Глава 5. Марта

То, что сегодня двадцать седьмое февраля я вспомнила сразу, как только запищал будильник — у Игоря день рождения. Почему моя память не может быть избирательной и подкидывать только важные события? А ведь у меня и подарок для этого подлеца припрятан, потому что я обо всём забочусь заранее. Сонечка говорит, что это скучно и нудно. Сегодня я понимаю, что это ещё и недальновидно.

Из-под соседнего одеяла выползла Сонькина рука и стала скользить по постели. «Хочет будильник выключить», — догадалась я и отползла подальше от опасных алых когтей. Звук меня и саму раздражал, но я со злорадством наблюдала, как мечется Сонькина рука, да и тело уже начинает нервно ворочаться.

Наконец, показалась взъерошенная огненная грива, и на меня уставились два сонных жёлтых глаза.

— Мань, ты прифигела совсем? Выключи эту сирену.

— Сама ты Манька! Вставай давай, в универ пора, — я выключила будильник, и Сонькина голова тут же рухнула на подушку.

— Не, мне не пора, — пробормотала она, снова уплывая в сон.

Нормально, да?

— Сонь, вообще-то сегодня не понедельник и не пятница, а первая пара снова у Павлика. Он тебе не простит такого отношения.

— Му-гу, а потом его мой папа не простит, — сонно проворчала Сонька, — всё, я сплю, отстань.

«Папа! Какой конкретно из пап?» — подумала я, но вслух ничего не ответила. Сонечка привыкла сильно преувеличивать заботу родного отца. В своей упрямой вере в его отеческую любовь и защиту Софи напоминала маленькую ранимую девочку. По сути такой она и была, правда, знаю об этом только я. Но мне ли судить подругу?

Я-то росла в дружной любящей семье, где родители обожали друг друга. И в отличие от Сонечки я всегда могла рассчитывать на их любовь и поддержку. А мои братья — это моя личная армия преданных и сильных мужчин. Для них я по-прежнему маленький нежный котёнок — постоянный объект любви и защиты. И как раз одного из защитников уже пора разбудить и привести в рабочее состояние.

Я снова взглянула на разметавшиеся по подушке рыжие локоны Софийки и тихо шепнула:

— Ладно уж, спи, возмутительница спокойствия.

***

— Саш, если тебя всё ещё интересует завтрак, то на подъём три секунды. Иначе в универ поедешь голодным.

— М-м, уйди, зверюга, — заворчал Сашка, когда я попыталась стянуть с него одеяло. — Оставь ключ, я приеду ко второй паре.

— Ещё чего! А ну подъём, вместе поедем!

И, конечно, дело не в том, что я не доверяла Сашке ключ, хотя он чемпион по потере ключей. А вот пропускать занятия без уважительной причины я ему не позволю. Но и это не главное. Сонька! Как я могу оставить этого гормонально нестабильного жеребца в одной квартире с ничего не подозревающей подругой? Тем более, мне известно, что Сашка неравнодушен к Софи. Ничего он, конечно, не сотворит, но выспаться Соньке точно не даст.

— Встать! — рявкнула я и сдёрнула с Сашки одеяло.

Ой! Совсем забыла про мужскую физиологию. Зато теперь в очередной раз впечатлилась и убедилась, что наедине с Софийкой этому монстрику делать нечего.

— Систер, ты прямо секс-бомба! — прокомментировал Сашка, пережёвывая бутерброд и придирчиво разглядывая мою фигуру. — Думаю, тебе стоит переодеться.

— О, мужская логика в действии. Вчера тебе не понравилось скромное одеяние, а сегодня ты чем недоволен?

— Да у вас, баб, сплошные крайности — либо юбка до пяток, либо так, чтоб булки вываливались.

Вместо ответа я огрела Сашку тряпкой, которой вытирала со стола, нечаянно выбила из рук бутерброд и, чтобы не извиняться, гордо удалилась из кухни.

— Обалдела совсем? Твоя рыжуха на тебя отвратительно влияет — становишься стервозой! — крикнул вдогонку Сашка.

