Глава 11. Марта

Я очень люблю пятницу и всегда её жду. Но сегодня по моим ощущениям не очень добрая пятница. Я просыпаюсь сама, без будильника, и мне не приходится долго гадать о причине моей неудовлетворённости. Максим. Он всё понял неправильно и не захотел меня слушать. Возможно, он был на эмоциях, а успокоившись, уже осознал, что погорячился и захочет объясниться со мной. Но разве Артём даст нам возможность поговорить?

В квартире тишина — наверняка, Тёмка ещё дрыхнет. У меня возникает шальная мысль, которая сначала шокирует, но потом заставляет меня улыбаться. Сонечка всегда говорит, что за своё счастье надо бороться. Мне хочется думать, что она права, правда, по моим наблюдениям, до сегодняшнего дня она вела борьбу против своего счастья. Не уверена, что именно сегодня что-либо изменилось. Но прямо сегодня мне могут пригодиться её наставления.

На огромных настенных часах — шесть утра. Конечно, все нормальные люди ещё спят. Я имею в виду тех нормальных, у которых рабочий день не начинается в семь утра, а до места работы не ехать пару часов. Таких я считаю несчастными. Если бы не моя дисциплинированность, то просыпалась бы я не раньше десяти.

В гостиной темно, а Артём раскинулся на моём огромном диване, как морская звезда, и тихо похрапывает. Я подхожу ближе и с умилением его разглядываю. Какой же он красивый! Честно говоря, он самый красивый из всех моих братьев и самый сложный. И кому такое счастье достанется?

Мама боится, что Тёмка вообще никогда не женится. А я вот думаю, что переживать больше следует за старших. Антону уже тридцать, и со своей Инной они уже два года живут вместе, но оформлять отношения почему-то не торопятся. А пора бы и о детках подумать, ведь Инна тоже уже не девочка. А мне так хочется племяшек понянчить.

А Андрюшке двадцать восемь, и в Канаде у него есть Анфиска. Не какая-нибудь Селеста или Адалин. Мы с мамой смеёмся — надо же было уехать из страны, чтобы встретить на другом конце мира Анфису. Но и эта парочка не торопится жениться, у них карьера на первом месте.

А Артёмку я сама не хочу никому отдавать. Наверное, это ужасно, но мне страшно подумать, что он сможет любить какую-то девушку больше, чем меня. Я чувствую себя отвратительной эгоисткой и никому о своих страхах не рассказываю. Хотя, у Тёмки были девушки, и они мне нравились. Я даже жалела их, а всё потому, что отношение брата к ним было несерьёзным и безответственным. Мама говорит — не влюбился ещё.

А я, наверное, влюбилась.

Моя внезапная влюблённость тоже не кажется мне нормальной. Ну, сколько я знаю Максима? Да, откровенно говоря, я и не знаю его вовсе. Зато столько всего чувствую! А от своих неприличных желаний я даже наедине с собой краснею. Интересно, а что он думает обо мне? И хотел бы он зайти со мной дальше поцелуев? Хм, поцелуЕВ! Всего-то и был один недолгий поцелуй… Зато какой!

В ванной я стараюсь делать всё очень тихо, чтобы не разбудить Тёмку. Но слишком долго вожусь с волосами, а ещё дважды смываю макияж с лица и наношу его снова. Всё — я готова! Выходя из ванной комнаты, я тихонечко закрываю дверь, и она, гадина, щёлкает. Звук кажется оглушительным, я вздрагиваю и долго привожу в порядок дыхание. Ужас! Словно к преступлению готовлюсь.

Я на цыпочках пробираюсь в прихожую, боясь оступиться в темноте. На мне новый, очень красивый халатик, в котором я планировала соблазнять Игоря. Фу! Не надо сейчас о нём. Бельё на мне тоже новое, но в нём я не собиралась никого соблазнять, его меня заставила купить Сонечка после расставания с бывшим. Софи сказала, что сексуальное бельё поможет мне победить депрессию.

