Глава 54

Последней в списке подсудимых была Деиран Инис. В том, что она в своём уме сомнения у меня появились, достаточно, быстро.

Безумие сияло в её глазах. Оно поселилось в жуткой улыбке, больше напоминающей оскал.

Порванная одежда и растрёпанные волосы лишь дополняли эту картину.

Джиндзиро смотрел на бывшую наложницу своего отца с яростной ненавистью. Киан, просто, с ненавистью. А я старалась не смотреть вовсе.

Разбить повисшую в зале тишину предстояло мне:

– Я хочу знать, зачем ты это сделала? Зачем ты пыталась несколько раз убить моего сына? Зачем ты ударила кинжалом девушку, которая не сделала тебе ничего дурного?

– Потому что не смогла убить тебя! – почти по-звериному рычит она.

Это было почти ожидаемо. О том, что Инис испытывает ко мне не самые радужные чувства, говорили многие.

– Но за что? Мы же не ссорились. Я никогда не желала тебе или твоим детям зла. За что тебе желать мне смерти?

– Это ты виновата, что я попала в гарем Императора! В гарем, где меня долгие годы мучили! Это из-за тебя и твоего принца Император попросил принца Киана выбрать девушку. Если бы господин принимал решение сам, то этот жребий пал бы на другую. И я была бы свободна! Из-за тебя господин бил меня и причинял боль, когда я служила ему в постели. Он делал так до последних дней. Хлестал плёткой. Заставлял стоять на коленях. Но заталкивал мне в рот ткань, чтобы никто не слышал моих криков. А в это время ты счастливо жила в поместье принца Киана, как хозяйка, не зная боли и бед.

– Деиран Инис, тебя в наложницы императора выбрал я, – вмешался Киан. – Твоя ненависть должна была пасть на меня.

– Нет! Во всём виновата она! – закричала женщина, цепляясь пальцами за свои растрёпанные косы. – Все считают её добродетельной и скромной. Она даже подарила мне шпильку в день нашего знакомства. И я была благодарна ей за участие, пока не поняла, что это – лишь маска. На самом деле она насмехалась надо мной. А потом оба моих сына умерли. Из-за неё.

Я закатила глаза.

Вот правильно говорят, что ни один добрый поступок не останется безнаказанным. Дёрнуло же меня её тогда пожалеть.

Мы не всегда творцы своей судьбы. Обвинить во всех своих бедах рандомного человека – беспроигрышная стратегия, спору нет. Это гораздо проще и приятнее, чем считать виноватым себя. Но настолько потерять связь с реальностью – талант иметь надо.

– Конечно, – улыбаюсь высокомерно. Я у Киана и Шена училась это делать. И, как мне кажется, достигла некоторых успехов. – В этом нет вины принца, который выбрал самую прекрасную из девушек в надежде, что её красота смягчит жестокий характер Императора Исао. Ведь девушке некрасивой пришлось бы в Золотом Городе сложнее. Нет, в этом нет вины твоих родителей, которые привезли тебя на смотрины в надежде, что ты станешь императорской наложницей. Они ведь могли этого не делать. Устроить твою свадьбу раньше. Выдать замуж за человека, который был бы добр к тебе. Но они желали использовать шанс возвыситься. Ведь каждая из наложниц может стать Императрицей. В твоём положении не был виноват Император, который обращался с тобой дурно. Не была виновата Императрица, которая управляла Золотым Городом и должна была защитить свою "дочь" от такого обращения. Или воспитать в своём сыне уважение и заботу к женщинам. В этом нет твоей вины. Но ты ведь могла отказаться служить Императору в постели. Такое право есть у каждой женщины, которая рожает императорского наследника. Я сделала так. И ни разу с рождения сына не переступила порога императорских покоев. Ты родила двоих принцев и могла бы отказаться от этой чести. Но ты этого не сделала. Наверное, потому что не желала навлекать на себя его гнев. Как мать двух принцев ты получила самый высокий ранг и право стоять впереди всех наложниц. Конечно, ты можешь винить меня в смерти своих сыновей. Не себя же винить. Однако, если бы ты не подсыпала яда в чашу пятого принца, твой младший ребёнок был бы жив. Он случайно выпил то, что ты приготовила для моего сына. Если бы ты не пыталась возвести на престол того, кто был этого недостоин, жизнь двенадцатого принца удалось бы сохранить. Но в том, что твой сын оказался недостойным разве виновата я? Разве я его воспитывала? Почему в столь юном возрасте он горел огнём ненависти и жаждал крови родных братьев? Почему он хотел их смерти? Может быть, потому что ты развратила его душу собственной злобой? Говоришь, Император Исао был жесток с тобой? А если бы твой сын занял место отца, вырос и завёл собственный гарем? Он не был бы жесток со своими наложницами?

