Глава 8. Макс

— Осторожно, птичку задавишь! — орёт Геныч и пытается продавить своими гигантскими ботинками-снегоступами пол моей малышки.

Да при такой погоде скорее встретишь рыбку на залитой трассе. Дождь хлестал, как летом, несмотря на календарный февраль.

— Слышь, ты тормози поаккуратнее, — ржу я, — педали-то всё же у меня! А то, как в «Ну, погоди!» пробьёшь днище и сотрёшь всё дорожное покрытие.

— А ты гони потише, у меня завтра серьёзный бой и я там нужен целый, — Геныч вжался в спинку пассажирского кресла, держась одной рукой за панель, а второй вцепившись в ремень безопасности. Уверен — будь у меня два ремня, он бы крест-накрест пристегнулся.

— Братух, знал бы, что ты такой ссыкун, то лучше бы на твоём немощном Мерине телепались.

— Но-но! За Мурзика я могу и подзабыть, что ты мой брат. И не ссыкун я, а предусмотрительный. Знаешь поговорку: «Тише едешь…»

— Будешь дольше ехать. Знаю!

— А мы что, куда-то опаздываем? А то меня, знаешь ли, такой адреналин не заводит, даже с Жекой ездить спокойнее.

— Ты смотри мне там своим адреналином сидуху не уделай, — стебу я друга, и в этот момент небо озаряет… Молния? Вдогонку грохочет гром и мы с Генычем недоумённо переглядываемся.

— Максимушка, а сейчас точно ещё зима? — бормочет Геныч. — А то я что-то сильно вспотел.

— Может, желаешь охладиться? — я кивнул на окно, за которым бушевала взбесившаяся природа.

— Ты очень добр ко мне, друг, нам следует чаще совершать совместный шопинг. Он сближает.

Мы с Генычем исколесили полгорода, накупили гору очень необходимых в быту, по мнению друга, прибамбасов, но диван так и не выбрали. Геныч на парочке вариантов очень настаивал, мотивируя тем, что отдыхать на моём диване придётся чаще всего именно ему. А я невольно представлял Синеглазку и думал, а было бы ей комфортно?

Не понимаю, откуда вся эта хрень прилетела в голову, и даже пытался сопротивляться. А результат — я снова без дивана. Зато на смену розовым слоникам я приобрёл парочку тёмных однотонных комплектов — мрачных и неромантичных. Друг не оценил и разорился на позитивный пейзаж с зелёной травкой и полевыми цветами, зная, что от подарка я не посмею отказаться.

Наблюдая за Генычем на ринге, никто бы не рискнул предположить, что эта безжалостная машина для убийства, железный терминатор, способен умиляться от полевых цветов и розовых сердечек.

— Макс, мы опять не купили печенье, с чем теперь пойдём знакомиться с твоей соседкой?!

— Брат, успокойся, сначала надо разобраться, кто из них моя соседка, и если обе, то купишь в «Московском» пряники, чупа-чупсы и попрёшь штурмовать рыжую.

— Чупа-чупс у меня и так всегда с собой, жаль только рыжие не вызывают у меня особого доверия, ненадёжные они.

— Да ладно, а эта твоя носастая кубинка Генриетта — прямо консультант по особо-важным вопросам, — веселюсь я.

Терминал просканировал мой пропуск, и я въехал на территорию «Седьмого неба».

— Во-первых, она Гертруда, — оскорбился Геныч, — а во-вторых, нос в отношениях — это не главное.

— Ну да, а без двух гигантских булок — это вообще не отношения, — я выруливаю к своему дому. — Так, а это что ещё за явление?

Тёмный «ниссан» расположился напротив моего подъезда и перекрыл проезд. То, что водилы нет в тачке я понял не сразу и терпеливо предоставил целую минуту на то, чтобы меня заметили.

— А что у нас там за бесстрашный самурай сидит? — забеспокоился нетерпеливый Геныч. — Макс, побибикай ему, может, уснул человек.

— Не, он, похоже, свою личную жизнь налаживает, — я киваю в сторону подъезда, где здоровенный чел выясняет отношения с дамой.