Подруга оказалась права — от моих недавних переживаний и следа не осталось. Этот комплект добавил мне уверенности в собственной привлекательности. А ещё заставил сомневаться в своей нравственности. Ощущаю себя путаной, которая втайне от семьи подалась на ночной промысел. Хотя ничего такого у меня и в мыслях нет, я иду просто поговорить. Но как знать, в какое русло заведёт нас утренняя беседа…

Затаив дыхание, я очень медленно и тихо открываю замок и тяну на себя дверь. Как хорошо, что она не скрипит. В тёмный коридор падает полоска света из ярко освещённого тамбура. Я шагаю через порог, рассматривая свои ноги. Тапочки у меня симпатичные, но они же тапочки… А что мне ещё к халатику следовало напялить — лодочки на шпильках? Я же вроде бы спонтанно заскочила… Ага — и макияж спонтанно навела.

Но я не позволяю неуверенности пробраться ко мне в голову и испортить мой великолепный план. А макияж у меня для универа! И бельё тоже! Звучит как-то двусмысленно, но помогает оправдаться перед собой. А халатик с тапочками — спонтанные! Всё логично, дело за малым. Передо мной массивная железная дверь, за которой Максим. Он, наверное, сейчас спит, а тут я — вся такая спонтанная…

— А далеко ли собралась такая красивая девочка? — раздаётся голос Артёма прямо над моим ухом, и я громко взвизгиваю.

— Ага, то есть, у вас в доме это норма — заскочить в семь утра на чаёк? — с чересчур доброжелательной улыбкой спрашивает Артём, а я представляю, что бы устроил Антоха.

А что, уже семь? Долго же я причипуривалась к случайному разговору с соседом. Но хоть не пропали зря мои старания — теперь разговариваю на собственной кухне с братом.

— Тём, вот только не надо сейчас надумывать ничего лишнего, ага? Это просто внезапный порыв, — я смело смотрю в Тёмкины тёмно-серые глаза и мне почти не стыдно.

Наглею с каждым днём. Возможно, это тоже волшебное действие роскошного французского белья.

— М-м, — понимающе кивает Тёма и, протянув ко мне руку, осторожно задевает пальцами полы халатика, слегка распахнувшегося на груди, — а это тоже, надо полагать, порыв?

Я опускаю глаза и начинаю краснеть. И вовсе не из-за того, что мой брат увидел краешек моего соблазнительного лифчика и вызывающе приподнятые полушария груди. Мне стало стыдно от того, что Артём мог подумать. Вариантов здесь немного, и мирное чаепитие вряд ли вообще им рассматривается.

— А что, мне надо было без лифчика пойти? — я резко запахиваю халатик и с вызовом смотрю на брата.

Да — пусть объяснит, что он имел в виду. А, может, всё остальное моё бельё гораздо смелее и эротичнее, пусть докажет, что это не так. Не станет же он диктовать совершеннолетней сестре, какие лифчики следует надевать в универ. А я именно туда сейчас и собираюсь.

— Ну при чём здесь твоё бельё, котёнок? — ласково произносит Артём. — Просто туда вообще ходить не следовало. Ты хоть понимаешь, как со стороны мог быть расценен твой ранний визит?

***

В такси по дороге в универ я всё время думаю о Тёмкиных словах. О том, что я лакомый кусочек для любого мужчины, и о том, что настоящий мужчина обязан приложить усилия и набраться терпения, чтобы завоевать понравившуюся женщину. И женщины зачастую сами виноваты в том, что мужики обленились и разучились ухаживать. А зачем напрягаться, если добыча сама прыгает на охотника. А ещё говорил, что Максим хищник, и такие, как он, не способны оценить такой подарок, как я.