– Мой сын был хорошим ребёнком. Это из-за тебя он стал таким! Он боялся, что твой сын убьёт и его!

– А разве я убил твоего младшего сына? – голос Лиса напоминал утробное рычание. – Я лишь отдал ему свою чашу, из которой пил сам. Чашу, что поднесла мне твоя служанка, Деиран Инис. Ты видела, что я делаю, но не стала останавливать моего несчастного брата. Решила пожертвовать сыном, чтобы на тебя не пало подозрение в убийстве принца. Если я не прав, поклянись именем Богини, что не пыталась отправить меня к предкам. Но, надеюсь, ты помнишь, что случилось с Эшира Сян. Ложь приведёт к твоей смерти.

Женщина не произнесла ни звука, лишь скатилась, как дикий зверь.

– Ты можешь оправдаться, – говорю мягко. – Как сделала это Хасэгава Шанэ. Молчание же станет признанием вины. Но даже сейчас ты можешь покаяться в содеянном.

– Я жалею лишь о том, что не убила тебя своими руками, когда у меня была такая возможность. Ты – не дар Богини. Ты – её проклятие.

– Деиран Инис приговаривается к смерти. Она может сохранить достоинство и выпить яд сама. Здесь и сейчас. Это тот же самый яд, что был на кинжале, которым она убила наложницу Лишу. Или её заставят это сделать. Но яд уже будет иным, не столь милосердным.

Инис побледнела, а через мгновение завыла на одной ноте. Она бросилась в ноги Императору, моля его о пощаде. Видимо, полагала, что, если не навлечёт на себя гнев Богини, максимум, что её ждёт – заключение во дворце Скорби. А тут такой сюрприз.

Хотя, не понимаю, чего она ждала? Что виновная в нескольких смертях женщина останется безнаказанной только потому что она – вдовствующая императорская наложница?

Разваливать судебную систему, показывая, что за преступление для определённой категории людей не будет никаких санкций – такое себе занятие. Это мне ещё по Вовику ясно стало.

Ну, отменили наказание насильнику и убийце за то, что он в окопе посидел. Сделали вид, что это действо его вину искупило. Искупило отнятую у девочки-подростка жизнь. Но, главное, что это его исправило. И теперь он – не монстр, место которому в клетке, а герой и новая элита.

План был надёжнее некуда.

Только если бы он остался в клетке, я не оказалась бы в его подвале на цепи.

Выбор Инис предоставлен честный. Неприятная, но довольно быстрая смерть, если она проявит смирение. Или не слишком быстрая, но очень неприятная смерть, в ином случае.

Джин был бы рад сам ей затолкать в горло второй яд. Но Императору не пристало такое поведение. Поэтому функцию палача возьмёт на тебя Каори Этар. Ведь убитая в день коронации наложница для всех является его дочерью.

Мужчина выступил вперёд, поднося осуждённой первую чашу.

Я думала, что Инис оттолкнёт руку, что принесла ей "милосердный дар". Но она его приняла.