Девушку не видно, но из-за плеча мужика мелькает хвостик тёмных волос и наводит меня на тёмные размышления. Я жму на клаксон и окликаю предполагаемого владельца авто:

— Эй, мужик, это твоя тачка? — мне не удаётся скрыть раздражение в голосе, но я и не на дипломатическом приёме, чтобы волноваться по этому поводу.

— Минуточку, — орёт бессмертный мужик, даже не потрудившись обернуться.

— Дай-ка я уберу этого весёлого гнома с дороги, — Геныч резво отстёгивает ремень, но я придерживаю друга за плечо, решив, что разберусь сам.

— Слышь, Ромео, боюсь, тебе одному не поднять стоимость моей минутки, — даю понять, что моё терпение на исходе, и тут этот му*ак поворачивается и открывает вид на свою собеседницу.

В ярком свете иллюминации я вижу свою Синеглазку и, готов поспорить, что вид у неё испуганный. Мои внутренние демоны оживают мгновенно и готовы рвать любого, кто посмел нагнать страху на малышку.

— Это угроза? — вопрос этого ушлёпка звучит с вызовом, и я не вижу причин для дальнейших дискуссий.

— Макс, поспокойнее, и левой не увлекайся, а лучше вообще в карман её засунь, — успевает вставить Геныч прежде, чем я покидаю салон.

В этот же момент Синеглазка вырывается из своего плена и со всех ног мчится ко мне.

— Марта, всё в порядке? — я шагаю навстречу, всматриваясь в её лицо. Её глаза широко распахнуты и мне хочется схватить её в охапку и спрятать за пазуху.

Синеглазка впечатывается в меня с разбегу и вся дрожит. Кажется, меня тоже начинает потряхивать, но не от холода — от того, как малышка смотрит на меня и облизывает губы. Девчонка успела вся промокнуть, но, кажется, её это совершенно не беспокоит.

— Я… Ты сегодня заходил, — лепечет она, а я вижу, что даже в темноте её глаза необыкновенно синие и на длинных ресницах дрожат капли дождя.

У меня по-прежнему нет ни одной версии, зачем я заходил, но малышка снова облизывает губы, и я ничего, кроме этих губ, больше не вижу и думать ни о чём не могу.

— Заходил, — мой голос внезапно сел и рискует пропасть вовсе, потому что Синеглазка цепляется за мою куртку, прижимается и тянется на носочках к моим губам.

— Как тебя зовут? — шепчет она, а мне хочется рассмеяться от нелепости этого вопроса и сожрать мою промокшую синеглазую девочку.

— Макс, — признаюсь ей, прежде чем накрыть её губы своими.

Я даже не пытаюсь запихнуть в её рот свой язык, а просто смакую эти податливые губы и получаю кайф на грани оргазма от почти невинного поцелуя со вкусом дождя.

***

Когда поблизости слышу возню, мозг оживает, а с ним включается режим самосохранения, который на хрен потонул в синих омутах моей ароматной девочки. Я приоткрываю глаза и сканирую окружающее пространство.

— Тихо, сука, никто не смеет мешать моему другу метить свою самочку, — приглушённо рычит Геныч, пытаясь утрамбовать здоровенного амбала в его тачку. — И мотором тут не рычи, а то ползком в свою норку отправишься.

Я успокаиваюсь и крепче прижимаю к себе Синеглазку. М-м-м, амброзия. Осторожно раздвигаю языком её губы и…

— Марта! — звучит слишком громко, грубо и собственнически.

Малышка вздрагивает в моих руках, распахивает, почему-то снова испуганные, глаза и резко от меня отстраняется.

Наш недавний Ромео уже убрался вместе со своим «ниссаном», но ему на смену уже мчится не менее здоровый лось. Кажется, мужик реально зол, а Геныч неприлично весел и уже подпрыгивает в нетерпении. Я не успеваю задать Синеглазке нужный вопрос — она отвечает раньше:

— Антон, — шепчет подрагивающим голосом, глядя на мужика и тут же отвечает на мой второй невысказанный вопрос, — это мой брат… старший.