В чём-то Артём мне откровенно льстил, в некоторых вопросах, наверняка, был прав, но кое в чём я была с ним совершенно не согласна. А сам-то он разве не хищник? Он хоть кого-нибудь попытался завоевать, за кем-то ухаживал? И кого он сам способен оценить, кроме меня, его любимой сестрёнки? Так что здесь есть, о чём поразмышлять. Жаль только не с кем обсудить. Сегодня ведь пятница и Софийка, конечно, спит без задних ног. А я ей вчера даже не позвонила, чтобы узнать, как она добралась домой. Тоже мне — подруга.

И я не могу поверить своим глазам, когда я обнаруживаю Сонечку около универа. Мало того, что она не дрыхнет беззаботно, так ещё и приехала на учёбу раньше меня и теперь нетерпеливо поглядывает на свои часики.

— Манька, ну где тебя носит? — Софийкины глаза гневно сверкают, как два изумруда. — Здесь только ленивый ещё не поинтересовался, всё ли у меня в порядке.

— Сонь, не сочти за издёвку, но… у тебя действительно всё в порядке? — осторожно спросила я.

— Нет! — рявкнула Сонька. — Пока я тут изображала статую в ожидании тебя, у меня все локоны развились. И вот на кого я теперь похожа?

— На очень злую, но прекрасную ведьму, — я взяла Софийку под руку, уводя в корпус. — Что случилось-то у тебя? Ты сроду в такую рань по пятницам не приезжала.

— Ты мне лучше ответь, почему у тебя телефон со вчерашнего вечера выключен? Я уж подумала — всё — дружба врозь и сиськи на бок.

— Как это? — я достала из сумочки айфон и уставилась в чёрный экран.

После того как вчера мой новенький треснутый гаджет отреставрировали, я даже не взглянула на него. Как такое может быть, я ведь без телефона и часа не обхожусь? Да и как я ориентировалась-то со вчерашнего вечера? Похоже, что все ориентиры я потеряла во время грозы…

— Ну-у..? И что мы зависли? — подруга просканировала меня внимательным взглядом. — А ты что это такая красивишная сегодня, а? А ну колись.

Ну, я и раскололась. Сонечка чуть с ума не сошла, пока дождалась окончания лекции, чтобы услышать продолжение.

***

— Мань, а ты не брешешь? — недоверчиво спросила Сонька, но, напоровшись на мой возмущённый взгляд, поспешила исправиться: — Не, ну просто, чтобы ты — и сама потащилась к мужику… Манька-а, ты втрескалась не по-детски!

В ответ я только тяжело вздохнула и с надеждой уставилась на подругу. Мы уже пятнадцать минут сидим в столовой, а я не проглотила ни крошки. Сейчас всё произошедшее утром кажется мне ужасно неправильным и пошлым. Теперь Артём будет думать обо мне, как о распущенной и легкодоступной. И разве это не так? Ещё несколько часов назад я была доступна для своего соседа, как круглосуточная пицца.

Об этих переживаниях я тоже рассказала Сонечке, рассчитывая на мудрый… ой, да хоть какой-нибудь совет. Даже если её сомнительный опыт в борьбе за счастье мне ничем не поможет, я всё равно не буду чувствовать себя одинокой в своих страданиях.

— А знаешь, Мань, я тобой горжусь! — ошарашила меня Сонька. — Вот я бы, наверное, так не смогла, хоть мне и терять-то особо нечего. Но в чём-то твой Артём прав — ты должна дать шанс своему Максу тебя заслужить. А ты ему чуть не подарила возможность тебя уложить. Слишком жирно для того, кто настолько в тебе сомневается, что даже не позволил объясниться. Конечно, этот ваш поцелуй — просто пипец, как круто, но, поверь, дорогая, после того, как он затащит тебя в койку, ничего подобного с вами уже не случится.

— А любовь? — расстроенно спросила я. От Сонькиного пророчества захотелось спрятаться.

— Любовь? Хм, самое лучшее в любви — это ею заниматься. Только вот романтики под дождём уже не будет, — жёстко припечатала Сонька. — Так что пошпилиться ты ещё успеешь, а сейчас пусть этот жеребец помучается, пока не осознает, что ты его пара.