На лице моего сына отразилось едва заметное разочарование. И винить его за это у меня не получалось. Я не воспитывала его в ключе всепрощения. Того, кто лишь подставляет другую щеку, рано или поздно забьют насмерть.

Когда тело Инис унесли слуги, разбирательство пошло быстрее. Вдовствующим наложницам был предоставлен выбор. Они по очереди клянутся в том, что не пытались убить нынешнего Императора и не имеют желания в дальнейшем как-либо вредить ему или его семье. И тогда их ждёт свобода. Хотят – остаются в Золотом Городе. Хотят – отправляются на все четыре стороны с правом вернуться и дожить свои дни здесь. Тем же, кто не желает произнести такую клятву надлежит войти в ограду дворца Скорби, чтобы остаться там навсегда.

Отказались лишь трое.

Остальные сделали это без колебаний.

Вечером я лежала на застеленной шелковым покрывалом постели и смотрела на Киана. Он сидел рядом и гладил мои волосы.

– Я ненадолго. Потом снова пойду работать, – сказал он совершенно убитым тоном.

– А спать когда? – перехватываю его ладонь и подношу к своим губам.

– Не в этой жизни, – попытался отшутиться он.

– Если не будешь спать, эта жизнь будет не слишком длинной. Киан, не рухнет Империя, если ты немного отдохнёшь. Прости, но ты уже не в том возрасте, чтобы не спать несколько ночей подряд, а днём пахать, как лошадь. У нас дети! Внуки скоро будут. Не спеши в круг перерождений. Ты нужен здесь. Нужен мне, Лису, дочери нашей, всем. Ты же моё сердце. Не забыл?

– Есть люди, которые ждут возможности лично поговорить с Императором. Джин не успевает принять всех. Я являюсь приемлемой альтернативой. А в некоторых случаях, даже, более желанным собеседником. Среди придворных есть разумные люди, которые не считают свои вопросы срочными или важными, не желая раздражать своей назойливостью молодого Императора. Но и отступить не могут. Урон чести выходит, если покажется, что их игнорируют. Стой, ты куда?

Это он отреагировал на то, что я нехотя слезла с постели.

– Я к одному смышлёному мальчику из дворцовой охраны. Он со вчерашнего утра, как прибился к моей свите, так и ходит хвостиком.

– Это из тех, у кого семьи есть?

– Да. Он сейчас быстренько сбегает к господину Каори, узнает, кто на аудиенцию к тебе записан, а потом передаст этим достойным мужам мою смиренную просьбу. Помолиться об упокоении души почившего Императора. Но чтобы никто из них не посчитал себя оскорблённым, им скажут, что ты тоже сегодня будешь молиться.

– Но это же неправда! Я не хочу молиться о той падали!

– Великая Мать Алая Богиня Альтея, Акинара Исао был плохим человеком. Подари ему новую жизнь, среди людей, которые научат его быть добрым, честным и самоотверженным. Всё. Лично я помолилась. Это не заняло много времени и никак не противоречит моим жизненным принципам.

Киан хмыкнул и произнёс:

– Великая Мать Алая Богиня Альтея, Акинара Исао был плохим человеком и плохим правителем. Подари ему новую жизнь среди людей, которые научат его быть хорошим человеком, ценить добро и любовь. Подари ему жизнь вдали от искушений, которые приносит власть.

Я улыбнулась и вышла за дверь. Мужчины, как дети. Совершенно не умеют заботиться о своём здоровье. Бывают среди них разумные представители. Лей, например. Надеюсь, он отправит Шена спать хотя бы после полуночи. Нянчиться ещё и с ним сил нет. Скорее бы Ая и Рия с детьми приехали.

Наверное, мы все – довольно странная семья. Но настоящие семьи не должны быть нормальными. Они должны быть счастливыми. У нас же полно поводов для счастья. Мы справились, и теперь наш мир станет лучше.

Да, впереди сложный путь, который нужно будет не только пройти нам, но и убедить тех, кто будет после нас, не сворачивать с него. Но я верю, что мы сможем сделать это.