Глава 13. Марта

Разговор завершён, а я продолжаю сжимать в руках телефон и гипнотизировать экран.

Мне позвонил Максим. САМ. Мне очень хочется смеяться и… плакать. Я глажу пальцами по экрану — это его номер. Максим спросил, буду ли я его ждать. Господи, да конечно буду, я ведь уже давно его жду. И кажется, я ему даже сказала об этом. Но ведь он сам спросил, значит, он тоже хочет, чтобы я его ждала. Мамочки, неужели всё это правда?

Я рассматриваю его телефонный номер и запоминаю каждую цифру. Даже если этот номер затеряется, я смогу легко восстановить его в памяти. Но я не позволю ему затеряться. Дрожащими пальцами вношу его в телефонную книгу и подписываю «Максим». У него самое лучшее имя, но оно выглядит так одиноко в трёх строках для информации об абоненте. Я, не задумываясь, перед именем печатаю «Мой». Так намного лучше.

Максим не просто какой-то абонент — он… К записи я добавляю слово «любимый» и оглядываюсь, словно в моей пустой квартире кто-то мог заметить моё волнение, подслушать, о чём я думаю, и уличить меня в чересчур эмоциональном состоянии. Мне не стыдно за мои эмоции, но немного страшно. А вдруг я неправильно поняла Максима, или просто не расслышала что-то очень важное, из-за чего я теперь должна его дождаться…

Я по крупицам восстанавливаю в памяти весь наш диалог и с грустью понимаю, что Максим не сказал мне ничего такого, из чего я могла бы сделать вывод, что нравлюсь ему. Да у нас и диалога-то почти никакого не было — это я, как ненормальная фанатка, осыпала его щенячьим восторгом, а Макс даже и слова не мог вставить. Может, уже и не захочет говорить с такой неуравновешенной особой. А я совсем не такая — я спокойная. Просто я влюбилась очень.

Но ведь что-то же Максим мне говорил… Артёма встретил… Телефон мой взял… Или это Артём сам ему дал? Зачем? Я с ума сойду от догадок и неизвестности. А до субботы я сойду с ума десять раз.

— Мань, ну детский сад, честное слово! — Сонечка смотрит на меня со снисходительной нежностью. И, кажется, с жалостью. — С чего ты взяла, что он едет к тебе?

— Он ведь сам позвонил и спросил, буду ли я его ждать, — поясняю я терпеливо, но мне больше не хочется обсуждать эту тему с Софийкой.

И про нашу воскресную встречу я тоже зря ей рассказала. Я тогда так переживала, что мне было необходимо с кем-то поделиться. Не с Артёмом же. Он, к счастью, так и не узнал, что я бегала к Максиму в его отсутствие. А уже в понедельник вечером Тёмка улетел к себе в Москву, не забыв, конечно, оставить массу ценных указаний и обещание за мной присматривать.

Ага, как же — присматривать он будет! Дальнозоркость пусть развивает для тотального контроля. Антохе сейчас точно не до меня — у него на фирме завал. А ночами он не сможет меня контролировать — Инночка такого не потерпит. Из надзирателей остаётся Санёк. А этот оболтус вспоминает обо мне лишь когда ему нужны деньги. А поскольку Артёмка в душевном братском порыве отсыпал ему с горкой, то Сашка ещё пару недель мешать мне не станет.

Именно так я подумала, обрадовалась свободе и, собравшись с духом, потопала снова штурмовать соседнюю квартиру. Гордость? Была где-то. Возможно, она мне пригодится, но не сейчас. Сначала я решила заставить Максима выслушать меня во что бы это ни стало. А уж потом, если начнёт вести себя, как озабоченный, я… Я по обстановке посмотрю. Во всяком случае, бельё на мне сексуальное. Ну, просто в нём я ощущаю себя намного увереннее.

Но Максима не оказалось дома ни в понедельник, ни в последующие три дня. Я не знала, что и думать. А вдруг он снимал эту квартиру на короткий срок, а теперь съехал, и больше я его никогда не увижу? Сонька даже рассмеялась над моими страхами. Ей бы только ржать, а я, может, влюбилась первый раз в жизни. Этого Софи тоже понять не может — говорит, у меня было недостаточно времени, чтобы понять, что это чувство настоящее. И что Игоря я тоже, вроде как, любила целый год.

Нашла кого вспомнить! Да с Игорем я не ощущала и сотой доли того, что творилось со мной, когда рядом находился Максим. И что теперь? Я должна выбросить его из головы и просто вспоминать, как сладкий несбывшийся сон? И внукам когда-нибудь буду рассказывать про поцелуй под дождём во время зимней грозы. Если бы мне такое рассказали, я бы у виска покрутила. Да и откуда внукам-то взяться, если я больше никого не хочу любить и не позволю к себе прикасаться.