— Истинная?

— Чего? — не поняла Сонька.

— Ну… пара — истинная?

— Дура, что ли? Фэнтези перечитала? Истинная — это у волков, а у жеребцов — что не кобыла — то пара.

Вот и поговорила с мудрой подругой.

Весь день я не могу сосредоточиться на учёбе, и мне очень хочется снова прогулять. Нет, просто гулять в никуда — это не про меня, у меня есть конкретная цель. Правда, после обработки братом и верной подругой контуры у этой цели поплыли. Вот и я теперь плаваю в сомнениях и противоречиях. К слову, противоречия появились после Сонечкиного как бы случайного вопроса:

— Мань, а после моего отъезда твой психованный братец что обо мне говорил?

Я же ей рассказала, как развивались события после её отъезда, но Сонька, вероятно, даже мысли не допускает, что о ней можно забыть. И я очень не хочу её разочаровывать, но врать не хочу ещё больше, чтобы она не придумывала себе то, чего нет на самом деле. И пусть Софийка и не из тех, кто станет воображать романтику на пустом месте, но ведь она прежде всего женщина и порой очень ранимая, хоть никогда и не признается в этом. И вот, пожалуйста — неприступная Софи запала на самого неподходящего для неё парня. Это же как два скорпиона в одной банке. И, кстати, по гороскопу они оба и есть скорпионы.

— Сонь, ты сама знаешь, что было вчера вечером и сегодня утром, поэтому…

— Ой, да ясно! Мань, а когда он назад рванёт, и какие у вас планы? Мы с ним однозначно должны пересечься, — Сонечка зависла у зеркала в раздевалке, придирчиво рассматривая своё роскошное отражение.

— Тебе адреналинчика не хватает?

— Да, Манька, не хватает! Мельчают мужики — вялые все какие-то, пассивные, а я хочу, чтобы у-ух! Чтоб трясло, как в лихорадке, и искры летели!

— Звучит жутковато, — улыбаюсь я, — а искры-то откуда?

— От трения и отовсюду! Чтоб он даже на минуту забыть не мог, чтоб его колбасило от моих прикосновений, чтоб ему мои зелёные глаза каждую ночь снились, — распаляется Сонька.

— А ничего, что они были жёлтые, когда вы познакомились? — я уже смеюсь в голос.

— Да? — озадаченно переспрашивает подруга. — А ты думаешь, он помнит? Мужики, знаешь ли, нечасто заглядывают в глаза, когда у женщины есть места поинтереснее. Некоторые, я уверена, даже цвет глаз своих жён не знают. Слушай, а может, мне в брюнетку перекраситься? А что, к моим глазам очень даже подойдёт.

Сашка за её спиной возникает тихо и неожиданно. Кн иг о ед . нет

— К Вашим прекрасным глазам больше всего подойдёт набедренная повязка, моя прекрасная леди, — Сашкины руки обнимают Софийкину талию, а длинные пальцы начинают поглаживать её живот сквозь ткань платья.

Подруга даже не вздрагивает и не поворачивается на моего наглого братишку. В зеркальном отражении она следит равнодушным взглядом за его руками и насмешливым тоном произносит:

— Вот от подобного трения, Мань, искры точно не полетят, но зато могут полететь чьи-то зубы, — и она впивается острыми ногтями в кожу лапающих её рук.

— Кошка бешеная, — шипит Сашка, отдёргивая свои раненые конечности. — Мартик, не дружи с этой стервой неадекватной. Ни женственности, ни девственности!

За свой длинный язык Санёк получил ещё парочку незначительных ранений, но всё равно увязался за нами, продолжая действовать на нервы Сонечки. Софийка же включила режим полного игнора, ещё больше распаляя моего брата. Мне уже прибить его охота, а подруге — хоть бы что. Иногда я восхищаюсь её пофигизмом.

