Глава 32

– Принц Киан, – с поклоном начал Лей. – Сказанное госпожой Ханьяр – ложь. Как целитель, ответственно заявляю, что данные травмы ребёнок не мог нанести себе сам. Это следствие систематических избиений. – Моя супруга, – попытался вмешаться господин Ханьяр, – Молода и неопытна. И из-за этого могла на заметить, что кто-то обижает Миори. Но Мико, которая соображала очень быстро, уже придумала, как выкрутиться из этой ситуации и гордо выступила вперёд. – Супруг мой, простите меня, но сказанное мной, действительно, было ложью. Миори не сама себя поранила. Это сделал Геро – ваш единственный сын и наследник. Я стыдилась рассказать об этом. И боялась, что все подумают, будто ваша законная супруга невзлюбила сына наложницы. Но более молчать о его злодеяниях невозможно. – Как долго ты, Ханьяр Мико, будешь зло­употреб­лять нашим тер­пе­ни­ем? – я плавно встала со своего стула, расположившегося совсем близко от Киана. – Как дол­го еще ты будешь извергать ложь из своих уст? До каких пре­де­лов ты будешь кичить­ся сво­ей дер­зо­стью, не знаю­щей узды? Неуже­ли тебя не останавливает ни закон, ни воля Императора, ни при­сут­ст­вие всех этих чест­ных людей здесь? Как не остановил тебя страх перед судом Богини, так и сейчас ты не боишься того, что придётся дать ответ за собственные злодеяния. Неуже­ли ты не пони­ма­ешь, что твои наме­ре­ния скрыты лишь для тех, кто не желает видеть и намеренно закрывает глаза на творимое беззаконие? Кто из нас, по тво­е­му мне­нию, не понимает, что ты представляешь из себя? Но тебе не помогут твои недостойные уловки. – Госпожа восьмая императорская наложница, – голос Киана был мягок и певуч. – Не стоит так горячиться. Вина госпожи Ханьяр неоспорима. Но разве Ханьяр Ирил, как глава семьи не должен нести ответственность за произошедшее? – Дом и дети находятся в ведении главной супруги, – вышеозначенный глава семьи почувствовал, что дело для него принимает не самый приятный оборот. А, как известно, красивых женщин в жизни богатого мужчины может быть много, жизнь же у него одна и рисковать своим комфортом не стоит, даже, ради любви. – Я – государственный служащий и всего себя посвящаю служению моему народу. В надежде получить разумное ведение хозяйства и заботу о наследниках, я год назад женился на дочери уважаемой семьи, когда умерла старшая из моих наложниц – мать Миори. Но был жестоко обманут коварной женщиной. Мой принц, я был слеп и не видел её подлой натуры. А две другие мои наложницы покрывали мою супругу в её преступлениях. Ах, если бы кто-то из них сказал мне, как страдает моя дочь! – Я говорила, – с отчаянием выкрикнула бледная невысокая женщина. – Я –Эша, наложница господина Ханьяра. И я говорила, что госпожа Мико настраивает вас против ваших детей. Что она желает зла нашему дому, но вы велели высечь меня за мои слова. Принц Киан, клянусь Богиней, говорила. А мой сын Геро очень любит Миори и никогда её не обижал. – Каори, – Киан немного повысил голос. – Приведи сюда Геро Ханьяра. Я должен задать ему несколько вопросов, чтобы честные жители этого славного города узнали всё то, что уже известно мне. Подросток вел себя совершенно спокойно. Даже, отстранённо. Так, будто Лей в него пару фиалов успокоительного влил. Хотя, с нашего целителя станется. – Юный господин Ханьяр, – Киан обратился к мальчику мягко, пожалуй, даже, покровительственно. – Ты должен сейчас говорить правду. Ответь: избивала ли супруга твоего отца тебя и твою сестру? Если избивала, то как часто? Лишала ли она вас еды? – Она сама редко била, – мальчик, явно, нервничал, испуганно косился по сторонам и смотрел в пол. – Чаще приказывала слугам. Запрещала кормить нас больше раза в день. Я иногда ел в городе. Выполнял мелкие поручения. И мне давали еду. Старался что-нибудь принести Миори. Моей матушке было запрещено даже подходить к западной пристройке, где после свадьбы отца поселили нас с сестрой, чтобы она не могла принести нам еду. Но матушка прятала мешочки с сушеным рисом, каштаны и орехи в саду. – Знал ли твой отец о том, что происходит в его доме? – Он не хотел ничего знать. Очень радовался тому, что его жена, наконец, подарит ему достойных наследников. Дети наложниц-простолюдинок никогда не сравнятся с детьми высокородных супруг. Это же знают все. Киан побелел от ярости. Злился он, конечно же