На такое моё заявление Сонька гоготала, как ненормальная, и сказала, что я неправильные сказки читала в детстве и поэтому не выросла. Что само по себе странно при наличии стольких старших братьев, не отягощённых высокими моральными принципами. Можно подумать, что девочки имеющие старших братьев с детства должны читать Камасутру. Да мне мои мальчишки всегда говорили, что я принцесса и достойна самой настоящей любви, а мой будущий избранник — счастливчик. И я в это действительно верила. До Игоря.

Ладно, возможно, я наивная и глупая идеалистка. Но кто мне докажет, что я мечтаю о невозможном? Кто сказал, что не бывает одной любви на всю жизнь? Или любви с первого взгляда? Бывает! Я точно знаю! И в книгах об этом не просто так пишут, потому что какой-то одинокой несчастной писательнице не хватило в жизни любви. Возможно и такое, но ведь большинство сюжетов взяты из нашей жизни.

И зачем далеко ходить, если мои родители познакомились ещё в школе и до сих пор обожают друг друга! И дети у них все рождены в любви. Чем не пример? А Сонечку понять можно — у неё-то какой пример был? Что мать, что отец — в вечном поиске личного счастья. Сколько у них этих половинок-то было? Сонька уже в своих отчимах и мачехах заблудилась.

Верная подруга рассудила, что раз я сама припёрлась к соседу с объяснениями, то у него были все основания предполагать, что я пришла себя предложить. Но почему сразу предложить, а что, вариант поговорить — вообще не рассматривается? И разве не сама Сонечка говорила, что за своё счастье необходимо бороться? Вот я и припомнила ей эти слова.

— Мань, борьба должна быть обоюдной. А если ты начнёшь бороться за любовь, а твой Максим против, то к чему такая битва приведёт? Ты хоть спросила, что ему самому хочется?

— Сонь, так я и приходила к нему об этом спросить. Просто увидела его, растерялась и забыла, о чём хотела сказать. А он вдруг целовать меня начал, — эти воспоминания снова прокатились по телу горячей волной, и я понизила голос, — а я совсем слова забыла, а потом…

— А потом он выбросил тебя за дверь и сам съехал из этой квартиры. Ничего нового, Мань. Так что, радуйся, что перед тем как свалить, он тебя не завалил, — жёстко пояснила Сонечка.

Тот страстный поцелуй вспоминать было горячо и приятно, а думать о том, как Максим стал внезапно холоден, было больно и обидно. Понимаю, что сама неправильно поступила, заговорила не о том, поддалась ему, открылась, а потом вдруг оттолкнула.

— И вот только не вздумай, как обычно, винить во всём себя, — Сонька, словно прочитав мои мысли, вперила в меня внимательный взгляд. Даже от десерта отвлеклась.

— Сонь, но он ведь сам вчера позвонил… — жалобно пропищала я.

— Кто позвонил сам? — рядом со мной на диванчик плюхнулся довольный Санёк в новой кожаной куртке и выудил из кармана новенький айфон.

Похоже, братишка обратится ко мне гораздо раньше, чем я предполагала. И всё же сейчас он возник как никогда вовремя. Достаточно уже мусолить мои отношения с Максимом, пусть подруга отвлечётся на новый объект.

— Пончик, тебя ещё здесь не хватало, — неласково поприветствовала она Сашку.

— Так кто позвонил-то? — напомнил Сашка свой вопрос, игнорируя грубость.

— Ты его не знаешь, — отмахнулась Сонечка и поправила грудь, на которую тут же залип мой братик.

— Это намёк, Софико? — оскалился он.

— Эти пончики, малыш, тебе не по зубам и не по карману, — Софи провокационно похлопала ладошками по своим бидончикам, но Сашка ничуть не обиделся и, чтобы занять свои зудящие ладони, решил обнять меня.

— Эх, везёт же вам, девки, захотели сиськи пощупать — и щупай, сколько хочешь! Да, Мартик?

— Саш, а поехали ко мне, я тебя борщом накормлю, — я потёрлась щекой о гладкий Сашкин подбородок и добавила, — и блинчиков тебе напеку.

Сейчас я была не в состоянии находиться в одиночестве, а Сашка своей нескончаемой болтовнёй просто не оставит мне времени для грусти.

— Со сгущёнкой? — строго поинтересовался брат и, дождавшись моего кивка, радостно провозгласил: — Уболтала!