Выйдя из универа, я сразу заметила припаркованную машину Игоря и его самого, отирающегося около своей тачки. Судя по тому, что наши взгляды встретились, поджидал Игорёша именно меня. И сейчас присутствие Сашки оказалось очень кстати — при нём Игорь не решится ко мне подойти.

— Ох, ну ни фига ж себе, кого я вижу! — с восторгом произнесла Сонечка, закусив нижнюю губу.

Реакция подруги на моего бывшего меня удивила и озадачила, но, проследив за её взглядом, я поняла, кто так взбудоражил мою Софи. Метрах в двадцати от нас, широко расставив ноги и сложив руки на могучей груди, стоял мой великолепный Артёмка.

— Ну, я пошёл, позднее созвонимся, — поспешно пробормотал Сашка, уже находясь на низком старте.

— Стоять! — рявкнул Артём и ленивой походкой направился к нам.

Я невольно перевела взгляд на Игоря. Теперь рядом с ним отирались Янка с Олесей, и все они таращились в нашу сторону. Так и захотелось исполнить: «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!» Только, честно говоря, всю бы эту компанию я сейчас променяла на одно романтическое свидание с Максимом.

— О, брателла! — очень фальшиво обрадовался Сашка. — Ты за Мартой приехал?

— За обоими! — Артём, ухватив младшенького за руку, дёрнул его на себя и второй рукой грубо взлохматил ему волосы. — Ну, здорово, братишка! Далеко собрался?

— Да так… дела по мелочи. Я потом позвоню, побазарим. Так что забирай обеих цыпочек, я с ними уже пообщался.

— Я ведь сказал за обоими, а не за обеими, неуч. А рыженькая может быть свободна, — с улыбкой произнёс Артём, даже не удостоив мою подругу взглядом.

— Тёма, у нас с Сонечкой, между прочим, были планы, — резко заявила я, испепеляя брата злым взглядом.

Мне стало очень обидно за подругу, которая так мечтала его увидеть и так обрадовалась его появлению, а в итоге получила столько пренебрежения. Да что он на неё взъелся?

— Не переживай, Манюнь, — Софийка с особым нажимом произнесла это «Манюнь», тоже не глядя на Артёма, — планы наши никуда не денутся. Ты не обижайся, но мне не очень приятно находиться в обществе этого индюка, а тебе он всё же брат… Сочувствую, кстати.

У Артёма лишь челюсти напряглись, зато Сашка, принявший оскорбление на свой счёт, взвился:

— Слышь, да ты совсем охренела, коза?!

— Ой, да ты-то что взъерепенился? Ты у нас пока до индюка не дорос, так — цыплёночек ещё с цыплячьей пипкой, — Софийка снисходительно ему улыбнулась и похлопала ладошкой по щеке.

— Сука зубастая! — отшатнулся от неё Сашка, но тут же получил от меня подзатыльник.

Сонечка меня обняла и нежно поцеловала в щёку:

— Мань, не отключай больше телефончик, хорошо? Созвонимся позднее. — Подмигнув мне, она легко запорхала к стоянке такси, а я точно знала, что скоро моя гордая Софийка найдёт укромный уголок, в котором будет горько плакать.

Мне очень хотелось рвануть за ней следом, успокоить, сказать, что она лучшая и что мои братья повели себя, как уроды. Но сейчас я ей совсем не нужна и лишь помешаю ей расслабиться. Она так и не научилась делиться своими проблемами. Сначала я думала, что Сонечка не полностью мне доверяет, но когда узнала её лучше, то поняла — она просто не умеет выглядеть слабой и беспомощной. Лишь два раза подруга позволила себе раскрыться, и я узнала её настоящую.

Я вытерла одинокую слезу, скатившуюся по моей щеке, и обернулась к двум индюкам.

