Эпилог

300 лет спустя.

Акинара Дейлин сидела на толстой ветке старого клёна, который рос на территории императорского дворца. По легенде его посадила вдовствующая Императрица Мейлин перед тем, как уехала из столицы, сложив с себя обязанности по управлению Золотым Городом.

– У тебя какая-то странная любовь к этому конкретному дереву, – усмехнулся смуглый молодой человек в чьих глазах нашло отражение небо, запрокинув голову и глядя на девушку. Снизу вверх – Ещё в детстве это заметил. Замучили они тебя? Ты сегодня такая грустная.

– Нет. Всё нормально, – девушка тяжело вздохнула. – Просто, день такой. Ответственность. И сон плохой приснился. Будто бы я – это не я, а последняя наложница Императора Исао. Та самая, которую убили на коронации Императора Джиндзиро. И я помню, что люблю его... не Исао, а Джиндзиро. Это так странно И больно.

– Мне стоит начать ревновать? – юноша лукаво улыбнулся, подпрыгнул, уцепился за нижнюю ветку, подтянулся и через мгновение уже сидел среди листвы рядом с принцессой.

– Ишикара Инлун, – возмущённо пискнула она, сверкая золотистыми глазками с вертикальным зрачком. – Ты не можешь ревность к человеку, который жил более двухсот тридцати лет назад.

– Дейлин, не могла бы хоть ты не называть моё полное имя? Ты же знаешь, что я его терпеть не могу. Чем думала моя мать, пусть пошлёт ей Богиня долгие годы счастья, когда давала своему младшему сыну имя Громового Дракона? У братьев нормальные имена. Но когда она была беременна мной, её потянуло на древнюю историю. Говорит: "Я, прямо, почувствовала, что это имя – твоё. Оно такое красивое". Почувствовала она. Но жить с ним мне! Лучше бы Джиндзиро назвала, как изначально планировала.

– Похоже, это не меня, а тебя замучили, – улыбнулась девушка, и взлохматила свои подстриженные по последней моде короткие черные прядки. – Да, Лис?

– Я в последнее время только и слышу: "Ишикара Инлун иди туда. Ишикара Инлун сделай то". А я, может, к экзаменам в академии готовиться хотел бы. Засесть бы с толстым томом хроник Империи и читать что-нибудь интересное. Ты, кстати, знала, почему считается, что белый лис – к неприятностям?

– Хотелось бы послушать твою версию. Красивую легенду о том, что Богиню сопровождают двое мужчин, способных обращаться лисами я знаю. Но почему хранители мира и спутники Великой Матери к неприятностям мне, даже, ученые-служители рассказать не могут.

Юноша коварно улыбнулся и понизив свой голос до шепота, словно готов раскрыть великую тайну, начал:

– Всё началось лет триста назад, во время правления Императора Джиндзиро. За характерные глаза рода Акинара его мать – восьмая императорская наложница Мейлин прозвала сына Лисёнком.

– Прямо, как тебя? – удивилась девушка.

– Да, как и меня. Когда принц вырос, детское прозвище изменилось. И он стал Лисом. А после вступления на престол, когда его волосы побелели, Императора за глаза начали называть Белым Лисом. А так как молодой правитель был натурой деятельной и не любил сидеть в Золотом Городе, то повадился он устраивать внеплановые ревизии подчиненным по всей Империи. Честные люди от такого лишь выигрывали, так как могли свои беды и чаяния донести до него напрямую. А те, кто был нечист на руку или работу свою исполнял плохо, ждало наказание. В первые годы его правления вторых было больше, чем первых. Оттуда и пошло.

Девушка рассмеялась. Она тоже хотела бы читать интересную книжку. Но её отец решил, что молодым людям лучше приступить к своим обязанностям уже в этом году. Чтобы их ничто не отвлекало от череды светских мероприятий она, даже, сдали выпускные экзамены досрочно.

Сначала, представление Дейлин двору, как будущей преемницы Императора. Потом их официальная помолвка. И ряд торжеств, связанных с этими событиями. Потом путешествие по Империи, где жители смогут ближе познакомиться с будущими правителями.

Эдикт о том, что приоритет наследования получает первенец вне зависимости от пола был издан ещё семьдесят лет назад. Но по иронии судьбы в семье Акинара первенцы были мальчиками. До рождения Дейлин.