— Чокнутая девка, — прокомментировала Сонечка и сокрушённо покачала головой. — Как можно добровольно приглашать к себе домой этого прожорливого крокодила?

— Просто моя маленькая Котя меня очень любит и не хочет, чтобы я похудел, — Сашка широко улыбнулся и поцеловал меня в висок.

— Ой, да ну вас, придурков! — Сонечка взглянула на свои изящные часики и поднялась из-за стола. — Всё, я умчалась, а то из-за вас на свидание опоздаю.

Закончился ещё один наполненный волнительным ожиданием день. Осталось пережить пятницу. Знаю — звучит странно, но именно там, за пятницей, начнётся моя новая жизнь. Возможно, она станет счастливой — если Максим хотя бы наполовину испытывает те чувства, которые ощущаю я. Но ведь может случиться и новое разочарование… Думать об этом мне совсем не хочется. Одно я знаю наверняка — моя жизнь уже не будет прежней. Не после того, как я так неожиданно и отчаянно влюбилась.

Сашка давно уже спит, так и не дотянув до финала засмотренного им до дыр «Дня независимости». А я… Я стою у окна и жду субботу. Понимаю, что глупая, но ничего не могу с собой поделать. Я очень хочу уснуть и проспать всю пятницу, и фиг с ним — с универом. Хочу проснуться за час до приезда Максима. Мне очень будет нужен этот час, чтобы подготовиться. Или лучше два? О, Господи, о чём я думаю?

Скоро рассвет, а сна ни в одном глазу. Никакие овечки не помогают — я уже со счёта сбилась. Сжимаю в ладонях свой мобильник и таращусь на одиннадцать цифр, которые уже невозможно стереть из памяти. Это всё, что у меня есть от Максима — номер его телефона. Вот разбуди меня в три часа ночи и спроси — я не ошибусь ни в одной цифре. Хотя, сейчас и есть три часа ночи. Ох, нет — уже почти четыре. Как жаль, что у меня нет фотографии Максима. Но тогда, боюсь, я совсем бы спать перестала.

А вдруг у него что-то изменилось и он не сможет приехать в субботу? Или уже не хочет, чтобы я его ждала… Или забыл… Максим позвонил только позавчера, а мне кажется, что прошла целая вечность. Почему он больше мне не позвонил? И не написал ничего? А, может, он ждёт, что я сама позвоню? Вдруг он не дождётся и решит, что я передумала его ждать? Что же мне делать?

Сейчас я совершенно точно не могу позвонить — он подумает, что я чокнутая. А я теперь такая и есть, но ему-то зачем об этом знать? Рано утром звонить тоже неприлично — я ведь не знаю график его работы. Когда же? И что сказать? «Привет, Максим, ты не забыл, что я тебя жду?» Нет, не так… «Привет, Максим, помнишь, ты просил тебя ждать?» А если он скажет — не помню? А, увидев подобный вопрос, именно так он и скажет.

Господи, какая же я идиотка! Если бы мои братья услышали, о чём я думаю, то, наверняка, отказались бы от меня все. Таким бредом я могу только спугнуть любимого парня. Это от недосыпания мне в голову лезут такие глупости. Надо как-то уснуть.

Насчитав ещё пару сотен розовых овечек, каждая из которых покрутила копытцем у виска, я подскочила на кровати и схватила свой телефон.

«Я жду тебя, Максим», — я быстро нажимаю «отправить», пока не передумала. «Доставлено»

«Очень!» — улетает следом, а я больно кусаю себя за палец. «Доставлено»

Утром Максим прочитает и будет знать, что я о нём не забыла.

В пятницу меня словно подменили. Засыпала взбудораженная Манюня, а проснулась… Да и проснулась она же, и не менее взбудораженная. Всё случилось позднее. Сначала я осознала, что снова проспала, но испугаться и расстроиться даже не успела. Сообщение! Не могла же я не услышать сообщение от Максима. Оказалось — могла.

Оно, то есть, они — два сообщения подряд висели на заблокированном экране: «Я рад, Марта», «Очень!»

И это всё? Нет, наверное, это логично — ответить именно так на две мои короткие писульки. Но ведь это были не просто писульки — это ведь крик души! Особенно, если учесть время отправления. А, может, он тоже кричал от души, отправляя мне ответ? Или подумал, что я по пьяни в такое время отправила? Да я этих «может» ещё сотню могу насобирать.