Мы в «Сказке»! Никаких шуток и приколов. В пятидесяти километрах от города на берегу реки находится небольшая комфортная турбаза «Сказка». Деревянные бревенчатые коттеджи на приличном удалении друг от друга, и вокруг смешанный лес. И подснежников тьма, хоть пока и нераспустившихся. А ведь даже весна ещё не наступила. Хотя, у нас в этом году и зимы-то никакой не было. А самый сильный снегопад случился вчера, незадолго до ливня и грозы. И… нашего с Максом поцелуя.

Природа словно сошла с ума и я вместе с ней. Кажется, вчерашний день сильно изменил хорошую девочку Марту. Сначала я обнюхивала почти незнакомого парня в машине и дурела от его запаха, потом меня выгнали с лекции и я, решив на этом не останавливаться, прогуляла занятия. И домашнее задание не выполнила. Впервые! Об этом я постеснялась даже Сонечке говорить — она бы меня замучила своими подколами.

А вечером я нагрубила брату, смело отшила своего бывшего, а после этого целовалась с Максом. И уже к утру была полна решимости его соблазнить. То есть поговорить. Надев для разговора эротичное бельё. Я ли это? И стыдно ли мне? Это действительно я и, хорошенько всё обдумав, я пришла к выводу, что мне снова не стыдно — мне сладко, грустно и волнительно.

Я ведь надеялась после универа пересечься с Максимом, но не судьба — я в «Сказке». Именно сюда нас с Сашкой привёз заботливый старший брат. Сделать наши выходные незабываемо-сказочными Артём решил, невзирая на наши сопротивления. Деспот и тиран!

Сашке повезло хотя бы заскочить домой, чтобы покидать в сумку какие-то шмотки и смену белья. Благо, он живёт рядом с универом. А я? А мне, как оказалось, повезло ещё больше — Тёмочка сам позаботился о любимой сестрёнке. Что я там говорила про то, что брат не в курсе, какое бельё я ношу в повседневной жизни? Теперь он даже знает, какими прокладками я пользуюсь, потому что он и их прихватил на всякий случай вместе с десятком трусиков. Мы сюда действительно на два дня приехали или брат подозревает, что у меня недержание?

Я, конечно, молчать не собиралась и не молчала — высказала всё, что думаю о его варварских замашках и вторжении в мою личную жизнь. Говорила жёстко и даже обидно, но Артём в ответ только улыбался и даже, кажется, умилялся. Неужели я кажусь ему настолько глупой и несознательной, что он даже оскорбиться не в состоянии? Мне обидно, а ему нет. Зато Сашка смотрел на меня, как на чокнутую революционерку, только что у виска не покрутил.

Сашке, конечно, гораздо хуже, чем мне. И если меня все братья постоянно лелеют и опекают, то Санечке каждый из них пытается вправить мозг и заставить жить по-другому. Иногда и с применением физической силы. Вариантов Сашкиного правильного бытия ровно столько, сколько и старших братьев. Не зря мы с младшеньким сбежали подальше от дома — спасались бегством. Но нас и здесь достали.

Сейчас я очень злая, и Сашок снова мой самый любимый братишечка. Эту вынужденную «сказку» мы постараемся пережить вместе, сплотившись против Артёмовского произвола. Да, права была моя Сонечка насчёт Тёмы — индюк он бессовестный и бесцеремонный.

Весна! Как много в этом звуке… Или это не про весну? Неважно. Сегодняшний день прекрасен! И не только потому что сегодня — первый день весны и не потому что наступил мой любимый месяц март. Сегодня я вернусь домой после бесконечной двухдневной ссылки.

Не скажу, что прошедшие выходные были так уж ужасны. Тёмка отлично подготовился и сделал всё, чтобы скучать нам было некогда — шашлыки, баня, квадрациклы. Мы же, два насупленных иждивенца, позволили себя развлекать и благодарить брата не спешили.

Но сегодня я наполнена позитивом, снова обожаю Артёма и благодарю его за чудесный отдых. Я отходчивая и слишком люблю своих братьев, а потому не умею долго обижаться. А ещё я благодарна Тёмке за то, что он не издевался над Саньком и не пытался учить его жизни, а просто позволил ему быть собой и наслаждаться отдыхом.

