Глава 43

Сыпь на лице и опухшие глаза не помогли Раяне избежать доли сороковой наложницы. Исао безошибочно выбрал её.

И в этот момент смотрел на Джиндзиро, а не на свою новую наложницу. Видимо, гадал: выдаст ли сын свои эмоции или нет?

Лис улыбался. Холодно и зло. Как охотник, чья жертва вот уже попала в ловушку, но еще не осознаёт этого. Мой сын умеет держать иллюзию своей внешности. Поэтому никто не видит, что его глаза уже горят золотом, а волосы стали серебряными. Это означает, что венец признал своего создателя и передача титула уже произошла. А то, что Исао жив – лишь маленькое недоразумение.

Правда, это не значит, что в те несколько дней, что остались у обречённого Императора, он не успеет причинить вред Раяне.

Я очень переживала за мою девочку, которая попала в грязные лапы этой бешеной твари. Прибить бы его. Но мы не можем. Он должен сначала заболеть, слечь в постели. Чтобы Джин осторожно перехватил бразды правления.

Нужно сделать всё, чтобы принятие им императорского венца не сопровождалось народными волнениями, которые Лис вынужден будет жестоко подавить. Ведь нам нельзя допустить смуту. Раньше как-то проще было. К моменту смерти Императора наследников оставалось один или два. А сейчас пятеро. Много. Слишком много, чтобы один кандидат устроил большинство.

Скорее, наоборот. Некоторые специально начнут раздувать волнения. Ведь, как известно, в мутной водичке водится самая жирная рыбка.

Лишь бы моя девочка живой осталась.

Лишь бы не покалечил.

С остальным она справится.

Она сильная.

И храбрая.

Утром мне было страшно на неё смотреть. К сыпи на лице добавились кровоподтёки. На запястьях и шее чудовищные синяки.

Однако, сороковая императорская наложница держалась достойно. Шла легко, словно плыла. На лице скромная улыбка и ни тени боли. Ох, не зря Алия девочек муштровала.

Осанка, как у принцессы. А взгляд... взгляд все тот же, что и десять лет назад. Огонь.

– Ты как, Рысёнок? – спрашиваю Раяну, как только мне удаётся пробиться к ней.

– Когда Шен учил меня отбиваться от плохих людей, было больнее. Не беспокойтесь. Я понимала на что шла и ни о чём не жалею. Это необходимо для будущего Империи. Рядом с ним должна быть она. Чтобы он мог сделать будущее лучше. Для меня честь служить моему народу.

– Нужен целитель?

– Нужны травы. Пусть Лей соберёт. Пожалуйста. Чтобы ничего не было. Вы же понимаете? Не хочу. Лучше, вообще, без... чем от него.

– Всё сделаем.

Раяна кивает и отходит. И правильно. Сейчас не стоит давать Баолинь повод жаловаться на то, что его новая наложница слишком близка со мной и пренебрегает любимицами Императора. Скоро Исао почувствует себя хуже и ему будет не до нашего Рысёнка.

Магия.

Венец правителя является, своего рода, щитом, оберегающим Императора от воздействия скверны. Не полностью, конечно. Но на какое-то время хватало. Однако, Джин уже "перенастроил" его на себя.

Нет, если бы Исао был здоров, то у него осталось бы какое-то время. Может быть, даже, пара сезонов. Но он вел жизнь полную излишеств, пренебрегал физической нагрузкой. Вечера с наложницами, когда ему особо и делать ничего не надо – не в счёт.

Ждать пришлось недолго. Через пять дней Императора скосила простуда. Вроде бы ничего серьезного, но ему стало не до Раяны и государственных дел.

Конечно, государственный аппарат вполне сносно работал и без Императора. Научились за последние двадцать лет. Исао нравилось сидеть на троне, повелевать, но не думать о благе народном.

Джин зашёл во дворец Ясного Разума чтобы побеседовать с несколькими чиновниками о делах простых и обыденных. Ремонте объездной дороги к столице. Постройке новой плотины Востоке. И мелиорационном проекте, который уже два года ждёт своего воплощения.

Юного принца приняли с большим уважением и слушали с интересом. Потому как говорил он, исключительно, по делу, умело оперировал цифрами и не требовал невозможного. Денег данные проекты, конечно, требовали. Но не так, чтобы сразу и много. На празднества последних дней в десять раз больше ушло. А дороги и плотины не на один год строят. Они десятилетия служить будут.

Слух о том, что вести беседы с пятым принцем начали все без исключения высшие чиновники империи, немного всколыхнуло сонное болото Золотого Города.

Причём настолько, что меня решилась отчитать Императрица:

– Мейлин, твой сын не знает своего места? – шипит женщина, а остальные наложницы с любопытством переглядываются. – Вместо того, чтобы молиться Богине о здоровье отца, он тешит своё честолюбие.