Я поймала себя на том, что сижу до сих пор в постели, тупо таращась в телефон. Вот такие дурочки Маньки и проводят всю жизнь в ожидании какого-нибудь немногословного принца, пытаясь разгадать — а что же он имел в виду, почесав затылок и выдав многозначительное «М-м-м…»?

А чаще всего оказывается, что принц попросту вшивый и тупой — потому мычит и чешется. Надеюсь, это не про моего Максима. То есть, моего соседа, которого зовут Максим.

— Александр, подъём! — я резко сдёргиваю с брата одеяло. — Мы проспали, такси я уже вызвала, на сборы тебе пять минут.

— Че-го-о? — Сашка приоткрывает один глаз и наблюдает, как я застёгиваю сапожки. — А ты чо уже одетая?

— Не поторопишься — и одеваться будешь в подъезде, — строго предупреждаю я, — в квартире я тебя не оставлю.

— Котёнок, ты чего, а завтрак? — Сашка лениво сползает с дивана.

— Бутерброды я сделала, перекусишь в такси. У тебя времени только пописать, умыться и одеться.

***

— Мегера! — обиженно бросает мне Сашка и, покинув салон такси, устремляется в противоположную от универа сторону.

У меня — вчерашней — сердце кровью обливается, глядя на одинокую удаляющуюся фигуру брата. И чувство ответственности подзуживает окликнуть его и направить на нужный курс — в храм знаний. Но мне — сегодняшней неожиданно понравилось слово «мегера». Так меня ещё никто и никогда не называл. И пусть оно мне совершенно не подходит, но добавляет смелости и уверенности в себе. Если мой братишка смог разглядеть во мне мегеру, значит, я не безнадёжная наивная глупышка Манька и при желании могу хотя бы прикинуться ненадолго стервой Мартой.

И первым под моё стервозное настроение попадает бывший. Игорь в этом году оканчивает магистратуру, совмещая учёбу с развитием собственного бизнеса, и в универе его нечасто можно встретить. Заметив его у входа в учебный корпус, я понимаю, что Игорёчек прибыл по мою душу. А в душе у меня такой ураган, что все эмоции, вероятно, написаны на моём лице.

— Мартик, — Игорь делает шаг мне навстречу.

Жаль, что я так быстро приехала и не могу сослаться на то, что опаздываю на пару. Приходится изобразить внимание.

— Малыш, я понимаю, что ты была обижена и у тебя для этого были все основания. Поэтому я не стану осуждать твоё поведение в прошлый четверг.

— Ты серьёзно? — Мне смешно. Да с прошлого грозового четверга я пережила столько эмоций, сколько у меня не было за всё время наших с ним отношений. — И ты всю неделю боролся с собственным осуждением? Зря, Игорь, позволь себе быть собой. Я уже попробовала — и мне понравилось.

— Понравилось облизываться с этим уродом? Ты меня разочаровываешь, Марта, — Игорь презрительно скривил губы.

— Ну ты ведь облизывал уродку в то время, когда я считала тебя своим парнем, и легко пережил моё разочарование. А уж мне на твоё совершенно… м-м… всё равно, тем более Максим намного привлекательнее тебя. Во всех, кстати, отношениях, — надеюсь, у меня получилось сказать это очень загадочно и многозначительно.

— Ты что — с ним спала? — дернул меня за руку Игорь, когда я попыталась его обойти.

— Да разве с ним возможно уснуть? — я закатила глаза, живо представляя себе всё, о чём фантазировала все эти дни.

Если бы Сонечка увидела сейчас морду моего бывшего, она бы мне аплодировала. Но у Сонечки по графику пятничный десятичасовой сон. Зато на горизонте появились Яночка с Олесей, и последней точно не понравится, что Игорёша держит меня за руку.

— А твои братья в курсе? — бывший раздувает ноздри и, наверняка, подбирает для меня подходящий эпитет.

— Они в восторге от Максима и, подозреваю, придумывают для тебя суровую месть, — бессовестно вру я. — Ты ведь знаешь, что никто не может безнаказанно обижать их любимую принцессу.

— Да чем я тебя обидел? — от волнения в голосе Игоря проскальзывают высокие истеричные нотки.

Я вглядываюсь в такое знакомое лицо и не вижу в нём раскаянья. Мне неприятно осознавать, что Игорь трясётся за свою шкуру гораздо сильнее, чем переживает разлуку со мной. Я была такой глупой и слепой…

— Ты меня предал, Игорь, — получается произнести спокойно, и я собой немножко горжусь.