Как же меня это задолбало! Ну, погоди у меня, Сашок, побирнёшься в следующий раз и тогда узнаешь почём стервозность! А то ишь — привыкли к моей безотказности! Сцепив зубы, я натянула сапоги, полушубок и вооружилась губной помадой.

— Вот где она сейчас, подружка твоя? И почему… — Сашка завис на полуслове, взирая на меня как на пришельца.

— Спит. Я оставила ей записку и ключи, — я сделала вид, что не замечаю Сашкиных вытаращенных глаз, продолжая наносить десятый слой помады.

— В таком виде я тебя никуда не выпущу, ты себя в зеркало видела? — Саня переплёл руки на груди и грозно насупился. Ой, испугал! Вот если бы так сделал Антоха, я бы уже умылась и переоделась в рясу

— Во всех я, Сашенька, нарядах хороша! — игриво ответила я, стоя перед этим самым зеркалом. — И выгляжу в сто раз приличнее, чем твои подружки. Поторопись уже, иначе выставлю тебя раздетым за дверь.

Чёрное платье до середины бедра, высокие сапожки на платформе, короткий полушубок — всё это смотрелось на мне отлично и совершенно не вызывающе. Было бы платье чуть длиннее, но и так прилично… почти. И макияж у меня неяркий… Но главное — это ведь моя привычная одежда, а стоило мне на пару недель стать менее заметной и вот результат — замечать меня больше не желают. И кто? Родной брат, который обязан меня во всём поддерживать. Кажется, слишком хорошо я о нём с утра думала.

— Норма-а-альненько, подруге, значит, и ключи, и отдохнуть, а брату родному под зад коленом?

— Но я же стерва, беру пример с подруги. Пошли быстрее, по дороге расскажешь, как я плохо выгляжу и какая я бесхребетная ведомая овца, — на Сашку я даже не глянула. А что на него смотреть, я затылком ощущаю, как его гложет досада за опрометчивые слова. Хоть мой братик и балбес, но очень добрый и отходчивый.

*****

— Котён, ну, котён, — Санька согнулся позади меня, обняв за талию и пристроив подбородок на моём плече, — ну не злись.

— Буду, — с улыбкой ответила я. — Отстань, дай дверь закрою.

— Если простишь, я тебя в ушко поцелую, — ласково протянул Сашка.

В этот момент соседняя дверь распахнулась, являя нам… По законам соседства и подлости явиться мог только один человек — ОН. И сейчас мой сосед на удивление не выглядел равнодушным.

Я бы сказала, что мой сосед выглядел удивлённым. Нет — ошарашенным. Даже не хочу представлять, что вызвало подобную реакцию у него, но мои щёки мгновенно обдало жаром. А окутывающий меня потрясающий аромат и тесная близость тоже нисколько не способствовали охлаждению. Хорошо, что в коридоре не очень яркий свет и моё смущение не станет поводом для соседа кривить свой губастый рот. Я отвернулась к двери и снова завозилась с замком.

— Ты что-то забыла? — поинтересовался Сашка. К каждой бочке затычка! Неужели нельзя просто помолчать минуту?

— Забыла! — рыкнула я в ответ и, открыв дверь, ввалилась обратно в квартиру.

Оглядываться духу не хватило, надеюсь, этот застеночный слушатель уже свалил? Не хотелось бы с ним снова оказаться в одном лифте. А ведь он сейчас даже не поздоровался — бескультурье. Я вообще-то тоже от волнения об этом забыла, но ведь он мужчина…

— А ты почему не поздоровался? — я резко повернулась к брату.

Сашка посмотрел на меня, как на не очень здоровую, и тоже шагнул в квартиру.

— С кем?

— С ним, — я неопределённо махнула рукой, ощущая себя полной кретинкой.

— Систер, а что здесь происходит? — Сашка прищурился, внимательно вглядываясь в моё лицо.

И что ему ответить?

— Саш, прости, что… — я потупилась, как провинившаяся школьница.