— Брат? — хер его знает, кому адресован мой единственный короткий и тупой вопрос, потому что Синеглазка уже сорвалась с места и мчится к своему… б***… Антону.

— Макс, я тебе один умный вещь скажу, только ты не обижайся.

Глядя, как Геныч щурится от хлещущего по лицу дождя, я лишь сейчас ощутил холод и дискомфорт.

— Ну и? — спросил я друга и снова перевёл тяжёлый взгляд на Синеглазку с АН-ТО-НОМ.

Моя девочка яростно жестикулировала руками, пока этот буйвол не сводил с нас глаз, пытаясь её обойти. Хорошо, что хоть этот… БРАТ не из нашей шайки долбодятлов, и сейчас, уже изрядно вымокшую под дождём малышку, укрывает широкий купол Антошкиного зонта. Откуда вообще взялся этот пеший странник?

— Эта твоя… — Геныч явно подбирал культурное слово для Синеглазки.

— Марта, — мрачно подсказал я.

— Ну да! Так вот твоя маленькая резвая брюнеточка прямо, как эстафетная палочка во время экстремальных игр. Я уже с нетерпением жду, когда появится кто-то четвёртый и она ломанётся к нему.

Мой, в данный момент неспособный анализировать, мозг мгновенно обработал полученную информацию самым извращённым образом, и я на автомате двинулся навстречу воссоединившейся парочке родственников.

— Будем отнимать? — воодушевился Геныч, не отставая от меня ни на шаг. — А чего она к нему поскакала, может, это её муж?

— Говорит — брат.

— Бра-ат?! А-а, ну, брат — это святое. Тогда, мож, не станем разрушать семейную идиллию?

— Геныч, это она так говорит.

— Понял, мы ей не верим! Ток не понял, на хрен она тогда нам нужна. Или это ты, как обычно, загнался?

Ответить я не успел, так же как и не успел придумать, что скажу этому мужику. Физическая импровизация у меня всегда гораздо лучше работает. Но вырубить предполагаемого брата Синеглазки, тем более в её присутствии, за то, что он прервал наш поцелуй — это как расписаться в собственном слабоумии.

Поэтому, подойдя к этим двоим почти вплотную, я не нашёл ничего лучше, чем взять Синеглазку за руку со словами: «Марта, можно тебя на минутку?»

— А здороваться у Вас не принято, молодой человек? — ехидно вопрошает Антошка.

Упс! Уже расписался! И даже без рукоприкладства. Теперь врубать бычку — это уж совсем отстойно. Я медленно перевожу на Антошу а-что-ты-за-хер-взгляд и тоном накачанным невозмутимостью произношу:

— Вечер добрый.

Антошка оказался довольно крепким, даже немного грузным мужиком лет тридцати с небольшим и ростом под метр девяносто. Но самое главное — он был совершенно непохожим на сестру блондином. И при всех имеющихся недостатках этот престарелый хрен не оценил моё приветствие, решив испытать меня на стрессоустойчивость.

— А представиться не желаете, юноша? — наглеет он, искушая и тормоша моих внутренних демонов.

Внуки твоих одноклассников тебе юноши, придурок.

— Антон, это Максим, он меня спас, я ведь тебе сказала, — скороговоркой залепетала Синеглазка, поглаживая этого хрена — терпения мне! — ладошкой по груди. — Максим тоже живёт в этом доме.

Синеглазка так выразительно вытаращила на меня свои глазищи, что как-то сразу стало понятно — афишировать близкое соседство сейчас не следует. Но ни разу не похожий на сестру брат говнюком оказался редкостным.

— Подожди, Марта, или у твоего рыцаря запас слов закончился, а языком он способен только в твоём рту шевелить?

— Антон! — взвизгнула Синеглазка, а ладошка, которой она оглаживала этого бесстрашного оратора, превратилась в маленький кулачок, который, как бомбардирующий комар, врезался ему в плечо.

Антошка этот жест скорее увидел, чем почувствовал, но удивился сильно и, кажется, даже оскорбился.

