустнул шеей, будто собирался драться и наклонился вперёд. — Гильдия желает узнать рецепт твоих столов. Состав прозрачного материала и причину почему он светится. Мы понимаем что это твоё изобретение и готовы компенсировать передачу знаний на щедрых условиях. Однако если ты откажешься делиться, гильдия будет вынуждена принять меры к защите рынка от продукции неустановленного происхождения.

— «Неустановленного происхождения», — повторил я и усмехнулся. — Таких красивых угроз я ещё не получал.

— Твоя мебель не проходила гильдейскую экспертизу, состав заливочного материала неизвестен, а светящаяся древесина вызывает вопросы у покупателей и у властей. Гильдия вправе подать прошение в боярскую управу о проверке производства на предмет использования запрещённых средств, а также колдовства. И поверь, управа такое прошение рассмотрит с большим интересом.

— Как я и сказал, обслугой из управы вам меня не запугать. Если больше вам нечего сказать, то выметайтесь из Яриловки, к чёртовой матери. — Холодно произнёс я вставая из-за стола.

Терентий побагровел, желваки на его скулах заходили ходуном, а пальцы сжались в кулаки. Но он сдержался, потому что был не дураком и понимал что скандалить в чужих владениях где полно стражи, не лучшая затея.

— Ты пожалеешь об этом решении, — процедил Терентий поднимаясь с лавки и одёргивая кафтан. — Гильдия не привыкла получать отказы. Так или иначе мы всё узнаем. По слухам фабрика у тебя не маленькая и народа там работает много. А люд всякий бывает. За звонкую монету с радостью всё расскажет или спалит к чёртовой матери всю фабрику.

— В таком из случаев я тоже скажу пару ласковых. — Прорычал я. — Если мою фабрику не дай бог спалят, то следующим сгорит твой дом, вместе с тобой.

— Ха. Знал бы ты щенок сколько я слышал таких угроз. — Усмехнулся Терентий, поднялся из-за стола и пошел к выходу.

— Мои угрозы отличаются от тех с которыми ты сталкивался. — Зло сказал я и потянулся к живе.

В эту же секунду дубовый стол за которым сидела троица развалился рассечёный на десятки фрагментов. Это весьма впечатлило спутников Терентия, да и его самого. Только прожженый ремесленник быстро взял себя в руки, а вот его товарищи секунд двадцать смотрели на меня с праведным ужасом.

— Путник? — Хмыкнул Терентий зависнув в дверном проёме. — Учтём и это.

Троица спешно покинула мою избу, прыгнула в сани и укатила обратно в Дубровку. Злата подошла сзади и положила руку мне на плечо.

— Они вернутся? — тихо поинтересовалась она.

— Сами нет, точно не вернутся. Но у таких нелюдей руки куча связей. Натравят кого-нибудь, подадут бумагу в управу, а после будут сидеть и ждать пока чиновники сделают за них грязную работу. Я этих гильдейских крыс в прошлой жизни навидался. Схема везде одна и та же, что в двадцать первом веке, что в средних.

Злата обняла меня покрепче и ничего не сказала. За время нашего знакомства она идеально понимала когда стоит что-то говорить, а когда нужно дать тишине повиснуть в комнате и просто быть рядом.

Следующая неделя прошла без происшествий, если не считать того что Древомир достал меня своим нытьём. «Ну и подмастерье, бестолочь! Ты должен делать мебель, а не ломать её!». При этом дед с радостью сделал новый стол. Хотя что значит сделал? Он просто выбрал один из столов со склада и привёз в избу сказав «Ну вот! А то живём как сапожник без сапог! Делаем лучшие столы на Руси, а сами жрём за какой-то рухлядью!».

Злата тихонько шепнула мне на ухо «Так он доволен или разозлён?». Я ответил что у деда биполярное расстройство личности. Злата звонко рассмеялась и на этом вопрос со столом был закрыт.

На восьмой день после визита гильдейцев, в Яриловку прибыл Кирьян. На этот раз без баржи. Где-то арендовал пятьдесят саней и прибыл на них. Должен сказать зрелище было то ещё. Всю улицу заставили санями, а лошади выдыхая облака пара требовали передышки, воды и сена. И тем и другим мои люди обеспечили бедных животных.

Обычно Кирьян въезжал в деревню с широченной ухмылкой и басовитым хохотом. Сегодня же он был молчалив и даже ссутулился.

— Ярый. — Кирьян спрыгнул с саней и протянул мне руку не улыбаясь. — Есть разговор.

Спустя пару минут мы сидели у меня в избе. Кирьян плюхнулся на лавку, передал мне тысячу золотых за прошлую партию и стащил с головы шапку, обнажив лысеющую макушку, блестящую от пота. Злата поставила перед ним кружку с горячим отваром, Кирьян благодарно кивнул ей и отхлебнул.

— О чём хотел поговорить? — Спросил я.

— Не столько поговорить, сколько сообщить.

— И судя по твоему тону вести у тебя паршивые. — Ухмыльнулся я.