Прости за что? Что рычу, как мегера? Или что веду себя, как дура? А мегеры — они дуры или умные? Наверное, всякие, я — дурная мегера. А всё Сонька виновата! Она-то спит себе преспокойненько, а я краснею за её ночной спектакль. Софи бы точно не стала смущаться, ещё бы и нос задрала. А я-то почему растерялась и взметалась, как ненормальная?

— Так мы что, ко второй паре поедем? — поинтересовался Сашка, решив не дожидаться моих раскаяний.

О, Господи, мы же в универ опаздываем!

— Ни за что, бегом! — я рванула из квартиры, увлекая брата.

*****

— Саш, ну он же видел, что мы бежим, — глядя вслед уходящему автобусу, я с досадой топнула ногой и грязные брызги покрыли мои замшевые сапожки.

Вот и нарядилась! На кой я эту шубу напялила? Дождь поливает, как из ведра, а я без зонтика. Да и кто с зонтами в феврале таскается? А посмотрела бы я в окно на погоду — не была бы сейчас похожа на мокрую грязную кошку.

— Пошли на трассу, — скомандовала я, — машину поймаем.

И ведь как назло — ни одного такси. А когда не надо, они тут десятками около наших домов пасутся. Неправильно день начался.

— Систер, давай такси вызовем, — внёс Сашка дельное предложение, но я уже, как танк двигалась к цели.

— Сань, мы его ждать будем дольше, чем автобус, а у нас времени не осталось.

— Зря я у тебя остался, сейчас бы спал себе и не мок под этим ливнем, — сокрушался Санёк.

— Не ной, ты хоть в кожаной куртке и с короткими волосами, а я теперь на кого похожа?

— Можно подумать, тебя кто-то из дома гнал, — проворчал Сашка. — Ты мне, кстати, скажи, а что у тебя с этим соседом? Мне уже начинать беспокоиться?

Спонтанный вопрос «С каким?» я своевременно проглотила и быстро выдала верный, а главное, честный ответ:

— Сань, а ты не догадываешься? Он ведь слышал ночью за стеной Сонькины завывания. Представляешь, что он мог подумать?

— Даже не могу себе представить, — заржал Сашка. — А ты-то что волнуешься?

Права Сонька — у мужиков логика вообще отсутствует. Про всех не знаю, но у Сашки мозги тальком пересыпаны или сахарной пудрой от пончиков.

— С дороги уйди, — дёрнула я его за рукав.

Мимо проехала чёрная машина, и брызги из-под колеса окатили меня до пояса. Сашка под обстрел почему-то не попал.

— Гад! — взвизгнула я, чуть не плача, а машина притормозила. Кажется, за «гада» придётся отвечать.

Автомобиль немного сдал назад, и стекло бокового окошка поползло вниз. Сашка шагнул ближе и заглянул в окно. И о чём он там разговаривает? За меня, что ли, извиняется?

— Садись, Котёнок, нас подвезут, — обернулся довольный Санёк.

А-а, ну и отлично! Я пошарила взглядом в поисках задней двери и, не найдя, вопросительно уставилась на Сашку.

— Это купе, — пояснил он, — я сам сзади сяду.

Пропустив его в заднюю часть салона, сдвинутое сиденье стало на место, а я наклонилась, чтобы поздороваться с водителем:

— Здра… о-о… блин!

И это приветственный лексикон дочери двух заслуженных учителей! Лучше бы я сегодня прогуляла.

Несколько секунд мы смотрим друг на друга — я и мой сосед. Я рассмотрела, что глаза у него карие, очень тёмные и успела подумать, что они красивые. О чём думал он, я не знаю, но вид имел невозмутимый. Да и с чего ему возмущаться — это ж не его задницу поливает дождь. Или это уже снег? Ну и погодка.

— Вам так удобно стоять? Просто дождь в салон попадает, может, Вы уже присядете? — голос спокойный, никакого раздражения, но губы слегка подрагивают.