Я до боли сжал кулаки и, собрав остатки самообладания, процедил сквозь зубы:

— Вы бы, батенька, за собственным помелом следили. Советую спрятать его как можно глубже.

И вот тут вмешался Геныч, потомок самых древних дипломатов. Он широко улыбнулся и, протянув гигантскую пятерню Антошке, представился хриплым басом:

— Геннадий.

Вообще, промокший до нитки Геннадий в тёмное время суток — зрелище не для слабонервных. И очаровать своей радушной улыбкой сейчас мог разве что слепого. Но к чести борзого Антошки тот не дрогнул и свою клешню в ответ протянул.

— Вы, Антон, зря так горячитесь, — миролюбиво прорычал Геныч, — просто мой друг перенервничал за девушку. Не успел вырвать её из лап одного настырного э-э… юноши, а тут Вы вдруг нарисовались. А мы ведь пока не в курсе Ваших намерений, вдруг Вы тоже решили обидеть милую девушку? Поэтому если Вы друг очаровательной Марты, то тогда и нам спокойнее. Вы ведь согласны со мной?

— Вообще-то я её брат! — прозвучало, будто Антоха заявил о родстве с английской королевой.

— Так ведь это замечательно! — возликовал Геныч. — Кто бы мог подумать, это же совсем меняет дело! Брат Марты — мой брат! А то ведь оно знаете, как бывает? Да вот, буквально вчера… — Геныч понизил голос, — выхожу я, значит, из машины… О, пардон, не при дамах. Можно Вас на минуточку?

Антошка, явно не ожидавший такого напора, слегка прифигел и, как бычок на привязи, проследовал за Генычем.

Мне в ту же секунду захотелось притянуть испуганную Синеглазку к себе, успокоить, согреть и спрятать от всех. Но звонок её мобильного развеял мой сентиментальный порыв. Она почему-то не стала игнорировать вызов. Послушав несколько секунд, малышка ответила своему не вовремя объявившемуся собеседнику:

— Скоро, я вместе с Антоном… во дворе. Сказала — скоро! Да, вместе с ним!

Дистанция, которую создала девчонка, не позволила мне услышать голос чёртова абонента. Геныч точно не ради её телефонных разговоров отвлекает Антошку. Хотя, может, мамочка волнуется? Я терпеливо дождался, пока Синеглазка завершит разговор, но сейчас почему-то очень хотелось распрощаться и свалить. И выпить.

— Макс, прости меня, пожалуйста! — голос у малышки немного осип и я подумал, что это последствия дождя. Хорошо, что сейчас он заметно стих.

— Тебе срочно нужны горячая ванна и чай, — ответил я излишне резко.

Я злился на неё и даже не мог для себя сформулировать, на что конкретно. Сейчас глаза у Синеглазки были на мокром месте, а мои кулаки страшно зудели от желания почесаться об Антошкину рожу. Так что утешитель из меня в данный момент, прямо сказать, никакой. Но, упомянув о ванне, я подумал, что рядом с этой девочкой я мог бы стать гораздо полезнее чая. Сам бы успокоился, малышку утешил…

Синеглазка продолжает смотреть на меня своими огромными влажными глазами, и одна слезинка всё же сорвалась, тут же смешавшись с дождевыми каплями.

— Прости… Я не хотела, чтобы всё так…

Я протянул руку к её лицу и осторожно провёл большим пальцем по щеке. А моя нежная девочка снова облизала губы. Господи, дай мне сил и терпения! И что мне теперь делать — нейтрализовать её брата, чтобы унести драгоценный трепещущий приз в своё логово?

Сейчас Синеглазка была такой трогательной и красивой…

— Вы с братом не очень-то похожи, — нашёлся я.

Вот это в настоящий момент прямо самая главная тема для обсуждений! Идиот!

— Да я в нашей семье вообще ни на кого не похожа, — рассеянно отозвалась малышка.

— А рыжая, что мне дверь сегодня открыла, тоже твоя сестра?