Шпильки моих длинноногих врагинь уже цокают по ступеням, приближаясь к нам. Я не очень хорошо умею выглядеть беззаботной, когда на душе неспокойно. Но сейчас внутри полный штиль — я отпустила обиду, и словно дышать стало легче. Мне нечего делить с этими хищницами. От осознания этого я широко улыбаюсь и с удовольствием наблюдаю, как хмурится длинномордая Олеся. Права была Софийка, когда говорила, что эта белобрысая швабра мне не конкурентка. Сонечка, правда, выражалась гораздо жёстче.

— А что это у вас здесь за собрание? — недовольно спрашивает Олеся.

Какой у неё, оказывается, противный голос. А Янка рядом с ней уже не выглядит такой смелой и заносчивой. Наверное, она успела понять разницу между искренней дружбой и расчётливым использованием, поэтому больше не улыбается. Я же, напротив, улыбаюсь им открыто и весело. Меня веселит неприкрытое раздражение Игоря от встречи со своей новой подружкой.

— Вот видите, девчонки, стоило вам потерять из виду своего мужчину, и он тут же заблудился, — неожиданно даже для себя выдаю фразу из Сонечкиного репертуара. — Хорошо, что вы вовремя его нашли.

— А то что? — угрожающе шипит Олеся.

— А то бы я на первую пару опоздала. Вашего друга вдруг пробило на ностальгию, а у меня слишком хорошее настроение, чтобы разделять его страдания. Олесь, тебе стоит больше уделять Игорьку времени, чтобы он не сомневался в правильности своего выбора. А вообще, спасибо вам, девчонки, огромное! Если бы не ваш хитроумный план по уничтожению наших отношений, я бы сделала самую огромную глупость в своей жизни и могла бы не встретить любимого человека!

— Сколько пафоса! — бросает мне Олеся.

— Зато правда, — парирую я.

— Какой ещё план? — не понимает Игорь. Да он вообще, кажется, ничего не понимает в женщинах.

— А это ты у девчонок поинтересуйся, а мне, к счастью, это уже не интересно. Всем пока! — довольная собой, я устремилась в учебный корпус, оставляя за спиной разгорающийся конфликт.

Я мегера и интриганка! Лелея эту радостную мысль, едва не сталкиваюсь с Жориком в дверях аудитории. Он, по своему обыкновению, пытается ввернуть очередную плоскую шуточку, но получает от меня: «Умолкни, придурок», и действительно умолкает, наверное, от удивления. А я на всякий случай даю себе установку не шутить со Злым Павликом и добросовестно погружаюсь в учебный процесс.

— А я считаю, что тебе, наоборот, надо свалить из дома на всю субботу, — пытается вразумить меня Сонечка, которая примчалась сегодня к последней паре только из-за меня. А вернее, для того, чтобы вправить мне мозги.

Но я сегодня неуправляемая, поэтому мы не сидим в любимом кафе, а торчим на остановке, где Софийка пытается уговорить меня не ехать домой, чтобы проучить Макса. Логика подруги мне не ясна, учитывая, что я никаких новых сомнений по поводу Максима не высказывала и даже ничего не говорила ей о нашей короткой переписке. Представляю, сколько коварства усмотрела бы Сонька в ответном послании Макса. Ну уж нет — это только мне решать. Именно так я ей и сказала, только немного смягчила своё несогласие с её авторитетным мнением.

— Ох и дура ты, Манька! Ничему тебя жизнь не учит, — восклицает Софийка, и её грубое резюме совсем не подходит мне сегодняшней.

Я разглядываю негодующую подругу и уверена, что она не желает мне зла, да я точно это знаю — она искренне верит в свою правоту и старается мне помочь и защитить от таких ужасных и опасных мужчин.

— Сонь, спасибо тебе, я очень тебя люблю и поэтому просто обязана сказать тебе правду. Знаешь, почему тебе не удастся увлечь Артёма?

Вижу, что Сонечке совсем не нравится такое начало — она сощуривает изумрудные глаза и готова обороняться. Господи, от кого? Я не способна нанести ей вред, а вот обидеть своими словами — наверное, да.

— С чего ты взяла, что я только и думаю о твоём неуравновешенном братце? — ощетинивается подруга. — Но мне прямо интересно, давай уже, поведай мне горькую правду, Манюня.

— Я не Манюня, Сонь, и, тем более, не Манька. Ты понимаешь, о чём я? Ты не хочешь замечать важные вещи — мне никогда не нравилось быть Манькой, и ты это знаешь, но упорно продолжаешь меня так называть. Сонь, это единственное, что мне не нравится в наших отношениях, но я привыкла и даже приняла такое обращение. Зря, наверное… Но Артём никогда не поймёт и не привыкнет. Жаль, что ты настолько бескомпромиссна. Возможно, для тебя это ерунда, но так не для всех. Мой брат в упор не увидит ту, для которой его любимая сестрёнка — Манька. Пусть это имя чудесное и милое, но оно не моё… Ты понимаешь?