Зато Артём обрабатывал меня. Очень ненавязчиво, издалека он несколько раз затрагивал в разговоре Макса и привёл десяток аргументов против нашего тесного общения. А я, как тот Васька, который слушает да ест. Приняла всё к сведению, покивала и осталась при своём мнении. Не маленькая — сама разберусь.

***

К вечеру мы в приподнятом настроении погрузились в Артёмкин джип и отправились в родной город. По дороге я болтала с Сонечкой, которая уже заждалась моего возвращения. За эти дни мы созванивались с ней несколько раз. Подруга была, как всегда, весела и беззаботна и даже ни разу не напомнила о неприятном инциденте возле универа. Про Тёмку она тоже ничего не спрашивала, и я очень надеюсь, то Софийка выбросит, наконец, из головы моего взрывоопасного брата.

Когда мы высадили Сашку около дома, тот рванул с такой прытью, словно пять лет не был на родине.

***

— Котёнок, я надеюсь, ты не станешь творить глупости? — спросил Артём, когда мы въехали на территорию «Седьмого неба».

Конечно, мне понятно, что мой брат подразумевает под глупостями, но спорить с ним у меня нет желания, да и настроение портить не хочется ни ему, ни себе.

— Тёмочка, ну я же умная девочка и давно всё поняла. Признаю — я была неправа, и давай больше не будем вспоминать мои промахи, — прочирикала я с улыбкой, а взгляд уже выловил машину Максима, припаркованную около подъезда.

Плана пока никакого, но ведь Макс дома и нас с ним будут разделять какие-то метры, а иногда и ещё меньше. От понимания этого сердце начинает колотиться так громко, что мне кажется, Артём может услышать этот грохот. Но мой брат спокойно паркует авто и, не заметив моего возбуждённого состояния, отвечает:

— Я всегда знал, что ты умница.

***

— Чёрт, надо ж было за продуктами заехать, а никто из нас даже не подумал, — сокрушается Артём, выходя из лифта. — Дома, небось, шаром покати?

Ответить я не успеваю, впрочем, как и вспомнить, какой же продуктовый запас имеется дома, потому что из нашего тамбура вылетает высокая блондинка и, едва не врезавшись в нас, несётся к лифту. Пальто на ней распахнуто, и Тёмка даже успевает нырнуть взглядом в глубокое декольте платья. А уж там было на что посмотреть.

Лицо девушки я увидела лишь мельком, но успела заметить две дорожки слёз, а главное, я её узнала. Однажды я уже видела эту красотку, когда она выходила из квартиры Максима. Вряд ли сегодня она выбежала от кого-то другого. И в подтверждение этому Макс топчется у распахнутой двери собственной квартиры. Взгляд его растерян, и сам он кажется расстроенным. Поссорился со своей девушкой?

Я совершенно не понимаю, как мне относиться к увиденному, и это, наверное, написано в моих глазах, когда я смотрю на Максима. Я не осуждаю его, потому что ни о чём не знаю. Прямо сейчас мне очень надо побыть одной и подумать обо всём. О том, что между нами случилось, о предупреждениях брата и подруги и, конечно, о собственных чувствах.

Возможно, я всё себе напридумывала и сама же в это поверила. Но ведь бывает же по-другому… Ну… как любовь с первого взгляда. Почему такого не может быть со мной? А какие-то дурацкие несвоевременные обстоятельства могут всё испортить — посеять сомнения, обиды. Если люди не будут разговаривать, они рискуют никогда не узнать правду и потерять шанс на своё счастье.

Возможно, эта правда меня не и обрадует, но что, если наоборот? А ведь я никогда не узнаю, как могло бы быть, если не попробую. Я поговорю с этим упрямым парнем, ведь кто-то должен сделать этот шаг первым.