То, что я непроходимый осёл, я понял сразу, даже раньше, чем расширились и без того огромные синие глаза. Я и раньше-то не был мастером красноречия, а за последний год, похоже, и вовсе отморозился.

— Ты про Сонечку? — дрожащим голосом просипела Синеглазка. — Она тебе понравилась?

Моё категоричное «нет» опоздало и потонуло в громогласном окрике Антошки:

— Марта! Сюда иди!

Малышка вздрогнула и попятилась от меня. Отлично, Макс, умеешь ты заинтересовать девушку!

— Ты бы ещё крикнул «К ноге!», — ну, я просто не мог смолчать!

— Слишком много болтаешь, щенок, — прилетела ответка от Антохи.

Вот тут он прав — не хрена было с ним разговаривать… В голове лозунгом проносится: «Ай, да пошло оно всё!» с последующими кадрами Антошки, выплёвывающего на асфальт свои зубы, и, наполненные слезами, синие глаза — полные трагизма и осуждения. И понимание — она мне не простит.

— Э, братишка, ты куда это разогнался? — резко тормозит меня Геныч в полуметре от намеченной жертвы.

Друг улыбается, как голодный крокодил, а в глазах — извергающийся вулкан. Он медленно поворачивается к Антону, который уже сгруппировался и, оттолкнув Синеглазку к подъезду, рычит: — Домой!

«Молодца!» — отметил я про себя и поймал умоляющий взгляд девчонки и губы, беззвучно шепчущие «Не надо». Не буду, малыш, ты только не бойся.

— Эх, ну что же Вы, Антоний, я-то понадеялся на то, что Вы взрослый разумный мужчина, — Геныч укоризненно покачал головой, — а Вы вместо благодарности почему-то оскорбляете моего друга. Очень дорогого друга, прошу заметить.

Антоха, поняв, что казнить его не собираются, не удостоил нас ответом и быстро скрылся в подъезде, сграбастав свою сестрёнку.

Я как-то сразу обмяк и почувствовал страшную усталость.

— Что ты ему такого сказал, что он так распсиховался? — лениво поинтересовался я у Геныча.

— Да рассказал, как мы вчера с тёлочками в баньке зажигали, — пожал плечами Геныч.

— Че-го-о? Охренел, с какими тёлками? Ты ж какую-то историю начал, которая типа к слову пришлась, так к какому слову ты тёлок приплёл?

— К слову «вчера».

— Геныч, ты дебил!

— А ты лучший друг дебила, — невозмутимо ответил Геныч, — а скажи мне, кто твой друг…

— Согласен.

— Брат, а ты в курсе, что курение отрицательно влияет на потенцию? — вторгся Геныч ко мне на балкон. — Так что ты потенциальный импотент.

— Да пошёл ты, придурок! — буркнул я, потушив в пепельнице очередной окурок.

— Моя мама не любит, когда меня обзывают такими словами.

— Ладно, проехали, просто не рассказывай своей маме и всё.

— Уговорил, — миролюбиво согласился Геныч. — Слышь, а ты чо так загнался? Этот Антоний на чпокаря точно не тянет, да по-любому он её брат.

— Утром один брат, вечером другой, но главное — ни один на неё не похож.

Я и сам понимал, что все мои аргументы притянуты за уши, а подозрения не имеют устойчивой почвы.

— Эка невидаль — два брата! У нас в стране что, ограничена рождаемость? А непохожесть — это ваще бред! Гены, брат, это такая страшная сила и очень непредсказуемая.

— Да уж знаю одного Гену…

— Вот-вот! Ты давай, братуха, свали уже с этого балкона под горячий душ, а то расклеишься. Или ты здесь соседку свою пасёшь? — Геныч высунулся за балконную раму, рассматривая обстановку на соседнем балконе. — Гля, Макс, а это кто? Это не наш Антоныч? Да куда ты пялишься, вниз смотри! — рычит Геныч, когда я пытаюсь разглядеть вражескую морду на соседнем балконе.