Сонька не понимала. Сейчас она смотрит на меня, если не как на врага, то точно как на очень опасную незнакомку. От её враждебного взгляда вся моя смелость и решительность сползают с меня, а расстроенная Манька теперь даже не понимает, как исправить всё и рассеять возникшее напряжение.

— Я тебя услышала, Марта, — неожиданно спокойно заявляет Сонечка. — Напомни, кстати, как тебя по батюшке.

Ответить я не в состоянии — все силы брошены на то, чтобы не разреветься.

— Так, ладно, Марта Батьковна, вон уже твой автобус телепается, а я побежала. Удачи!

Суббота. Уже два часа, как наступила суббота. Рада ли я? Я очень взволнована, потому что сегодня увижу Максима. Но впереди ещё двадцать два часа, а я даже не представляю, в какое время его ждать. Наверное, это не очень справедливо по отношению ко мне — не сообщить о времени приезда.

С другой стороны, вспоминая своих мальчишек, я знаю, что мужчины часто не придают особого значения очень важным вещам. Взять хотя бы Артёма или Сашку — да им даже в голову не придёт, что девушка волнуется, готовится и ждёт каждую секунду, находясь на взводе.

Теперь я перестала сомневаться, что Максим приедет — он не показался мне несерьёзным или безалаберным, чтобы бросаться такими обещаниями. Но долгожданная суббота отравлена моей любимой подругой Сонечкой. Сейчас я очень жалею, что сказала ей правду, точнее, о том, как именно я эту правду преподнесла.

Я не представляю свою жизнь комфортной без моей Софийки. Даже если враз сбудутся все мои мечты, мне будет не хватать моей взбалмошной подруги. Она сложная, невозможная, но такая родная… Я должна придумать, как мне оправдаться перед ней за свою жестокость. Да — я считаю, что обошлась с ней жестоко. Зачем я приплела сюда Артёма? Ведь я знала, что Сонечка запала на него. Оправдания, что это была не я, а вчерашняя мегера, здесь не прокатят.

Когда в три часа ночи оживает мой телефон, я вздрагиваю от неожиданности. Гадать о том, кому не спится в это время, не приходится — это Софийкин рингтон. И первое, что слышу, приняв вызов, — моя Сонечка плачет. А это нонсенс — подруга кремень, и уж тем более не привыкла расплёскивать сопливые эмоции при ком либо.

— Соня, Сонечка, что случилось? Где ты? — я действительно испугалась, что с моей рисковой рыжулькой могла случиться беда.

— Ма-а-ань, прости меня, пожалуйста! Зачем ты столько терпела и не говорила мне, что тебе неприятно?

Ох, да говорила, конечно, просто ты не обращала внимание. Но вслух я этого не произношу, с моей подруги и так достаточно.

— Прости, я никогда не буду звать тебя Манькой. Я постараюсь — честно! — запальчиво обещает Сонечка.

Конечно, будешь, ты уже это делаешь.

— Сонечка, миленькая, да ты что? Я совсем не обижаюсь! Это ты прости меня за грубость, даже не знаю, что на меня нашло.

Засыпаю я лишь под утро, абсолютно счастливой — Сонечка по-прежнему моя лучшая подруга и…

Сегодня приедет Максим!

Четыре часа на сон для молодого организма — не так уж мало. Зато к полудню моя квартира сверкает стерильной чистотой, в кухне уже некуда расставлять готовые блюда, а в духовке выпекается последний корж для моего фирменного торта. Я успокаиваю себя, что дело не только в Максиме, ведь завтра двойной праздник — 8 марта и мой день рождения — без торта никак нельзя.

Ко мне обязательно придут Антон с Инночкой, Сашка и моя Софийка. И, конечно, Максим. Я пока не представляю, как в такой день представлять его Антону, с которым они неделю назад просто чудом не подрались. Наверное, придётся вступить в сговор с Инной. Мы с ней не слишком ладим, но не станет же она отказывать имениннице. К тому же, Инночка уже давно мечтает меня спихнуть в чьи-нибудь надёжные руки, лишь бы Антоха на меня не отвлекался.