С её приходом к власти никто не ждал, что начнётся новая веха в истории. Мужчины и женщины давно уравнены в правах. Они могут учиться, работать, избираться на управленческие и иные государственные должности. Но их мир снова ждали изменения.

Государство – штука инертная и перемены переносит плохо. Единственным периодом тотального реформирования жизненного устройства общества было правление Императора Джиндзиро. А потом мир лет двести от этого отходил.

Конечно, он круто прошёлся по многим сферам общественной жизни. И начал с того, что упразднил императорский гарем. Дворцовый же комплекс, где ранее жили наложницы превратился в храмы, где можно посмотреть на красоту убранства, картины и вещи из прошлых эпох, помолиться или, просто, побыть в тишине древних стен.

Правящая семья уже много лет живёт во дворце Императрицы, сделав дворец Чистого Разума административным центром, где служат чиновники.

Должность Императрицы ещё при Джиндзиро перешла от матери Императора к его жене. И всё это время супруга правителя исполняла ряд обязанностей: поддержание порядка в Золотом Городе, контроль за работой государственных школ и приютов. На протяжении многих поколений она оставалась примером того, какой должна быть идеальная дочь, жена и мать.

Это приносило свои плоды. Образованные, уверенные в себе, сдержанные и трудолюбивые женщины вышли из плена домашнего быта и стали принадлежать не отцу или мужу, а себе и миру.

Ишикара Инлун улыбнулся. Теперь настало время людям получить другой пример.

Несмотря на все законы, уравнивающие в правах мужчин и женщин, стереотипы всё ещё очень сильно влияли на жизнь общества.

Считается, что ни о каком гармоничном браке не может идти и речи, если женщина превосходит мужчину, если она умнее, имеет более престижную должность или лучше зарабатывает. Что это, непременно ведёт к ссорам.

Глупости же, если хоть немного задуматься. К ссорам ведёт неудовлетворённость своей жизнью и собой, зависть к тому, кто должен быть самым близким твоим человеком. С этим надо бороться. С первопричиной проблемы, а не её следствием.

Счастливый и самодостаточный человек разве станет обрезать любимым крылья?

Ты радуешься любым успехам и достижениям.

Не боишься сравнений.

Не соперничаешь, а поддерживаешь и любишь. Просто, любишь. Умение любить – величайший дар смертных, который слишком мало ценят.

– Иногда я радуюсь, что наша свадьба будет только через год, – нежно улыбнулась Дейлин. – Столько дел связано с обычной помолвкой. Это же уму непостижимо! Всё. Время моего отдыха закончилось. Матушка ждёт меня на примерку платьев. Как ты думаешь, мне удастся уговорить её сделать юбку немного короче? Она настаивает на традиционной длине, а я хочу более модный фасон – до колена.

– Ты будешь прекрасно в любой одежде.

Молодой человек спрыгнул с ветки клёна и протянул руки любимой, ловя её в объятия. Она звонко чмокнула его в щеку и умчалась быстрее ветра.

Дейлин всегда любила бегать. И в детстве. И когда он звал её иным именем. В другой жизни она покинула его слишком рано. В этой его Рысёныш останется с ним и будет счастлива. Он сделает всё, чтобы её прекрасных глаз не коснулась печаль.

Когда молодой господин Ишикара вернулся на облюбованную ранее ветку, на соседней сидел беловолосый мужчина с глазами цвета лунного серебра, лисьими ушками. Хвосты он спрятал. Видимо, чтобы было удобнее сидеть.

– Здравствуй, – сказал Акинара Ниэлон тому, кого считал своим сыном.

– Давно не виделись, – ухмыльнулся Лис.

– Ты, как всегда, непочтителен.

– И что? Я, как и ты, хранитель этого мира,

– Смертный хранитель, – поправил мужчина. – Пусть и несущий в себе память о прошлых воплощениях.

– Не занудствуй, Старик, – юноша сморщится так, будто съел что-то кислое. – Кто захочет быть бессмертным? Это дико скучно. К тому же, все, кого я люблю стареют и умирают. Я хочу, как и они, следовать по пути жизни. Знаю, ты предложишь мне не любить. Но это сильнее меня. Кстати, я на тебя обижен. Ты маме пообещал, что Раяна вернётся ко мне. Только, умолчал, что ждать этого мне придётся три сотни лет. Но спасибо, что хоть сказал, где я её найду.

