Глава 16

Велимудр стоял в трёх шагах от меня и с интересом заглядывал в мои глаза.

— Что за фокусы⁈ — Возмутился я понимая что через мгновение леший размозжит мне череп.

Велимудр осмотрел меня с ног до головы, а после удовлетворённо кивнул.

— Проверку ты прошел, — коротко ответил старик. — Когда разум тонет в потоке живы, он обнажает свою суть. Всё что ты прячешь за повседневной суетой, выплёскивается наружу. Если бы твоё сердце утонуло во тьме, то лешак проломил бы тебе голову.

— Шикарно. — выдохнул я дёрнув рукой, но не смог пошевелиться. — И что дальше?

Я покосился на лешего занёсшего булаву сплетённую из корней над головой. Громадина стояла неподвижно, ожидая приказа своего создателя.

— А дальше… — Велимудр махнул рукой и корни прижавшие меня к дубу потянулись обратно к лешаку, даруя мне свободу.

— Спасибо. — Рыкнул я потирая передавленные запястья которые уже начинали синеть. — Теперь я воин света или как вы это называете?

— Света? Хе-хе! Увы нет. Ты отринул тьму, но и свет тоже отверг. — Рассмеялся Велимудр и я моментально напрягся отпрыгнув подальше от него.

Ведь кто знает что ему на ум придёт?

— Успокойся. Ты выбрал нейтралитет. Такой же выбор сделал и я в своё время.

— И что это значит? — Нахмурился я.

— Это значит что судьба у тебя не завидная. Тебе суждено поддерживать баланс в этом мире, не позволяя ему скатиться во тьму.

— Погоди. В каком смысле? Ты же только что сказал что я должен придерживаться нейтралитета, но потом говоришь что должен бороться с тьмой? Не кажется ли тебе что тут есть какое-то противоречие?

Велимудр расхохотался, и его раскатистый смех разнёсся по поляне. Отсмеявшись он произнёс:

— Зло само найдёт путь в людские сердца. Жадность и зависть прорастают в человеке без всякой помощи. А вот добро… Добро весьма хрупкая материя. Его нужно взращивать, поддерживать и создавать. Вот в чём твоя задача. Не воевать со злом напрямую, а строить то, ради чего люди захотят жить. Показать далёкий горизонт к которому они захотят стремиться. И тогда баланс сохранится, потому что свет не даст тьме поглотить этот мир.

Я откинул голову назад и уставился в серое зимнее небо, по которому ползли тяжёлые снежные тучи. Строить, а не ломать, забавно, ведь я и в прошлой жизни занимался тем же самым, строил дома и реставрировал старые усадьбы, возвращая им жизнь. А здесь построил деревню и мастерскую, собрал вокруг себя людей и дал им работу с крышей над головой. Выходит я инстинктивно делал то, что предначертано?

— Отлично. Свою задачу я понял, а вот насчёт тебя старый остался вопросик. Если ты тоже выбрал нейтралитет, то что ты привнёс в жизнь людей? Какие идеалы в них взрастил? Какой горизонт показал?

Велимудр тяжело вздохнул и потупил взгляд. Выражение его лица резко изменилось, он будто постарел на тысячу лет. Весёлость исчезла, уступив место тоске.

— А я Ярый провалился по всем фронтам. Думал что посаженные мной рощи помогут человечеству, но в конечном итоге, я лишь раззадорил тьму…

Вот это откровение. По крайней мере он честен с собой. Я подошел ближе и положил ему руку на плечо.

— Не печалься. Прорвёмся. — Улыбнулся я и подмигнул Велимудру.

— Матушка земля всё равно найдёт способ как выправить баланс. Через нас с тобой или через кого-то ещё. Даже я на её фоне лишь новорождённое дитя.

В правом верхнем углу мелькнуло новое сообщение:

Произведена синхронизация со священной рощей.

Скорость поглощения живы: + 1250 единиц в минуту.

— Охренеть… — присвистнул я понимая насколько сильно вырос мой энергетический потенциал после того как леший чуть не размозжил мне череп.

Сейчас в моё тело вливался чудовищный поток живы. При этом он не задерживался в теле. Я стал чем-то вроде проводника, через которого течёт энергия которой я могу пользоваться при необходимости. А если такой необходимости нет, то священная роща распыляет эту энергию на всю округу, исцеляя растительность, животных и людей.

— Теперь я сам своего рода священный дубок. — Улыбнулся я.

— Скорее дубоголовый ученик, который превзошел свою учительницу. Но меня пока не переплюнул. — Усмехнулся Велимудр.

— Кстати о учительнице. Пелагея говорила что я упёрся в стену и для того чтобы перейти на новый уровень…

Велимудр поднял ладонь и я осёкся на полуслове.