— Меня Вы уже залили! — выпаливаю я возмущённо и в ту же секунду понимаю, как нелепо звучат мои претензии в этой ситуации, когда я всё ещё продолжаю мокнуть и портить его салон.

Приходится принять приглашение, о чём я тут же жалею.

— Так Вы боитесь сиденье испачкать? — вопрос звучит в тот момент, когда я уже пристраиваю пятую точку в уютное пассажирское кресло.

Пока я перевариваю издёвку, моя правая нога ещё пару секунд балансирует в воздухе, но всё же присоединяется к левой, а я сильно хлопаю дверью, отрезая нас от дождя. Карие глаза мгновенно зажмурились, а лицо искривилось, словно этой дверью я ему что-то прищемила.

— Малыш, ну ты что? — раздался укоризненный Сашкин голос, — поаккуратнее надо двери закрывать.

Мне и самой неприятна моя выходка, поэтому я поворачиваюсь к брату, чтобы приказать ему заглохнуть со своими комментариями или просто прибить свирепым взглядом. Тут в мою шею больно врезается шарфик и, потянув его рукой, я вдруг понимаю, что он зажат пассажирской дверью. Надо открыть дверь и освободить шарфик — казалось бы, ерунда какая… Вот только взгляды обоих парней сосредоточены на мне, а мои уверенность и ярость тают, как снежинки на лобовом стекле. Зато возвращается подкрепившееся смущение.

— Я сам, — водитель подаётся в мою сторону, задевает рукой моё колено и едва не укладывается на меня, дотягиваясь до двери. Его парфюм щекочет ноздри и проникает в серое вещество. Я вся вжимаюсь в сиденье, ожидая когда парень выпрямится и отчаянно не желая этого. Слишком быстрая химическая реакция.

Но вот шарфик свободен, дверь мягко захлопнута, а кареглазый вкусно пахнущий сосед возвращается на своё место. Попутно он не стесняется разглядывать мои ноги, а я жалею, что не прислушалась к Сашке по поводу длины платья.

— Можем уже ехать? — спрашивает парень совершенно спокойно.

Я снова встречаюсь с его тёмным взглядом и мне вдруг хочется разреветься. Мне невыносимо стыдно за то, что так хлопнула дверью, за то, что стояла и пререкалась под дождём, за ночной концерт и за то, что я сижу такая мокрая, грязная и жалкая в этом абсолютно чистом салоне под пронзительным карим взглядом.

— Спасибо… И простите, я случайно дверцей… наверное, — бормочу внезапно осипшим голосом и очень боюсь моргнуть.

— Вы тоже простите, я не специально Вас обрызгал — колесо в небольшую выбоину попало. — ОН первым разрывает зрительный контакт и сосредоточивает взгляд на дороге.

Я киваю уже сама себе и с облегчением отворачиваюсь. Две слезинки срываются с ресниц, но я быстро их смахиваю и радуюсь, что наш водитель смотрит на дорогу. Вот с чего я так разнервничалась?

Минут пять мы едем в абсолютной давящей тишине — не слышно ни дождя, ни шума транспорта. Мне мокро и неуютно, но я боюсь пошевелиться и привлечь к себе внимание. Лучше бы я выглядела, как невзрачная монашка, чем вот такая упакованная растрёпа, какой являюсь сейчас.

— Отличная шумка, — произносит мой брат.

Кому это он сказал? Какая шумка?

— Да, нормальная, — отвечает мой сосед, а его рука жмёт какую-то кнопку.

Салон наполняет негромкая музыка, и меня начинает понемногу отпускать напряжение. Я выдыхаю так, словно до этого и вовсе не дышала. «Шумка — это же шумоизоляция!» — доходит вдруг до меня. Под музыку даже мозги включились и память проснулась. Я позволила себе откинуться на спинку кресла и уставилась в окно. Теперь мы точно не опоздаем и я ещё успею привести себя в порядок.

Ох, я же не в порядке! Вынув из сумки зеркальце, я заглядываю в него и едва удерживаюсь от страдальческого возгласа. Ресницы слиплись, тушь под глазами размазалась… А помада-то с чего разъехалась?! И ОН всё это видел! Я отворачиваюсь к окну и пытаюсь хоть немного исправить этот кошмар.