Внизу, у подъезда, в свете иллюминации действительно наблюдается мужик, очень похожий на Антошку. И, кажется, он тоже слышит громогласный призыв Геныча, потому что поднимает голову. Это помогает нам убедиться в том, что мы не ошиблись, но Антошке его устремлённый вверх взгляд никак не помогает — иллюминация у нас только внизу и на крыше.

Решение ко мне приходит мгновенно. Я сколько угодно могу себя накручивать и продолжать злиться и мучиться в сомнениях. Или могу немедленно всё выяснить, и Антоха мне уже точно не помешает. Ну, а с мамой Синеглазки я как-нибудь договорюсь. А если папан? Тоже на месте определюсь.

— Слышь, мало того, что ты без подарков, необходимых для знакомства с соседями, ты на часы глянь — приличные люди уже давно отдыхают, — пытается вразумить меня Геныч. — Макс, давай я с тобой пойду, вдруг надо будет рыжую отвлечь?

— Геныч, а вдруг там мама? Давай постараемся сберечь её нервы.

У меня и в мыслях не было обидеть своего друга, да он и не мог на это обидеться. Геныч всегда был жутко обаятельным парнем и прекрасно это знал. Первый реакцией людей на него, особенно женщин, всегда был страх. Подобные эмоции были вызваны совокупностью нескольких факторов. Чересчур мощное телосложение, тяжёлая квадратная челюсть и причёска аля-призывник не вызывали доверия с первого взгляда. А вот восторженный интерес экстремалок частенько проскальзывал.

— Вы с Жекой меня притесняете, — преувеличенно оскорблённым тоном проворчал Геныч.

— Уверен, что даже бегемот в собственном болоте поостерегся бы это делать. Так что, не прибедняйся, друг.

***

Нажимая кнопку звонка у соседней двери, я приготовился встретить рассерженную поздним визитом маму Синеглазки, злого папу, или рыжую красотку, да даже утреннего знакомого, долговязого раздолбая Сашу. В идеале, пусть бы мне открыла сама Марта, но здоровый полуголый мужик, распахнувший передо мной дверь, никак не вписывался в уже сложившийся в голове великолепный план.

— Ты кто? — бесцеремонно спросил неизвестный тип, поигрывая грудными мышцами.

— Сосед в пальто, — прозвучало чисто на автомате.

— Максим, — донёсся из глубины квартиры голос Синеглазки, и за спиной мужика я увидел приближающуюся малышку.

Она запахивала на ходу халатик и руки её отчего-то подрагивали. Похоже, я не вовремя пришёл свататься.

— Ка-ароче, сосед, давай-ка…

— Тёма, хватит! — оборвала его Синеглазка. — Дай мне пару минут.

Она встала прямо перед мужиком, пытаясь оттеснить его бёдрами. Да это издевательство какое-то — тереться на моих глазах об этого…

— Макс, привет! — застенчиво улыбнулась Синеглазка.

— Давно не виделись. А это ещё один братец? — кивнул я на мужика, который и не думал никуда уходить и сейчас очень нехорошо ухмылялся за спиной малышки.

— Ну да, брат… старший, в смысле, второй. Это Артём, он приехал ко мне в гости из Москвы, — Синеглазка нервничает, голос заметно подрагивает, и она оглядывается, словно ищет подтверждения.

Она издевается?

— Второй, говоришь? Я так уже третьего насчитал, ты бы хоть записывала в блокнотик.

— Н-не-ет, Макс, ты неправильно понял, Тёма — он второй…

— Котёнок, ты что перед ним оправдываешься, ты ему должна что-то? Иди быстро в комнату.

Котёнок, значит, — отлично. Да на хрен мне это всё?! Уже проходил!

Я слышал, как котёнок фырчал и шипел на «второго брата», но мне разом всё стало похер.

Геныч, похоже, грел уши под дверью, потому что, когда я вошёл, друг сразу распорядился:

— Сваливаем, брат! Есть места, где нам всегда рады!

— Геныч, кажется, эта маленькая дурочка делает из меня лоха, а ещё она меня… боится, что ли…

— А на этот случай у меня есть отличное лекарство — жарь чужих, чтоб свои не боялись!