не на мальчишку. Тот по наивности своей озвучивает то, о чём думают многие. Но в том-то и дело. Думать – одно, а готовить о таком – совсем другое. Это неприлично. – Все дети дома равны в своих правах, – гремит наместник Юга так, что окружающие вздрагивают. – Тот, кто смеет нарушать данный закон, будет наказан. Геро кривится. При всей его наивности, даже он понимает, что ярость принца уляжется, но в мире не изменится ничего. И, наверное, этот ребёнок прав. Принц не может сломать систему, выстроенную множеством поколений одним единственным судом, как ты ни был жесток его приговор. Особенно, когда Император имеет какое-то дикое количество наложниц, даже не пытается создать иллюзию их равной ценности и совершенно наплевательски относится к своим детям. Часто при прочих равных, именно статус матери определяет выбор главного наследника. Народ видит пороки правителей и усердно копирует их. Люди – это люди. Во всех мирах. Они быстро привыкают к хорошему, но ещё быстрее – учатся принимать всякую грязь за то, чем можно гордиться. Иногда поражаешься, как нормой могут стать совершенно невообразимые вещи. Например, непреодолимая тяга к написанию жалоб и доносов. Или тренд на оскорблённость, когда оскорбиться можно всегда и на всё, было бы желание. А желание... оно есть. И это главное. Повод всегда найдется. А если не найдётся, то его и придумать можно. Была у меня одноклассница – Фатима. Девчонка, в принципе, не очень плохая. Просто, с весом у неё были ужасные проблемы. Сто десять килограмм при росте – полтора метра. И не то, чтобы её сильно обижали. Мне, и то, больше доставалось. Но обидчивости в ней было столько, что на пятерых хватило бы. Её оскорбляло, буквально, всё. Отсутствие широкого размерного ряда в магазине Веры Верной – местного кутюрье у который имелся крошечный шоурум, где девушка представляла свои работы. И всем было ясно, почему Вера свои модели отшивает в сорок втором, сорок четвёртом и сорок шестом размерах. Потому, что они – самые ходовые, а шоурум маленький. Но не Фатиме. Ей виделось в этом личное оскорбление, с которым она мириться не могла и потому начала свой "поход справедливости". Она рассказывала о дискриминационной политике магазина всем, кто не успел от нее вовремя сбежать, писала гневные комментарии во всех соцсетях. Потом начала закидывать жалобами Потребнадзор. А после этого жаловалась на бездействие органов, которые ее права должны защищать. История про шоурум оказалась очень грустной, но поучительной. Вера решила пойти на поводу у жалобщицы и на своей странице в ответ на очередной гневный комментарий Фатимы ответила ей, что готова сшить ей любую понравившуюся модель в необходимом размере. И, даже, готова не увеличивать цену изделия больше, чем на двадцать пять процентов. Да, и то повышение складывалось из стоимости ткани. Если кто-то думает, что моя одноклассница прониклась благодарностью за столь щедрое предложение, то сильно ошибается. Само предположение о том, что Фатима согласится платить больше, чем другие покупательницы, оскорбило её ещё пуще прежнего. Но теперь она чувствовала вкус победы и знала, что нужно продолжать. Ведь победитель никогда не станет угождать проигравшему. Поэтому организовала целую кампанию по травле. На знамя она сначала повесила фэтшейминг. Но особой поддержки не получила. Общество в целом, скорее, было согласно с Верой. Ведь на пошив платья пятьдесят восьмого размера уходит больше ткани, чем на сорок четвёртый. Поэтому Фатима начала публично оскорбляться на другие вещи. Видеть в оттенках пуговиц висящих рядом жакетов цвета вражеского флага. Искать в старых постах картинки с экстремистской ныне радугой. И даже нашла - в открытке ко дню памяти теракта в родном городе Веры. Там погибло много детей. Поэтому в открытке и была изображена радуга, на которой сидели детские игрушки: мишка, котёнок, щенок и совёнок. Когда одноклассница продемонстрировала нам найденный компромат, она светилась от счастья и всё повторяла, что теперь та "тощая дрянь" получит по заслугам, я едва могла сдержать слёзы. Потому, что не понимала, как память о погибших можно использовать в столь низких целях? Удержала меня тогда Эля. Легкомысленная Эля, прячущаяся в иллюзорном мире исторических сериалов и романтического фэнтези. Вечно влюбленная в очередного принца или героя.