— Нет никаких уровней, — снисходительно ответил старик. — Все эти уровни лишь конструкция твоего разума. Вы с Пелагеей привыкли мыслить ступенями, построенными на иерархиях. Но жива не знает ступеней, ей плевать на условности которые вы сами же и придумали. Забудь об уровнях. Расти так же, как это делает дерево.

— Опять какая-то философская чушь. — Скептически произнёс я. — У дерева есть чёткий механизм роста. Корни тянут воду, камбий наращивает древесину, фотосинтез даёт энергию. Каждый процесс можно измерить, описать и повторить.

Велимудр усмехнулся и зашагал прочь с поляны, жестом приглашая следовать за ним. Я отряхнул тулуп и двинулся следом.

— Дереву не нужно думать о росте чтобы расти, — бросил старик через плечо, перешагивая через поваленный ствол. — Оно не планирует куда пустить корень и на сколько сантиметров нарастить кору за сезон. Оно просто живёт и тянется к солнцу, а рост происходит сам по себе. Вот и ты найдёшь способ стать лучше, если перестанешь считать единицы, уровни и гоняться за силой которой уже обладаешь. Её нужно лишь раскрыть.

Мы вышли из рощи и углубились в ельник. Снег здесь лежал плотнее, и ноги проваливались по щиколотку.

— Ненавижу философов. Вместо чётких ответов вечно несут какую-то расплывчатую чушь.

— В отличии от тебя дерево не жалуется. Ему ветку сломали, оно вырастило новую. Его молнией обожгло, оно затянуло рану корой. Не потому что умное, а потому что другого выхода нет. Вот и у тебя другого выхода нет, Ярый. Живи, строй, защищай, а жива сама подскажет куда направить свои силы.

Я промолчал, потому что говорить было не о чем. С этой простой задачкой не справился Велимудр проживший тысячи лет, но он хочет чтобы справился я, пенсионер? Звучит слишком амбициозно. Впрочем, с подобными задачами я справлялся всю прошлую жизнь. Когда нужно из дерьма и палок починить древние строения, попутно поняв как их вообще строили.

Мы шагали по зимнему лесу обратно в Яриловку, и утренний свет пробивался через ветви, расчерчивая снег золотистыми полосами. Где-то впереди, за ельником и бором, дымила трубами моя деревня, и двести с лишним человек начинали обычный рабочий день.

Раньше я просто защищал их, а сейчас… После того как почувствовал биение их сердец. После этого я стал относиться к ним как к родственникам или собственным детям. Не знаю. Что-то неуловимо изменилось. Чувство единения со всем сущим отступило, но оставило после себя теплоту в моей душе. И что-то мне подсказывает что она останется со мной навечно.

Велимудр шёл впереди, постукивая посохом по утоптанному снегу, и напевал себе под нос что-то протяжное на том же незнакомом языке. Мелодия была простой и повторяющейся, и через пару минут я поймал себя на том что шагаю ей в такт.

Расти как дерево. Не думать о росте, а просто жить и делать своё дело. На стройке Степаныч говорил похожее, когда я переживал из-за сроков сдачи объекта: «Ванька, не дёргайся. Клади кирпич за кирпичом, и стена вырастет сама. А будешь суетиться, кривую стену сложишь и придётся ломать.». Эх, выходит в погоне за силой, я этой самой силы и не смогу достигнуть? Чёртова эзотерическая хрень. Всё вроде просто, но одновременно невероятно сложно.

Спустя час из-за поворота показалась Яриловка, я сощурился и замедлил шаг, потому что у южных ворот стояла лошадь. Не деревенская кобыла из тех что тянут подводы с дровами, а крупный, вороной конь. Пар из его ноздрей вырывался мощными струями, а рядом стоял высокий прямой всадник в чёрном дорожном плаще поверх кольчуги, звенья которой поблёскивали в просветах ткани.

Гость надвинул капюшон весьма низко, так что издали лица не разглядеть. Зато по выправке было ясно что к нам заглянул человек служивый. Я прибавил ходу и через минуту остановился в пяти шагах от всадника. Тот повернул голову в мою сторону, но капюшон не откинул. Из-под ткани виднелся массивный подбородок с аккуратно подстриженной тёмной бородкой.

— Что случилось не пускают? — окликнул я, разглядывая гостя.

— Не твоё дело. — Холодно ответил всадник.

— Да как раз моё. — Улыбнулся я. — Меня Ярым звать. Я староста.

Гость осмотрел меня с ног до головы и так же холодно ответил:

— А я государев человек. Приехал по делу. Открывай.

— Государь далеко. А дела они знаешь, разные бывают. — Произнёс я и ощутил как гость напрягся.

Не говоря ни слова, он сунул руку за пазуху и достал свёрнутую в трубку грамоту, перевязанную чёрной тесьмой. На тесьме болталась восковая печать, тёмная, почти бурая, с чётким оттиском двуглавого орла, в когтях которого я разглядел скипетр и державу. Безопасность в эти времена хромала, так как печать подделать могла любая обезьяна, но приходилось верить на слово.