– Матушка, как можно? Пятый принц никогда бы не посмел вести себя недостойно. Им движет лишь сыновья преданность. Ведь принцы должны день и ночь думать о благе государства. Мой сын желает служением выразить своё почтение Императору. Он говорит с чиновниками лишь о дорогах, плотинах и о том, как справиться с засухой на Востоке. Конечно, принц должен думать о великом, а эти дела слишком ничтожны. Но мой сын ещё так молод и лишь учится приносить пользу империи.

– Хорошо, Мейлин, – скривилась женщина. – Я верю, что у пятого принца не было скрытых мотивов. Но то, что он бросает тень на старших братьев, меня удручает. Твой сын должен быть более скромным и почтительным. Годы, проведённые вдали от Золотого Города, дурно сказались на его манерах. Шанэ, Сян, второй и третий принцы во время болезни Императора должны посещать Совет, дабы научить своего неразумного младшего брата быть им опорой.

Улыбаемся и киваем.

Киваем и улыбаемся.

Спасибо, Старшая Госпожа. Ведь именно старая интриганка надоумила Императрицу столкнуть принцев лбами.

Это нам понятно, что в результате этого столкновение выиграет Джин.

Потому что его братья ленивы, высокомерны и не отличаются острым умом или добрым нравом. А мой сын отлично умеет ладить с людьми. Лисье обаяние – оно такое.

Ещё через декаду от старших принцев начали шарахаться все без исключения служащие дворца Ясного Разума: и высшие чины, и младшие писари.

Просто, ранее, молодые люди так много времени за государственными делами не проводили. Но Императрица им строго наказала поставить на место наглого мальчишку, доказав, что именно они – истинные наследники и опора трона.

Доказывать они решили, достаточно, странным образом. Во всём противореча Джиндзиро. Не вникая в суть вопроса.

"Пятый принц – дурак. Ничего умного сказать не может, по определению. Поэтому, что бы он ни предложил, в этом надобно отказать".

Второй и третий принцы парализовали деятельность Совета, ведь Лис оказывал поддержку, практически, каждому начинанию.

На тех двоих уже с недовольством поглядывали даже родственники их матерей. Ибо, понимание же надо иметь, о чём можно спорить, а с чем надо соглашаться, даже если предложение выдвинул твой злейший враг.

И когда их скосила болезнь, многие вздохнули с облегчением.

– Принц Киан, – сказал чиновник пятого ранга Джеро Каинас – служащий казначейства за чашкой послеобеденного чая. – Вы можете гордиться.

– Чем же? – Киан вежливо улыбнулся.

– Плодами своих трудов. Пятый принц – сын о котором Император мог лишь мечтать. Умён, красив и здоров. Но вот, что меня удивляет. Сначала этот достойный юноша спрашивает, возможно ли сделать так, как полагает он или есть другой путь. Не спорит о методах, если они ведут к необходимому результату. Не приходит в ярость, получая ответ о том, что выполнить его желание невозможно, но требует объяснений о том почему всё именно так, а не иначе. Это мудрость, к которой Император Акайо пришёл лишь к концу жизни. А тут совсем ещё зелёный птенец.

– Лис, – поправил его мой любимый мужчина. – Не птенец. Да, он ещё молод, добродушен и игрив. Как и положено детям. Но у него уже есть когти и зубы.

– Лис? – Каинас Джеро удивлённо вздёрнул брови, но потом, тоже, улыбнулся. – Да, действительно, похож. Очень тонко подмечено. Кем были его учителя?

– Моими доверенными людьми. Хотите переманить кого-то из них?

– У меня растёт сын. Ему сейчас всего четыре года. Но воспитывать дитя следует с колыбели. Я слышал, что при юном принце всегда был слуга... Возможно, он...

– Возможно. Этот человек хотел бы открыть в столице школу для детей из благородных семей, где будут заниматься мальчики и девочки. Вместе.

– Интересная идея, – чиновник нахмурился. – Но так не принято.

– Вы только что хвалили результат этого обучения. Мир меняется. Я, признаться, тоже был удивлён. Однако, меня убедили, что это пойдет принцу на пользу.

– И это его не отвлекало? – нахмурился господин Каинас.

– Отвлекало, конечно, – Киан улыбнулся. – Как иначе?

– Тогда зачем? – мужчина смотрел недоверчиво.

– Сестра ничего вам не рассказывала? – Киан посмотрел собеседнику в глаза. – О том, как обращается со своими наложницами Император?

– Нет. Дела гарема обсуждать неприлично.

– Мой брат их избивает. Делает больно... иными способами. Особенно жесток он, когда не может исполнить свой долг по продлению рода. У вас, ведь, кроме сына есть и две дочери, которые лишь немногим младше пятого принца. Вы хотели бы им в мужья мужчину, которого с детства научили обращаться с девушками мягко и уважительно?

– Разумеется.

– Вот и я решил, что, пусть, лучше принц будет отвлекаться на занятиях, чем последует недостойному примеру.

– Осторожнее, друг мой, – покачал головой Каинас Джеро. – Вряд ли нас могут подслушать в моём кабинете. Но говорить об Императоре столь непочтительно – опасно. Мне бы не хотелось, чтобы вы пострадали. Вы или пятый принц.