Как же мало я ее ценила тогда. Хотя, она была единственным моим другом в школе. Эта девочка была моим единственным другом во всём мире. – Не надо, – сказала она грустно. – Ей нравится то, что она делает. Это помогает ей почувствовать себя лучше. Значимой. Важной. "Лишь то, что ты можешь уничтожить, находится в твоей власти". Тимка хочет уничтожить жизнь Веры, чтобы насладиться ощущением власти над жизнью другого человека. Купаясь в чужой боли, некоторые люди могут ненадолго забыть о своей. Вот она и пытается забыть о том, что занимает две трети парты, а потому всегда сидит одна. За то, что наш одноклассник Серёжа шарахается от неё, как от прокажённой, тогда как она в него с пятого класса влюблена. За то, что вокруг не все такие, как она, а для того, чтобы похудеть надо будет отказаться от тонн конфет и газировки. Она, ведь, не только на переменах, но даже на уроках шоколадные батончики ест. Час без сладкого посидеть не может. Как тут похудеешь? Никак. Эта безнадежность делает её злой. Вот и мстит наша Тимка всему миру за ощущение собственной непривлекательности. А если ты сейчас при свидетелях скажешь то, что хочешь, обвинишь или попытаешься пристыдить, она тебе этого не простит и начнёт пакостить уже тебе. Что ей будет совсем не сложно. Ты – очень удобный объект для травли. Защитить некому. Отец бухает. Сестра направо и налево рассказывает о том, как ты ей жизнь испортила. Так что брось эту дурную идею. Наведении справедливости, в данном случае, тебе же самой выйдет боком. Я тогда почувствовала боль, беспомощность и злость. И сейчас в глазах Геро, как в зеркале видела собственные эмоции. Мальчик не слушал Киана. Он думал о чём-то своём, низко опустив голову. В Альтее тренд на полигинию, где женщина в зависимости о того, жена она или наложница, имеют разные права. Возможность иметь много женщин – показатель статуса и богатства мужчины. А что при этом страдают женщины, так это же мелочи жизни, правда? Золотой Город в нынешнем его проявлении – гарант отсутствия перемен в жизни общества. Пока у Императора будут десятки наложниц, к этому же будут стремиться его подданные. Надо с Джином поговорить на данную тему. Он, конечно, ещё маленький, но эта ноша рано или поздно ляжет на его плечи. Киан аннулировал брак Ханьяр Ирила и Мико. Но так как женщина носила ребёнка её пришлось временно оставить в доме бывшего супруга на правах наложницы. Потом ей следовало вернуться в родительский дом. Самого Ирила принц отправил на два года в долину реки Сурель – проектировать и строить новую дамбу. – Следить за домом и заботиться о ребёнке наложницы Мико я поручаю наложницей Эше. Ханьяр Геро за свою храбрость и стойкость удостаивается чести учиться вместе с пятым принцем. Ханьяр Миори я вверяю заботам Восьмой императорской наложницы Мейлин. Все свободны. Мама Геро плакала и улыбалась. Это была очень печальная радость. Ведь ей предстояло расстаться с любимым сыном и девочкой, к которой она успела привязаться. Но женщина понимала, что во дворце Наместника дети будут в большей безопасности. Ведь через два года её господин вернётся. И кто ему помешает жениться вновь на ком-то, кто будет ещё хуже Мико? К женщине подошла сердобольная Айка. Обняла её и зашептала на ушко нечто утешительное.