— Так и есть. — Кивнул Кирьян. — Ремесленная гильдия подала заявление в боярскую управу. А в этом заявлении обвинение в «колдовском происхождении» твоей мебели. Формулировка такая: «Мебель, произведённая мастером по прозвищу Ярый, из поселения Яриловка, имеет признаки магического воздействия. Данный предмет интерьера способен нанести серьёзный вред здоровью и даже вызвать летальный исход». В заявлении они ссылаются на гибель какого-то холопа. Я копнул поглубже и выяснилось, что он нёс поросёнка барину, оступился и ударился виском об угол твоего стола. Так то холоп помер конечно, но точно не от магии.

— Да уж. Написано красиво, — оценил я. — Правда ничего доказать всё равно не смогут.

— Ярый, ты не понимаешь, — Кирьян наклонился через стол и голос его стал глуше. — Прошение дошло до нового дьяка. Козлович-то сбежал, помнишь? Так вот, на его место поставили какого-то Никифора Семёновича, мужик из Казани. Его лично назначил воеводой. Я о нём наводил справки, и все в один голос твердят что подкупить его нельзя. То ли честный, то ли настолько хитрый что цену ещё никто не угадал. Он прошение принял к рассмотрению и назначил проверку. Через месяц приедет к тебе, а до тех пор приказал наложить полный запрет на продажу твоей мебели. Никаких сделок, никаких отгрузок, пока проверяющий не осмотрит мастерскую и не составит заключение.

— Плевать, пусть приезжает. Мне скрывать нечего, а значит через месяц запрет снимут. И как думаешь что будет с ценами на дефицитный товари исчезнувший с рынка? — Заговорщически спросил я прищурившись.

— Цена вырастет! — Воскликнул Кирьян вскочив с лавки.

— Именно так! — Улыбнулся я. — Потому что запретный плод сладок, а запретная мебель ещё слаще! Можно сказать они своим запретом сделали для нас бесплатную рекламу, на всю страну. Покупатели будут готовы друг другу шеи посворачивать лишь бы заполучить хотя бы один стол из наших рук.

— Ха-ха-ха! А я сразу и не подумал об этом! — Воскликнул Кирьян расхохотавшись.

— Если бы ремесленники на меня жалобу не подали, то я бы сам на себя пожаловался. Не корысти ради, а прибыли для.

— Ну ты бошковитый конечно! Может в нашу гильдию вступишь? С такими мозгами ты точно в минусе не останешься.

— Меня и тут неплохо кормят.

— Тоже верно. — Кивнул Кирьян. — В таком из случапев я заберу всё что есть на складе, увезу к себе и буду ждать пока запрет не снимут, а после распродам всё в тридорого и приеду за новой партией!

— По рукам, — я пожал руку Кирьяна и он наконец то стал похож сам на себя.

Честный, громкий и весёлый. А не та бледная тень что ещё полчаса назад приехала в Яриловку.

— И ещё одно. Кирьян, я хочу чтобы ты понимал что гильдия от нас не отвяжется. Запрет снимут, но они придумают что-нибудь ещё. Так всегда бывает с людьми, которые не могут получить то что хотят. Они начинают гадить исподтишка, и чем дольше не получают желаемого, тем изощрённее становятся их пакости.

— Знаю, — кивнул Кирьян и физиономия его посерьёзнела. — У меня с гильдейскими свои тёрки ещё с тех времён когда я торговал пушниной на пристани. Они у меня однажды партию соболей конфисковали «для проверки качества», а вернули обглоданные мышами шкурки и акт о несоответствии товара. Я тогда едва не разорился. Так что про методы этих уродов я знаю непонаслышке.

— В таком из случаев будем вместе думать как прижать им хвост. Благо заработанного золота должно хватить чтобы осложнить этим товарищам жизнь.

— Только без чернухи. На убийства или поджоги я согласия своего не даю. — Сразу завил торговец.

— Разумеется. Мы найдём другой способ как с ними разобраться. И ещё одно. Если услышишь что-нибудь про нового дьяка, дай мне знать. Мне нужно понимать с кем предстоит иметь дело.

— Договорились, — пообещал Кирьян выходя из избы.

Через три часа сани ломились от предметов мебели. Хоть сани были не малого размера, но туда было физически невозможно запихнуть больше четырёх стлов и восьми табуретов за раз. Кирьян лично руководил погрузкой, бегая от саней к саням и покрикивая на грузчиков, которые по его мнению слишком грубо обращались с товаром.

Когда последний табурет был уложен и укрыт рогожей, Кирьян взобрался на передок, подобрал вожжи и обернулся ко мне с улыбкой на лице:

— Ярый! Через месяц вернусь за новой партией! И привезу расчёт за эту!

Сани тронулись, кольчужники пристроились по бокам, и обоз покатил к воротам, скрипя полозьями по утрамбованному снегу. Спустя пару минут Кирьян вместе с моей мебелью скрылись из виду, оставив после себя лишь борозды от полозьев.

Я остался стоять у ворот и смотрел вслед ушедшему каравану. Ну что? Теперь нужно подготовить мастерскую к визиту чиновника, разобраться с гильдейскими интригами и при этом не подохнуть от рук служителей чернобога.