Закончив смазывать коржи, я украшаю торт фруктовыми розочками и ягодами и выношу его на балкон. За сегодняшний день я выглядывала в окно уже раз сто. Сейчас — сто первый, и он самый удачный. Из такси, притормозившего возле подъезда, выбирается мой Максим, вешает на плечо спортивную сумку и поднимает голову вверх. Я отпрыгнула назад, как испуганный сайгак, и больно ударилась спиной о дверной косяк. Надеюсь, Макс не успел меня заметить, а то ведь подумает, что я его с раннего утра у окна караулю. Вообще-то, почти так и есть.

Спина очень болит, наверняка, теперь синяк останется. Зачем же мне синяк ко дню рождения? Эта дурацкая мысль прицепилась совсем некстати и навязчиво свербит в голове, мешая мне сосредоточиться. Что-то я хотела… Я бегу к входной двери, чтобы встретить Максима, и задерживаюсь у большого зеркала. Ох, фартук же чуть не забыла снять.

Придирчиво рассматриваю своё отражение. Всё же платье надо было надеть подлиннее. Оно совсем не нарядное, но показалось мне очень милым, а теперь кажется слишком провокационным. И тапки эти нелепые к платью совсем не подходят. И в ту же секунду тапки улетают под диван, а я остаюсь босиком. Так уже лучше, но теперь мой макияж кажется мне вызывающим. Жаль, с ним уже ничего не сделаешь — времени нет.

Я прилипаю к входной двери и смотрю в глазок. Ну где же он? Лифт у нас быстрый… Может, консьержка задержала? Вот он! Максим! Он подошёл и остановился у моей двери. Кроме сумки на плече, в руке у него огромный пакет, а второй рукой Максим обнимает круглую коробку. Это мне? Что же там? Он знает о моём дне рождения? Почему он не звонит?

Я стою и боюсь пошевелиться, даже дышать боюсь. О том, чтобы открыть дверь и обнаружить своё присутствие — и речи быть не может. Внезапно Макс упёрся взглядом в глазок и я отпрянула. Вот же глупая — он не может меня видеть, тем более, в моей маленькой прихожей темно. Когда, успокоив дыхание, я снова припадаю к глазку, то успеваю заметить лишь спину Максима, после чего дверь в его квартиру захлопывается.

А я? А коробка для кого? Ещё долго я смотрю в глазок на закрытую соседнюю дверь, прежде чем до меня доходит, что Максим зашёл домой для того, чтобы оставить вещи. Ну не попрётся же он ко мне сразу с дороги. Эта мысль кажется мне логичной и правильной, и я успокаиваюсь.

Через час от моего спокойствия и следа не осталось, а босые ноги совершенно замёрзли на прохладном полу. ОН НЕ ПРИДЁТ! Я с остервенением шурую шваброй под диваном в поисках тапок. НЕ ПРИДЁТ! Я игнорирую входящий звонок от Андрюшки. У него, за океаном, сейчас раннее утро и брат собирается на работу. Разве он работает по субботам? Сейчас это совершенно не важно.

ОН НЕ ПРИДЁТ! Я врываюсь в ванную комнату, включаю воду и начинаю яростно умывать лицо, смывая макияж, на который потратила больше часа. Мои, недавно красивые, локоны намокли и повисли сосульками, а глаза покраснели из-за попавших в них туши и мыла. Я похожа на пугало. Пусть теперь не приходит!

На душе у меня очень-очень паршиво. И даже несмотря на то, что до окончания субботы времени ещё вагон, во мне с каждой минутой крепнет уверенность, что ждать мне сегодня нечего. Почему? Может, это проснулась женская интуиция?

Сейчас хочется пойти и вгрызться в ещё не пропитавшийся торт. Я почти готова это сделать, но здравый смысл во мне не умер, и я помню о завтрашних гостях. Хотя, никого не хочу ни видеть, ни слышать. Именно поэтому не отвечаю на звонки Антона и Сонечки и, после их безуспешных вызовов, отключаю телефон. А вдруг позвонит Максим? Да и фиг с ним! Он вообще-то не слишком баловал меня звонками, и обещал приехать, а не позвонить. Вот и приехал. Не ко мне.

Я снимаю свой премиленький наряд и рассматриваю себя в зеркале. Опять мой роскошный комплект белья не пригодился. Какой-то он несчастливый — может, в нём всё дело? Надо было натянуть рейтузы в горошек, глядишь — мужики бы косяком потянулись. Сонечка бы сейчас оценила мой мрачный юмор. Я снимаю с себя бельё и утрамбовываю в корзину, жаль, не в мусорную.

Если бы вода была способна смыть с меня всё разочарование и обиду, я бы до восьмого марта плескалась. Но моё настроение не улучшает даже контрастный душ.