— Малыш, а у тебя салфетки влажные есть? — спрашивает Сашка. Очень вовремя!

Вытянув несколько салфеток для себя, я, не поворачиваясь, перебрасываю упаковку на заднее сиденье.

— А в руки не судьба? — возмущается Санёк.

Да что же он никак не угомонится? И почему, спрашивается, не «систер»? Малыш, котёнок… Он специально, что ли, меня так называет, что за игры? Но выяснять это прямо сейчас будет неуместно и я сосредоточилась на своём плачевном отражении.

И вот, когда моё лицо стало девственно чистым, а слипшиеся от дождя волосы, расчёсанные пятернёй, обрели приличный вид, я, наконец, позволяю себе расслабиться и уже совершенно не против, чтобы сосед обратил на меня внимание. Но его внимание всецело занято дорогой, и это правильно.

Мы мчимся по окружной на очень большой скорости, но мне совсем не страшно, потому что сидящий рядом парень кажется мне очень надёжным и уверенным в себе. Я украдкой рассматриваю его профиль — у него красивый лоб, прямой аккуратный нос, а губы… Ох уж эти губы!

Я вдруг понимаю, что очень хочу знать его имя. Оно обязательно должно быть красивым и сильным, и не на «А». Имена всех моих братьев начинаются на первую букву алфавита, и мне тоже надлежало быть Аннушкой, но дата моего рождения сбила моих родителей с намеченной цели. И вот я — Марта, рождённая восьмого марта.

Друзья говорят, что я лишена дополнительного праздника, но я так не думаю — мой день рождения всегда сказочно прекрасен, а я чувствую себя обожаемой принцессой для армии родных и любимых мужчин. Спасибо вам за них, мама и папа! И спасибо за то, что я Марта, и за то, что Антон, рождённый в августе, не Августин.

Я уже достаточно осмелела для того, чтобы представить по именам себя и брата, и узнать имя нашего нечаянного водителя, когда в моей сумке оживает телефон. Этот рингтон сейчас совершенно не к месту — зачем, спрашивается, имениннику звонить своей бывшей девушке с утра пораньше? Неужели хочет, чтобы я его поздравила?

Я глушу звонок и облегчённо выдыхаю, когда настойчивый абонент исчезает с экрана. Правда, ненадолго, потому что спустя минуту Игорь начинает звонить снова.

— Котён, кто там такой настойчивый? Может, уже ответишь? — подаёт голос Сашка.

Проснулся! Похоже, наушники у него в ушах лишь для видимости. Я ничего не хочу пояснять Сашке и неохотно отвечаю на входящий вызов.

— Алло, — произношу очень тихо, а водитель деликатно приглушает музыку в салоне.

И в этой тишине из динамика раздаётся зычный голос Игоря:

— Привет, малышка, я уж думал, ты меня игноришь. Рад, что это не так!

— Привет, мне не очень удобно говорить, — специально не хочу называть Игоря по имени, но Сашка-вездесущий уже горланит:

— Если это твой ушастый дятел, передай ему, что отныне пусть звонит твоему секретарю.

— Ты с кем там? — спрашивает Игорь уже намного тише. Можно подумать, это его касается.

— Я перезвоню, — выпаливаю я и сбрасываю вызов.

Конечно, я не собираюсь ему перезванивать, но вымучивать неприятный диалог в присутствии других слушателей я не намерена. Тем более Сашка будет не только слушать, но и активно комментировать.

Поворачиваюсь к брату — тот сияет, как новенький червонец. Убийственного взгляда для него недостаточно и я провожу ногтем большого пальца себе по горлу. Мой угрожающий жест ещё больше веселит Сашку, и он дурашливо завывает:

— За что, маленькая, пощади? Я лишь пытаюсь избавить тебя от твоего вислоухого ухажёра! Переадресуй все звонки на меня, мне есть что ему сказать.

— Ты, что ли, мой секретарь? — шиплю ему.

— А почему бы и нет? Я очень умён и прозорлив, и язык у меня подвешен. Во мне вообще скрыт гений.

— Вероятно, он крепко спит, — подытоживаю неожиданный Сашкин самопиар и отворачиваюсь от него.

Успеваю заметить, что наш водитель ухмыляется и пока мой запал не потух, быстро произношу:

— Простите, что мы до сих пор Вам не представились. Меня зовут Марта, а словоохотливый парень на заднем плане — мой брат Александр.

— Отлично, — бормочет водитель вместо «Очень приятно» и бросает на меня, как мне кажется, удивлённый взгляд. А потом вдруг кивает, и его губы растягиваются в открытой и радостной улыбке.

Моё сердце замирает от восторга — какая прелесть! Этому парню стоит чаще улыбаться, и мир будет принадлежать ему. И я тоже… О, Господи, о чём я думаю?!

Но очаровавшая меня улыбка неожиданно тает, лоб хмурится и вместо его имени я слышу странный вопрос:

— Сводный брат?

— Почему сводный? — произносим мы с Сашкой в один голос.

— Родной, — дополняю я информацию.

Взгляд моего соседа сначала немного странный, потом снова равнодушный и мне кажется, что нам не суждено узнать его имя. Я ничего не понимаю, разве брат — это плохо? Зато сразу же ясно, что я не могла устраивать эти вопли за стеной. М-м… А кто тогда мог? Ой, а зачем он спросил, сводный ли, что он подумал?

Этого мне тоже не узнать, потому что машина тормозит на площади перед универом, и нам следует покинуть любезно предоставленный транспорт.

— Удачи, — равнодушно произносит наш добрый извозчик и теряет к нам всякий интерес.

— Он что, всегда такой придурок? — спрашивает Сашка, когда машина исчезает из виду.

— А ты такой придурок только по четвергам? — взрываюсь я. — Ты не заметил, что мне даже имя его не известно? Так откуда мне знать, какой он всегда?

— Си-и-истер, тебе явно нужен мужчина, ты стала очень злая, — Сашка обнимает меня за шею, чмокает в висок и быстро отпрыгивает в сторону.

— Че-го-о? — поворачиваюсь я к нему, мимоходом отмечая, что снова стала для него «систер».

— О, нет, только не этого мужчину, — Сашка тычет пальцем мне за спину и хохочет.

Оглядываюсь, как дурочка — ни «не этого», и никакого другого мужчины за мной нет, но и предъявить за это некому — Сашки тоже след простыл. Ну, какой же он… балабол.

Моё настроение под стать погоде — переменчивое и стремится к нулю. Теперь крупными хлопьями валит снег, и это после проливного дождя. И Сашка здесь совершенно ни при чём, в смысле и снег не он нагнал, и озадачил меня тоже не он.

Это всё ОН — тот, чьё имя осталось тайной, чей взгляд, казалось, смотрел прямо в душу, и чья замечательная улыбка погасла на моих глазах. Почему?

А почему это, собственно, должно меня заботить? Совершенно очевидно, что мой сосед странный, если не сказать — чокнутый. И причина его неадекватности точно не во мне.

*****

— Привет, малыш, — Игорь ловит меня за руку на выходе из женского туалета.

— Привет, ты сюда? — я киваю на дверь позади себя и стараюсь высвободить руку.

— Нет, конечно, — он улыбается так, словно между нами всё по-прежнему, — я тебя специально здесь жду.

Эта информация не кажется мне приятной, но я рада, что успела привести себя в порядок и почистить обувь. Перед бывшим мне вовсе не хочется выглядеть замарашкой. В памяти тут же всплывает вечер, когда я готовилась ко дню влюблённых. Как сладко ныло в груди от предвкушения моей первой близости с любимым мужчиной…

Сейчас, вот прямо в эту минуту, я вдруг понимаю, что всё к лучшему. А мои душевные муки и слёзы — это наказание за ошибку. Ну, что ж, две недели страданий — не так уж много за подаренный выбор. Да, судьба предоставила мне выбор или это сделал Игорь, или Янка — теперь не важно. А важно то, что сейчас я свободная и могу снова влюбиться, вообще всё могу переиграть в своей жизни. Наверное, всегда могла, но не понимала.

Ощущаю себя кошкой, которая гуляет сама по себе. Есть в этом что-то порочное, но вряд ли кто-то вправе меня упрекнуть. Есть небольшой дискомфорт от того, что я так быстро отказалась от своих чувств. Наверное, я слишком ветреная… Или это чувства были ненастоящие…

Я внимательно разглядываю Игоря — высокий, симпатичный, модный… Я бы даже сказала — облизанный. Конечно, никакой он не вислоухий и даже не ушастый, но точно дятел — в этом мой Сашка прав.

— И зачем ты меня здесь ждёшь? — мне нравится, как звучит мой голос и что не ёкает сердце, и очень надеюсь, что выгляжу я вполне в себе уверенной. Сегодня я впервые так спокойно реагирую на Игоря.

— Выглядишь просто отпадно! — он наклоняется ко мне ближе и шумно вдыхает воздух, — а пахнешь божественно. Мартик, я мечтаю, что ты сделаешь мне подарок.

— С чего бы это? — я отстраняюсь от Игоря и ловлю себя на мысли, что мне и правда неприятна его близость.

— Ничего себе вопросик! — восклицает Игорь. — Неужели ты забыла о моём дне рождения?

Мне очень хочется ответить, что — да, забыла, но я совсем не умею врать. Я устремляюсь к своей аудитории, бросив на ходу:

— Я помню про твой день, но, извини, у меня нет для тебя подарка.

Значит, врать я всё же умею, потому что подарок лежит дома. Но этому… Как там его Сашка назвал? Так вот, этому ушастому дятлу знать о том, что я заранее готовилась к его дню рождения, совсем необязательно. Да и день-то куда зря — под стать имениннику.

— Ещё как есть, — возражает Игорь, не отставая от меня ни на шаг, — и если ты согласишься, то этот подарок станет для меня самым дорогим.

Он вопросительно смотрит на меня и, наверное, ожидает, что я заинтересуюсь и обязательно спрошу. Но мне не интересно, что уж он там придумал и отчего весь такой загадочный.

Не может быть, чтобы одна улыбка странного безымянного парня так быстро перевернула мой внутренний мир. Наверное, всё дело в том, что благодаря соседу я поняла, что вовсе не зациклена на Игоре и могу заинтересоваться другими парнями. Было бы неплохо их тоже заинтересовать, а точнее, одного конкретного парня.

— Да ты можешь остановиться, тебе что, совсем не интересно? — Игорь дёргает меня за руку, заставляя притормозить.

Я не хочу обижать бывшего парня именно в этот день, но он не оставляет мне выбора.

— Игорь, — начинаю я…

— Котова! — раздаётся позади меня, заставляя проглотить заготовленный текст. — Почему Вы ещё здесь или снова предпочитаете подслушивать под дверью?

Злой Павлик навис надо мной, как злой демон.

— А Вы, Квочкин, что здесь забыли? — было бы странно, если бы Павлик не обратил внимание на того, кто задержал его студентку.

— Я Кочкин, — возразил мой бывший.

— Это не меняет сути вопроса!

Но я уже не слушала и рванула в аудиторию, гостеприимно распахнувшую для меня свои двери. Павлик сегодня возник очень вовремя!

***

— Привет, — звучит надо мной, пока я пытаюсь отыскать в своей сумке тетрадь с конспектами.

К своему облегчению, я всё же нахожу злосчастную тетрадь и лишь после этого перевожу взгляд на Янку. Бывшая подруга заняла выжидательную позицию, её рот улыбается, но в глазах настороженность. Оно и понятно.

Бывший парень, бывшая подруга… Сегодня что — день бывших?