Я принял грамоту и повертел её в руках, не торопясь вскрывать. Бумага плотная, хорошей выделки, тесьма шёлковая. Подделать такое в деревенской глуши было бы сложно, а то и невозможно. Скорее всего гость прибыл оттуда, откуда и заявляет. А если и нет, то ему же хуже. Места у нас глухие, а река быстрая. Труп унесёт так далеко, что и не узнаешь откуда он приплыл.

Открыв грамоту я увидел полотно текста:

Содержание сводилось к следующему: «государева канцелярия направляет доверенного служивого для осмотра поселения Яриловка и лесной мастерской при нём, с целью установить благонадёжность старосты, источники дохода и отсутствие запрещённых практик. Проверяющему надлежит оказать содействие и обеспечить доступ к производственным помещениям.»

Ниже была практически нечитаемая подпись. А рядом печать дублировующая ту что на тесьме, с двуглавым орлом и скипетром.

— И по какому же делу ты прибыл? — полюбопытствовал я, убирая грамоту за пазуху.

— Не твоего ума дело, — отозвался всадник всё так же холодно.

Я усмехнулся и махнул стражнику на вышке.

— В таком из случаев, добро пожаловать. Чувствуй себя как дома, но не забывай что ты в гостях. — Последнее слово я произнёс с нажимом, обозначая неприкрытую угрозу.

— Я везде в гостях. — Хмыкнул всадник и запрыгнул на коня.

Засов лязгнул, створка отошла в сторону и всадник въехал в образовавшийся проём. Конь ступал по утоптанному снегу, не шарахаясь от незнакомых запахов и не косясь на стражников.

— Поживёшь на постоялом дворе, — крикнул я ему вслед. — Комнату Дуська выделит, коня определим в конюшню. Но не бесплатно.

Всадник коротко кивнул будто вопрос денег его не волнует в принципе. Видать и правда государев человек, а казна оплачивает все расходы. Я указал ему в сторону постоялого двора и услышал быстрые шаги. Это был Тарасу.

— Присмотри за гостем. Тихо и ненавязчиво.

Охотник прищурился провожая взглядом чёрную фигуру, ведущую коня к постоялому двору.

— Надеюсь у него в тулупе шило не зашито, — негромко обронил Тарас и ушел прочь.

Да, в прошлый раз вышло весьма паршиво. Но я сомневаюсь что государь прислал убийцу по мою душу. Если бы он хотел меня прибить, прислали бы не одного всадника, а десяток путников. Всю Яриловку за полчаса с землёй сравняли бы, а меня казнили на месте или отвезли на виселицу.

Этот же приехал один и грамоту вручил. Стало быть это инспекция, а не казнь. Что-то в последнее время проверяющие прямо-таки зачастили. Оно и понятно, Яриловка кардинально изменилась за эти месяцы. И все хотят знать как так вышло?

Мимо меня прошел Велимудр и на ходу хмыкнул:

— Государев человек в глухой деревне, это либо награда на пузо, либо топором по шее. Как бы там ни было, не стоит ему мешать.

— Да кто ж ему мешать собирается? Пусть смотрит. Мне скрывать нечего.

На следующий день ближе к обеду меня перехватил Тарас. Охотник возвращался с обхода периметра и подошел ко мне у колодца, где я набирал воду для Златы.

— Пришлого зовут Силуян, — негромко доложил Тарас, привалившись плечом к срубу колодца. — Говорит мало, ест много. Встал с рассветом и пошел бродить по деревне. Обошел каждый двор, осмотрел частокол, постоял у мастерской, заглянул на стройку к Григорию. Мужиков расспрашивал про столы, про жалованье, про порядки в Яриловке. Причём спрашивал мягко, без нажима. С каждым перекидывался парой фраз, угощал мужиков папиросами и даже пару шуток отвесил, а потом пошел дальше.

— И что мужики? — уточнил я, поднимая ведро из колодца.

— Мужики сказали что он им понравился. Мол компанейский. Зла за ним не чувствуют. Общался по-свойски, нос не задирал. Переселенцы тоже языками зацепились, хвалят тебя и жизнь в Яриловке. Но самое занятное вот что. Когда Силуян возвращается на постоялый двор, он садится в угол и мелким почерком записывает что-то на бересту. Пишет подолгу, час, а то и больше.

— Да пусть пишет. Явно отчёт какой-то составляет. — Отмахнулся я. — Кстати, а тебя он заметил?

— Ага. — кивнул Тарас. — Поймал мой взгляд на постоялом дворе, подмигнул, а после отвернулся и продолжил писать. Силуян прекрасно понимает что за ним наблюдают, и его это нисколько не беспокоит.