Ниэлон пожал плечами. Что для бессмертного Хранителя триста лет? Лишь отрезок времени. Он же исполнил обещание. Девочка переродилась прекрасной принцессой. Но здесь и сейчас её мятежная душа нужна больше, чем во время, когда воплощению Инлуна Громового Дракона предстояло осознать свою суть.

– Я никогда не думал, что та маленькая гостья из чужого мира сможет оставить в твоей душе столь сильный след. Мы желали изменений, но не думали, что ты станешь настолько другим. Ты скучаешь по той девушке из умирающего мира?

Младший из сыновей рода Ишикара насмешливо фыркнул.

– Почему я должен скучать? Она же снова моя мама. Я прихожу к ней всегда, когда она возвращается в этот мир, – сначала юноша говорил с тем, кто был отцом его души подчёркнуто-весело, пожалуй, даже, насмешливо, но после минутного молчания продолжил уже очень серьезно. – Скучаю. Новое рождение подарило ей счастливую и спокойную жизнь. Это сделало её, пожалуй, даже, слишком доброй. Всех прощает и не помнит зла. Иногда мне не хватает её несгибаемой силы и умения отвечать ударом на удар. Но это ничего. Я же с ней. Пусть будет слабой и беззаботной. Она заслужила.

– Когда-то это смертное дитя защищало тебя, а теперь ты защищаешь её?

– Что-то вроде того. Ты представляешь, теперь она обожает играть на цитре и делает это виртуозно. Никогда бы не подумал, что её душа может подтянуться к музыке. А ты чего пришел? Только для того, чтобы поговорить о моей маме?

– Нет. Я хочу вернуть тебе кое-что. – Мужчина протянул Лису руку на которой с золотистой сфере танцевало алое пламя. – Это часть твоей души, которую Альтея спрятала, забирая ту девочку. Сегодня осколок вернулся к ней, потому что тот мир пал. Здесь твои крылья, Громовой Дракон.

Юноша, как заворожённый потянул руку, но затем резко одёрнул её и отвёл глаза, твёрдо сказав:

– Нет.

– Ты же тоскуешь по крыльям. Тебе каждую ночь во всех воплощениях снится бескрайняя глубина ночного неба. Это твои крылья!

– Старик, неужели ты до сих пор чувствуешь вину за мою первую смерть? Брось! Это же было, не помню, сколько лет назад. Всё, в конечном итоге, вышло лучше не придумаешь.

– Но ты, по-прежнему не считаешь меня своим отцом, а Альтею – матерью, – с горечью произнёс мужчина с глазами цвета лунного света.

Юноша тоскливо поморщился. И откинулся спиной на ствол старого дерева.

– Я не умел любить, когда был вашим сыном. Во мне было слишком много божественного огня Альтеи. И слишком много эмоций, доставшихся от тебя. Это разрывало меня на части. А вас никогда не было рядом. Но, если любить надо учиться, то ненавидеть оказалось не так уж сложно. Не смотри на меня так. Для меня случившееся давно в прошлом. Как и крылья. Нельзя иметь всё: и смертную жизнь, и божественные силы. Я выбираю жизнь.

Молодой человек скользну взглядом по маленькому хронометру, который достал из внутреннего кармана своего ципао и резко засобирался:

– Уже столько времени! Ох, и умеешь же ты заболтать, Старик. У меня же завтра помолвка. Хотя ты, наверное, и так знаешь. А сегодня столько дел – с ума сойти можно. Я до этого был по другую сторону. Даже не думал, что у Консорта столько обязанностей. Править было легче, чем это всё. Ладно, справлюсь. Императрицы же справлялись как-то, – когда юноша спрыгнул с ветки на землю, он посмотрел наверх и тихо-тихо сказал. – Приходите завтра на церемонию. Буду рад вас видеть вас обоих и разделить с вами своё счастье. Я не умел любить в своей первой жизни. Но сейчас всё иначе. В моём сердце для вас, тоже, есть место. Пока, Старик. Поцелуй за меня Альтею. И скажи, что я люблю, её и мир, который она создала.