Глава 9

У меня будет не ребёнок, а лисёнок. В голове не укладывается, если честно.

Как будто, без этого недостаточно проблем. Впрочем, если его станет сложнее убить, то ладно. Подумаешь, ушки и хвостик. У всех свои недостатки. А это, если приглядеться, то и за достоинство сойдёт.

А интересно, будет он белым, рыжим или бурым?

Эх, дура ты, Маринка. Нашла о чём тревожиться. Да, хоть розовым в фиолетовую крапинку.

И думать о том, что это реинкарнация полубога-отступника, не надо. Это будет другая жизнь. Потому, что я здесь. Тогда всё так вышло, потому что меня рядом не было. А сейчас я есть и всё будет хорошо.

Самовнушение помогало слабо. Мыслить позитивно не получалось.

Во имя Великого Хаоса, или, что там вместо сверхразума, управляющего вселенной. Мне всего шестнадцать. Я даже школу закончить не успела. Да, моим главным страхом было – залететь по малолетству.

Я не грезила о других мирах. Не мечтала о власти и богатстве.

А тут квест. Воспитай будущего Императора из ребёнка-лисёнка. