Глава 6. Макс

— Короче, ты подгребай к девяти, я внизу для тебя разовый пропуск выпишу. И это… паспорт не забудь.

— Спасибо, Женёк.

— Да пока не за что, брат.

Молодец Жека — не забыл, не стал затягивать, сказал — сделал. Я быстро принимаю душ, на завтрак времени не остаётся. Перекушу на обратном пути где-нибудь.

Выходя из квартиры, едва не сметаю дверью жмущуюся парочку, и про себя матерю рукожопых умельцев, не по-русски установивших дверь. Но забористая мысль обрывается, когда я вдруг узнаю этот озабоченный дуэт. Синеглазка со своим вчерашним додиком мило воркуют у соседней двери. Ночи им, что ли, не хватило?

И вдруг до меня доходит, кого именно я слышал прошедшей ночью. Несколько секунд в неверии пялюсь в широко распахнутые глаза девчонки и с трудом подавляю иррациональное желание вырвать руки, обнимающие её за талию. Уже направляясь к лифту, понимаю, что с этой девочкой что-то не так, но запрещаю себе оглядываться.

***

Ну и погодка! Вполне соответствует моему настроению. Добежав до тачки каких-то метров десять, я успеваю основательно вымокнуть. Февраль, однако.

Уже сидя в тёплом салоне, понимаю, что забыл поприветствовать Борисовну — нехорошо это как-то. Да и соседей тоже… Послал же Бог!

В тот момент, когда я уже собираюсь трогаться с места, из подъезда вываливается осточертевшая парочка. Вау, это реально синеглазка? Если бы не её необыкновенные глазищи, ни за что бы не узнал. Где та нежная фиалка со смешным хвостиком? Где простота и застенчивость? Где, наконец, драные джинсы?

Сейчас передо мной ухоженная, хорошо упакованная тёлочка. Гладкие чёрные волосы ниже плеч, макияж и недовольное выражение на хорошеньком личике. Соска!

Я не трогаюсь, хочу глянуть, к какой машине они подойдут. Но куда там! Эта парочка экстремалов двинула под проливным дождём к остановке. Вернее, не двинули, а втопили со всех ног. Что ж ты, щенок, не бережёшь свою конфетку — растает ведь под дождём. Раз уж на тачку не заработал, хоть бы зонтом вооружился.

Маршрутка трогается с места прямо у них перед носом. Водила словно специально поиздевался. Сволочь — с людьми, как со скотом. Хочется догнать и надавать по щам, когда я представляю растерянность в синих глазах. Что за бред лезет в голову? Я ж вроде как тороплюсь, а чужие тёлки, пусть даже с такими глазами — не моя забота.

Наблюдаю, как изрядно промокшие соседи резво потопали на трассу. А чего такси-то не вызвать, или они совсем нищие студенты? По девчонке не скажешь, да и живут они не в бараке. Впрочем, опять же — не мои проблемы.

Придавливаю газульку и опережаю этот унылый караван-дуэт. На залитой дороге колесо попадает в ямку и чёрт..! Вот тебе и утреннее приветствие, Синеглазка!

Клянусь — не спецом! В боковое зеркало наблюдаю, как вместе с грязными каплями по шубке и стройным ножкам расстроенной принцессы стекает гламурный лоск. Я притормаживаю и сдаю назад. Делаю это скорее на автомате, потому что идей никаких. Извиниться? Подвезти?

— Помощь нужна? — спрашиваю пацана, ломанувшегося к моему приоткрытому окну.

Молокосос улыбается мне, как родному, даже не думая предъявлять претензии. Долго уговаривать меня не надо, и я легко соглашаюсь принять на борт двух жертв ненастья, тем более нам по пути. Мальчишку я сразу предупреждаю, чтобы лез назад — не собираюсь всю дорогу терпеть его соседство.

Пацан понятливый — приглашает подругу по несчастью и быстро располагается сзади. А в машину заглядывает грустная чумазая мордашка.

— Здра… о-о… блин!

Очень содержательно! Но я так понимаю, девчонка не меня ожидала увидеть. Ну, извини, малышка, других предложений у вас всё равно нет.

Синеглазка продолжает таращиться на меня, не говоря ни слова, а её личико с потёкшим макияжем выглядит сейчас очень милым. Милым? Правда, что ли? Бред! Да она мне сейчас весь салон зальёт.

А между тем дождь сменился снегом, который, залетая внутрь, тает на сиденье, оставляя мокрые следы. И когда я обращаю на сей факт внимание девчонки, она тут же показывает зубки:

— Меня Вы уже залили!

Это не я, милая! Это ты с экипировкой просчиталась и с сопровождением…

— Так Вы боитесь сиденье испачкать? — не удерживаюсь от мстительного укола, но тут же получаю ответку.

Девчонка уже уселась рядом со мной, а яростный хлопок дверцей болезненным спазмом сжимает внутренности и отдаёт болью в виски. М-м, малышку-то мою за что? Но, кажется, синеглазка и сама испугалась собственной выходки и в придачу прищемила дверцей край шарфа. Ну уж нет, второго хлопка мои нервы не выдержат.

— Я сам, — предостерегаю юную бунтарку и тянусь к дверце.

Вот так бы и оставить её на привязи в моей машине. Я не извращенец… Пару дней назад им точно не был. Но как объяснить, что при взгляде на потёки туши на девичьих скулах и смазанную вокруг рта помаду… мне срочно требуется шляпа… Чтобы прикрыть пах.

Протягивая руку к дверце, я намеренно задеваю колени, обтянутые чёрным капроном. Девчонка вся вжалась в сиденье, пытаясь избежать тесного контакта со мной. А мне невыносимо хочется контактировать и забыть о присутствии второго пассажира.

Я неохотно освобождаю шарфик и снова залипаю на ноги. Жаль, что она не в тех джинсах, мне не хватает обнажённой кожи на этих ножках. В голову навязчиво лезет образ нежной и порочной синеглазки теперь уже в рваных колготках… Это уже клиника.

Я резко выпрямляюсь, но успеваю поймать потрясающую картинку… Глаза девчонки полуприкрыты, ноздри слегка подрагивают, а лицо невольно тянется за мной. Она меня обнюхивает! Чёрт, мне нужен глубокий цилиндр… Деревянный.

— Уже можем ехать? — спрашиваю как можно безразличнее, пытаясь скрыть своё взвинченное состояние.

Голос немного меня выдаёт, но распахнутая куртка удачно прикрывает холмистую территорию для шляпы. Я ловлю взгляд Синеглазки и не могу не заметить, как яркие радужки заволакивает пелена слёз. Почему? Что я сделал?

— Спасибо… — тихо лепечет она. — И простите, я случайно дверцей… — отводит взгляд в сторону и добавляет, — наверное.

Мне это и так понятно, детка.

Очень хочется провести пальцами по её щеке, погладить по влажным от дождя волосам, но я с силой сжимаю руль, чтобы не давать воли своим шаловливым рукам. В ответ на её откровения я зачем-то тоже извиняюсь и спешу спрятать свой поплывший взгляд, уставившись на дорогу.

***

Под музыку мне, наконец, удаётся абстрагироваться от своих пассажиров ровно до тех пор, пока в мою дорожную идиллию не вторгается противный сопливый рингтон. Звонок адресован Синеглазке, но она отчего-то не спешит отвечать. Музыка мешает?

Длиннобудылый утырок с заднего сиденья слишком много мелет языком, а когда называет свою подружку котёнком, меня бесит тот факт, что мне не всё равно. Я уже мечтаю смастерить для него пятипалый кляп.

Синеглазке снова звонят и, чёрт бы побрал мою деликатность, потому что, заткнув музыкальное сопровождение, я слышу из динамика этого хренова абонента. Да-а, малышка прямо нарасхват. В памяти совершенно некстати всплывают ночные вопли за стеной. Кто бы мог подумать, что в этой мелкой пипетке столько огня.

Далее следуют какие-то тупые семейные разборки, а мне страшно хочется остановить машину и выгрузить этот зверинец в посадках. Я даже усмехаюсь, предвкушая растерянные рожи этой парочки, и не сразу понимаю, что Синеглазка обращается ко мне.

Что она сказала? Бра-ат? Отлично!

Я смотрю на девчонку, чтобы убедиться, что не ослышался. Она, почему-то уже без макияжа, с чистым личиком и совершенно бесхитростным взглядом. Если я правильно понял, то она Марта, а он… её брат. Я не в силах скрыть довольную улыбку. Брат… Это ведь всё меняет. Стоп. А ночные звуки? И то был ни хрена не телевизор, если только им же не долбили мне в стену.

— Сводный брат? — Мысли вслух — это моя беда.

И лучше бы я вообще не размышлял, потому что от ответа мозг взрывается окончательно. Родной? Я зависаю на этой информации какое-то время, а потом пытаюсь мыслить логически. Возможно, в квартире был кто-то третий и в идеале — женского пола. Тогда это всё объясняет. Не-эт, не всё.

Мои логические построения рушит сегодняшняя картинка перед дверью — этот щенок обнимал Синеглазку, прижимался к ней, пытаясь поцеловать. Это нормально? Допустим… ну, мало ли… Но ведь вчера у подъезда они тоже целовались. У меня нет сестёр, но я же не идиот.

Нет, я просто по-соседски подвёз парочку грёбаных извращенцев. И сейчас несказанно рад, что мы уже приехали.

— Удачи, — произношу на прощание, когда пацан пытается выразить благодарность, и с трудом удерживаюсь, чтобы не пнуть его под зад для ускорения.

Тупо смотрю, как лобовое стекло покрывается гигантскими снежинками. Странный этот февраль…

Ничто так не портит мою нервную систему, как… всё. Стою, как идиот, перед вертушкой под насмешливым взглядом охранника. Если сейчас сотру с его морды усмешку, то уверен, что вакансию займут раньше, чем я на лифте поднимусь в офис. Не мог же Женька обо мне забыть. И трубу не берёт…

— Максим Владимирович? — раздаётся приятный женский голос.

— Да, — отвечаю излишне резко и, обернувшись на звук, с удивлением разглядываю обладательницу бархатного контральто.

Мышь… необыкновенная. Высокая и прямая, как палка, в уродливых очках и совершенно нелепом прикиде, напоминающем костюм Чарли Чаплина. Она здесь пугалом, что ли, подрабатывает?

— Я личный помощник Александра Андреевича. Прошу меня простить за то, что Вам пришлось ждать, это моя вина. Пойдёмте, я Вас провожу.

Я молча киваю и следую за странной особой. Она ступает абсолютно неслышно в своих ужасных неженственных башмаках. Войлок у неё, что ли, к подошве прибит? Я уткнулся взглядом в маленький тугой пучок волос на затылке. У моей бабули причёска намного сексуальнее. Для чего женщины сознательно себя уродуют? Ведь этой… помощнице вряд ли больше двадцати пяти.

Лифт очень быстро возносит нас на двадцать второй этаж. Раньше у них офис вроде ниже был.

— Мы недавно сюда переехали, — поясняет Мышь, выходя из лифта. Я опять, что ли, вслух думаю?

Сидя в просторной приёмной, я допиваю потрясающий кофе, приготовленный Мышью. Сама же она скрылась за широким монитором и интенсивно играет на клавиатуре.

— Макс, дружище, прости! — Женька вылетает из кабинета и протягивает руку для приветствия. — Долго ждал?

Он недовольно зыркает в сторону Мыши, но та словно и не слышит.

— Да не, всё нормально, не парься.

— Ну, отлично! Пойдём пока ко мне, а то у отца там главбух. Милашка нам обязательно свистнет, как только он освободится.

По Женькиному взгляду не сложно было догадаться, кто здесь милашка.

— У тебя ж, наверное, дел полно, — выдвинул я гипотезу, скорее, ради приличия, хотя сам уже подорвался с удобного диванчика.

— Да ты что, братуха, какие дела могут быть на работе? — Женёк подмигнул мне, кивая на деловую Мышь.

И точно — отреагировала — торчащий из-за монитора лоб нахмурился, и показались два страшных окуляра.

— Прошу, — Жека распахнул дверь другого кабинета, приглашая меня войти.

Я осматриваю небольшое помещение и испытываю облегчение от того, что не наблюдаю здесь лишних понтов, реально дорогой выглядит только оргтехника. Я не ощущаю себя здесь лишним и плюхаюсь на простецкое кресло из кожзама.

— Слышь, ну секретутка у твоего бати — огонь, — не удерживаюсь от высказывания, когда запертая дверь отрезает нас от приёмной.

— А то! Отец на неё молится и говорит: «Красота в глазах смотрящего», а сам пялится куда угодно, только не на неё. Он ведь у нас эстет. Ему бы на эту тему с Генычем схлестнуться.

Геныч словно только и ждал, когда о нём заговорят, потому что на экране моей мобилы появился его зверский оскал.

— Максимушка, а я что-то не понял, ты где потерялся? Я тут вареники припёр! С вишней, между прочим! И они ещё горячие, м-мм, — Геныч даже причмокивал, распаляя мой аппетит.

Я рискую захлебнуться голодной слюной, ведь моим завтраком стали лишь несколько глотков кофе.

— Спасибо за заботу, мамочка, примчу как только смогу, ток всё там не сожри.

— А ты где, сынок?

— Да у Жеки тут, по работе заехал…

— Ты охренел, трудяга, какая работа? Да тебе минимум месяц надо отсыпаться и отъедаться после твоего ледникового безумия! А то и два! — взревел Геныч. — У тебя когда выходной-то был — пару лет назад?

— Ну, мы ж, цари, без выходных работаем, а я и так уже третий день прохлаждаюсь.

— Да-а, непорядок, так недолго и простыть. Но мы сегодня это исправим, у нас на вечер как раз запланирован активно-позитивный отдых.

— А может не сегодня? Что-то не тот настрой, — попытался я соскочить.

— Э, брат, настрой — это ж дело наживное. Ведь хорошее настроение передаётся как? Правильно — половым путём! — резюмировал Геныч. — О, кстати, недавно видел твою соседку, и почему ты молчал, что у тебя за стеной такая аппетитная штучка?

— Где ты её видел? — опешил я, зная, что ещё полчаса назад отвёз эту штучку в универ.

— Так я пошёл тебя на балконе поискать, а она там курит почти в чём мать родила. В смысле, на соседнем балконе.

— Курит? — переспросил я, с трудом представляя Синеглазку с сигаретой. Может, это какой-то другой балкон?

— Да она не в затяг, — утешил меня друг. — Ты давай приезжай быстрее, сходим к ней за солью… или за спичками там…

— Ну что ж, Максим, квалификация у тебя отличная, опыт впечатляющий. В штате у меня альпинистов нет, они, обычно, наёмные, но тебя могу взять. Правда, с испытательным сроком, — вещает Александр Андреевич Ланевский, пока Женёк, уткнувшись в свой мобильник, рубится в стрелялки.

Этот кабинет кардинально отличается от Женькиного, но и владелец его — не офисный клерк, а один из главных акционеров и директор местного филиала крупного строительного холдинга «СОК-строй».

— Да на хрен ему сдался твой штат? — Жека неожиданно прерывает отца, и здесь я с ним солидарен. — Чтоб его к очередной будке пристегнуть? Ему сейчас лавовая халтурка подвернётся, а парень на привязи. Заключим договор месяца на три, а там лето — можно у моря поработать и отдохнуть заодно.

— А тебе с твоим Генычем только бы отдыхать! Похоже, вы больше всех устаёте, — возмущается Женькин батя, — особенно твой Геныч. Он, поди, сейчас, бедняга, отсыпается после трудовой ночи?

— Не, он у меня дома завтрак готовит, — впрягаюсь я за друга.

— А ты его рабочие смены со своими не равняй, — заводится вдруг Женёк, — ты с оппонентами Геныча если одну деловую встречу проведёшь, то потом будешь полгода в лазарете отсыпаться.

Я с беспокойством осознаю, что разговор пошёл не в то русло. Работу, если что, я и без них найду — профессия у меня востребованная и хорошо оплачиваемая. Но становиться невольной причиной конфликта между моим потенциальным боссом и его сыном как-то неудобняк.

— Да я, сынок, уже не в той форме и не в том возрасте, чтобы осилить подобные переговоры, — миролюбиво согласился глава «СОК-строя», — но ведь только и Геныч твой не всю жизнь станет на ринге кувалдами размахивать, а по сему ему бы уже стоило задуматься о будущем.

А я неожиданно подумал, что мой вид деятельности тоже имеет возрастной предел, и очень невысокий.

***

— Не, Макс, зря ты так рано подорвался на работу. Да ты эту неделю даже не заметишь, а у нас с Генычем планов хренова туча.

Мы снова в кабинете у Жеки и здесь я чувствую себя намного комфортнее, чем у его отца. Друг усаживается за компьютер, и на заблокированном экране монитора я вижу фантастическую красотку — явно метиску.

— Э, погоди, дай гляну, — останавливаю я Женька, когда тот берётся за мышку, и залипаю на фото. — Жаль одежды на ней многовато, но и так круто. Я б с такой зажёг.

— Зажигалку побереги, — неожиданно резко отвечает Женёк и щёлкает мышью, а я перевожу на него удивлённый взгляд.

— Не понял…

— Да всё, забудь, проехали, — настроение у моего друга заметно портится, а у меня появляются смутные подозрения.

— Жек, так это что, реальный персонаж?

— И реальный акционер этой конторки, между прочим!

— Да лан? Та самая — из терема на крыше? Верни картинку, я ещё гляну.

— Обойдёшься, — проворчал Жека.

— Это фотошоп?

— Охренел! Натурпродукт в полный рост! — было заметно, как Женьку распирала гордость и разрывала тоска.

Лезть к нему в душу я не собирался, но не мог не спросить:

— А глаза что, тоже натуральные?

— Особенно глаза, — мечтательно произнёс друг.

***

Расстояние до дома промелькнуло незаметно. О работе я уже не думал, мои мысли беспорядочно метались от невероятных глаз незнакомки к восхитительно синим — Марты. Малышке удивительно подходит это весеннее имя и, наверняка, оно связано с месяцем рождения. Интересно, сколько лет Синеглазке?

Если бы не подвозил её сегодня в универ, то легко бы поверил, что она школьница. Без макияжа девчонка выглядела совсем юной, чистой и невинной. Хотя, мне ли не знать, как обманчива бывает внешность. Матушка-природа коварна и создаёт подобные шедевры, испытывая нас, мужчин, на прочность.

Память снова вернула меня к янтарно-жёлтым глазам на Женькином мониторе — взгляд прожжёной стервы. Глаза моей Синеглазки намного прекраснее, знать бы, кто скрывается за этим чистым пронзительным взглядом.

Моей? Я реально так подумал?

Геныч безмятежно спал на моём надувном матрасе. Постельное бельё, которое второпях я оставил скомканным, сейчас было аккуратно сложено в стопочку и лежало на… На розовом пуфике? Похоже, этот розовый кошмар проник в квартиру вместе с Генычем, а заодно и пушистый плед в весёлых единорожках, на котором сейчас и дрых мой заботливый друг.

Первым делом я промчался на балкон, будто надеялся, что перекур моей соседки затянулся, и она до сих пор продолжает там стоять в чём мать родила. В феврале! Хочется думать, что мать рожала Синеглазку в пальто и в шапке, потому что даже на застеклённом балконе было промозгло и холодно.

А ещё я очень надеюсь, что Геныч видел не Марту, потому что с балконом он совершенно точно не мог ошибиться. Со мной соседствовал только один балкон, кстати, наглухо застеклённый и отгороженный от меня кирпичной стеной. Как Геныч смог разглядеть девчонку?

— Э, просыпайся давай, единорог мутированный, — я толкнул друга в плечо и предусмотрительно отодвинулся.

Мне хорошо известно, что будить Геныча надо очень осторожно, ведь хрен знает, что ему сейчас снится, и не очень-то хотелось потом принимать извинения этого терминатора, лёжа на больничной койке.

— Макс, иди похавай вареничков, а я пока посплю, — промычал Геныч, не открывая глаз.

— Да схавал я уже все твои вареники. Вставай, благодарить буду, — повысил я голос и снова потрепал его за плечо.

— О-о-о, — рычит Геныч, как разбуженный медведь, — в гостях, конечно, хорошо, но без хозяев лучше.

***

— Короче, этот чудо-пуфик сегодня мамочке своей отопрёшь, а то я с трудом успел сродниться со слониками, — высказываю Генычу, пока он, оседлав мой барный стул, ест клубничное варенье столовой ложкой и громко прихлёбывает чай.

— Какая чёрная неблагодарность, Максимушка, ведь я реально старался. И моя мама, кстати, не любит розовый цвет.

— А я прямо фанатею! Лучше б диван притащил.

— Вот, диван — это правильно! — восклицает Геныч. — Но на твой диван я пока не готов разоряться, зато могу помочь выбрать, определиться с цветом. Опять же, будет куда пригласить очаровательную соседку, чтобы уж…

— Кстати, о соседке, — перебил я Геныча, — как она выглядела, и как ты разглядел, что она голая?

— Почему голая? Да я понятия не имею, что у неё там внизу — может, русалочий хвост или, не дай Бог, чего пострашнее. Но эти две залипательные дойки, которые она выгрузила на улицу, мне даже во сне приснились.

— Дойки? — тупо переспросил я, пытаясь представить, как выглядит оная часть тела у моей Синеглазки. В том, что она у неё есть, я нисколько не сомневаюсь, но… дойки…

— Так ты что, не знаешь, кто живёт у тебя за стеной? — радуется Геныч. — Так пойдём в гости сходим, познакомимся!

— Почему не знаю? Видел её несколько раз…

— Запомни, брат, всегда лучше разок пощупать, чем сто раз увидеть.

Как бы странно это не звучало, но я понимаю, что Геныч прав — если загадки не дают покоя, их следует разгадать либо… Сейчас я предпочитаю подсмотреть правильный ответ.

Я даже не задумываюсь о том, как объясню цель своего визита, просто жму кнопку звонка соседней квартиры. Сердце грохочет так громко, что когда распахивается дверь, я не удивлён тому, что не услышал приближающихся шагов.

— Добрый день, — мне широко улыбается рыжеволосая нимфа, — Вы к кому?

Мой взгляд упирается в выдающуюся грудь девушки, и сомнений в том, кого именно видел Геныч на соседнем балконе, не остаётся.

— Марту могу я увидеть? — интересуюсь у приветливой рыжули.

— А её нет, она совсем недавно ушла, но я могу ей что-нибудь передать.

— Нет, спасибо, красавица, я сам.

***

В свою квартиру я возвращаюсь довольным и улыбающимся как идиот.

— Макс, приличные люди пекут печенье, прежде чем идти в гости к соседям, — встречает меня Геныч.

— Геныч, я такой лошара! — я продолжаю улыбаться, и моё настроение передаётся другу.

— Я знаю, тоже мне открытие. Но всё равно тебя не брошу, — успокаивает он. — Не сцы, Максимка, и на старуху бывает порнуха.