Звонок в дверь звучит для меня неожиданно. Я готова поверить, что это пришёл Антон, переживая, что не смог мне дозвониться. Либо Сашка проголодался, или даже дверью кто-то ошибся… Знаю, что Макс не придёт!

Я выпрыгиваю из душевой кабины и мчусь к двери в чём есть, то есть — ни в чём. Даже волосы не отжала, и сейчас по телу на пол ручейками стекает вода. И что тут кривить душой — стала бы я так спешить, если бы думала, что за дверью стоит голодный Санёк или даже свирепый Антон? Я всё же надеюсь…

И не зря — через глазок я вижу Максима. Он стоит очень близко и тоже смотрит в глазок моей двери. Фигня — эта моя женская интуиция! Только, как же я его встречу в таком-то виде? О, Господи, и зачем меня, чистую, в душ понесло? Что теперь делать-то? Сказать, чтобы через часик зашёл? Бред!

— Кто там? — спрашиваю и тут же зажимаю себе рот обеими руками. Дура!

Вижу, как Максим усмехается, и заливаюсь краской. Уф, хорошо, что он не видит этого. И пока мой гость не ответил что-нибудь язвительное, я спешу реабилитироваться.

— Максим, подожди, пожалуйста, минуты две. Извини, просто я не одета.

В ответ он довольно улыбается и показывает пальцами «ок». Блин, зачем я сказала, что раздета? И что я успею за две минуты? Я шлёпаю мокрыми босыми ногами обратно в ванную комнату. Быстро выжимаю волосы и заворачиваю их в полотенце. Наспех вытираю тело, и платье сразу прилипает к влажной коже. Грудь выглядит очень вызывающе.

Разве так встречают малознакомых парней? Я набрасываю на плечи второе полотенце, края которого прикрывают мои выпуклости. Так уже намного скромнее, но совсем непривлекательно. Стягиваю полотенце с волос и решительно иду открывать дверь, и так уже раза три по две минуты прошли.

Максим стоит, опершись спиной на свою дверь. Одной рукой он прижимает к себе ту самую коробку, а в другой руке… ого! Он держит за голубой рог розового единорога размером почти с меня.

— Это мне? — произношу вместо «здравствуй».

— Да не, это мой амулет от сглаза, — с улыбкой отвечает Максим, дёргая за рог игрушку.

— Спасибо, — бормочу я не в тему, а Максим, поняв, что приглашения он сегодня не дождётся, делает шаг ко мне в квартиру.

— Ты одна? — спрашивает, не сводя с меня глаз.

Он такой сейчас!.. С влажными, наверное, тоже после душа волосами, в футболке, облегающей стройное рельефное тело. Он… мой кумир!

Слова, даже очень короткие, застряли у меня в горле, и я просто киваю в знак подтверждения.

Максим, не поворачиваясь, закрывает ногой дверь и бросает свой амулет на пол, наверное, в лужу. Туда же отправляется и коробка. Мне жаль буквально одну секунду, но я тут же забываю об этом, потому что парень, стоящий передо мной смотрит на меня так, словно обнаружил родник в жаркой пустыне. Глаза его сейчас абсолютно чёрные и они приближаются.

— Привет, моя Синеглазка, — произносит он очень тихо, обдавая моё лицо горячим дыханием. — У тебя сегодня банный день?

Последнее слово тонет в нашем поцелуе. Сейчас я не посмею его прервать и никому не позволю. Ещё один самый вкусный поцелуй в мою драгоценную копилку. Там их всего три, и все с Максимом. До него я словно чистый лист. А сейчас я обнимаю его за шею, дрожу и мечтаю о более смелых ласках.

Его руки уже везде, а я запоздало вспоминаю, что без белья. Но совершенно не сопротивляюсь и ни о чём не жалею. Я не вижу, куда он меня несёт. Со мной происходит что-то невероятное, и когда, положив меня на кровать, Максим отстраняется, я не отпускаю его, не могу. Он тихо смеётся и сдаётся мне. Раздевать сплетённые тела очень нелегко, но мы справляемся.

Я хочу с ним всего и немедленно. Хочу так давно и сильно, что ни грамма не боюсь. Наверное, надо ему сказать… я должна признаться… Но я не могу сейчас всё испортить. Только не сейчас, когда моё тело мне не принадлежит. Оно чутко отзывается на каждое прикосновение Максима, оно полностью в его власти. Я даже не контролирую звуки, которые издаю, а внутри у меня словно находится бомба и остались секун…

Это больно! Но взрывная волна восторга глушит болезненные ощущения. Я в раю, в котором счастье в миллион раз сильнее боли!