Я поставил ведро на край сруба и потёр висок. Силуян вёл себя именно так, как ведут себя грамотные ревизоры. В прошлой жизни к нам на объект приезжали инспекторы из Ростехнадзора, и лучшие из них действовали по тому же алгоритму. Приходили тихо, разговаривали с рабочими по-человечески, записывали наблюдения и только потом предъявляли акт, в котором каждый пункт подкреплялся конкретными фактами нарушений.

— Ну и славно, — улыбнулся я. — Мужикам скажи чтобы не юлили и отвечали честно. У нас на производстве всё впорядке. А если не в порядке, то пусть Силуян ткнёт меня носом. Я с радостью эти недочёты поправлю.

— Ха! Вот это ты придумал. Хочешь его использовать себе на пользу? — Тарас расплылся в широкой улыбке.

— Ну а чего нет то? Раз работает на государя, а я плачу государю налог, то стало быть в какой-то степени Силуян получает зарплату из моего кармана.

— Ох и крамольные мысли говоришь, Ярый. — Покачал головой Тарас. — Но если задуматься то чертовски верные. Ладно, продолжу наблюдение, а там решим что с ним делать.

Тарас ушел, а я вернулся к делам. Ведь их у меня было невпроворот!

Следующие два дня прошли в бесконечных заботах. Поправить защитный контур рун на частоколе Яриловки, укрепить стены мастерской, закупить и расставить капканы, организовать мужиков для копки волчьих ям и многое, многое другое. А ещё в перерывах я слушал доклады Тараса, увы ничего нового он не сообщил. Да это было и ни к чему. Ведь на утром третьего дня Силуян заявился ко мне сам.

Я завтракал в горнице, а Злата убирала со стола, когда в дверь постучали.

— Войди, — крикнул я не вставая.

Дверь открылась и на пороге появился государев человек. Впервые я увидел его без капюшона. Лицо оказалось жёстким и сухощавым, лет под сорок, с глубоко посаженными серыми глазами и тонким прямым носом, перебитым в переносице и чуть смещённым вправо.

Тёмные коротко стриженные волосы были прилизаны назад, а на правой скуле тянулся старый рубец, уходящий под линию челюсти. Человек повидавший множество драк и как минимум сумевший в них выжить.

— Хочу осмотреть мастерскую, — без предисловий перешел к делу Силуян.

— Есть будешь? — Спросил я запихивая в рот жареную картошку.

— Я сыт. — коротко ответил он.

— Жаль, картошка с салом. — Улыбнулся я и наколол ещё пару золотистых картофелин.

— Змей. — Усмехнулся Силуян и сел на лавку напротив меня.

Злата выдала ему вилку и кружку морса, после чего мы стали молча есть из одной сковороды, которая очень быстро закончилась.

— Как думаешь, за сковороду картошки я могу купить твоё расположение? — Серьёзно спросил я.

— Сомневаюсь. — Покачал головой он.

— Ну тогда поехали. Буду сдаваться с потрохами. — Вздохнул я поднимаясь из-за стола.

Мы вышли из дома, после чего направились на конюшню, где сами же запрягли в сани коня Силуяна и поехали в сторону мастерской.

Дорогу до мастерской Силуян провёл молча, разглядывая лес по сторонам саней и изредка оборачиваясь назад, будто проверял не следует ли кто за нами. Я с расспросами не лез. Захочет сам заговорит, а если нет, то тоже неплохо. Послушать тишину в последнее время удаётся не часто.

В мастерской я провёл экскурсию по всему производственному циклу, от заготовок до готовых столов на складе. Показал верстаки, станины, обжиг досок, объяснил откуда берётся прозрачная заливка и как работают слизни в дубовых кубах.

У кубов Силуян задержался дольше всего. Он простоял у ближайшего минуты три, прислушиваясь к влажному бульканью доносящемуся изнутри, и один раз наклонился посмотреть на щупальце, высунувшееся из нижнего отверстия.

— Живое, — уронил он без вопросительной интонации.

— Ага, наш домашний питомец, — подтвердил я. — Кормим его всем что под руку попадётся. Костями от скота, бурьяном, древесными отходами. А он в благодарность даёт нам эпоксидку.

— Рисково. — подметил Силуян.

— Да нет. Зверь не опасен если его не дразнить и не совать руки куда не надо. — Парировал я.

Силуян кивнул понимая что в моих словах есть смысл и мы пошли дальше. Он достал из подсумка полоску бересты, огрызок угольного карандаша и сделал пометку мелким аккуратным почерком. После чего убрал бересту обратно и перешёл к складу, где осмотрел готовую продукцию.

Когда экскурсия завершилась, Силуян посмотрел на меня и кивнув каким-то своим мыслям впервые за всё время двинул длинную речь:

— Значит так, староста. Я увидел всё что хотел, и вот что я тебе скажу…