Мне хочется сказать Янке, куда она может засунуть свои приветствия, но сейчас она не выглядит уверенной в себе и мне кажется, что ей немного страшно. Хотя, с чего бы ей меня бояться? Я никогда не позволяла себе грубости в её адрес, не позволю и сейчас. Отчасти, даже потому, что Янка ожидает претензий с моей стороны. А я не хочу больше для всех быть предсказуемой.

— И тебе привет, — отвечаю спустя долгую минуту, за которую, я надеюсь, моя бывшая подруга успела достаточно себя накрутить.

Интересно, она понимает, что имя ей Иуда? Уверена, что понимает, но не догадывается, что сейчас я ей благодарна. Не подстрой она тогда эту позорную ситуацию, я бы так и пребывала в розовых очках — считала бы её подругой, Игоря — любимым мужчиной, и строила бы свои воздушные замки.

Сейчас я открыто улыбаюсь Янке — это происходит невольно и, наверное, погода снова изменится. Теперь я хочу солнце и… радугу.

— Я присяду с тобой, ты не против?

Кажется, моя улыбка сослужила плохую службу. Я пожимаю плечами, но в этом жесте нет равнодушия, потому что я против, чтобы она сидела рядом со мной. Янка же поняла мой жест по-своему и присоседилась без приглашения..

— А с кем ты сегодня приехала? Я вас видела, — как ни в чём не бывало, щебечет подленькая Яночка премилым голоском. Неужели она не понимает, как неуместен её вопрос?

— Ну, ты ведь видела, неужели забыла моего брата?

— Забудешь его! Но вас подвозил какой-то парень и это не такси, потому что у него купе, — быстро поясняет Янка. — Это твой знакомый? Мне кажется, что я уже видела эту машину, у него номера приметные.

Мне становится очень интересно, где Янка могла её видеть, а возможно она знает и владельца, который для меня остаётся загадочным мистером Х, несмотря на близкое соседство. Но это же Янка, и от неё мне точно не нужна информация.

— Нет, я не знаю этого парня, — мне даже врать не приходится, а ворвавшийся в аудиторию Злой Павлик избавляет меня от продолжения неуютного диалога.

Дальнейшие попытки Янки завязать беседу ни к чему не привели. Уж ей-то должно быть известно, что никто не может отвлечь меня от учёбы. Никто, кроме…

Неожиданно заводной рингтон «Мама, я танцую» взорвал тишину в аудитории, прервал речь Павлика и заставил обратить на меня взоры всех присутствующих. И если внимание однокурсников я пережила безболезненно — не зря ведь поработала над своим образом, то яростный взгляд Злого Павлика парализовал мои мышцы и распрямил мозговые извилины.

Сначала я просто забыла, где отключить звонок, потом не слушались пальцы, а в результате телефон выскользнул у меня из онемевших рук, ударился об угол стола и запрыгал по ступенькам, продолжая своим задорным вокалом распалять Павлика. Ох, не сдам я макроэкономику!

***

Меня даже в школе никогда не выгоняли из класса, и сейчас, выдворенная из учебной аудитории, я просто не знаю, как к этому относиться. Я вроде бы теперь ближе к народу, и это неплохо. Но Павлик не зря зовётся злым, и обрести врага в его лице мне бы и в страшном сне не приснилось.

Ну как же так? Я ведь всегда отключаю звук в телефоне, но сегодня… Сегодня всё не так — неожиданная встреча с соседом, его улыбка, набег бывших… И вот итог!

Сонька! Да как она могла позвонить мне в такое время? С ума сошла? И почему она не спит, в конце концов?! Звонить подруга перестала, а я с грустью смотрю за разбитый экран моего новенького дорогущего айфончика. Даже два месяца не прожил — мне его Антон только к Новому году подарил. А ещё говорил, что противоударный…

Мелодичное треньканье уведомляет меня о входящем сообщении. От Соньки. Сквозь паутину трещин я читаю короткое послание и перечитываю снова и снова:

«Манька-а-а-а-а-а-а!!! В твоей спальне голый мужик!!! А я в постели! Помнишь, в чём? Карау-у-ул!!!»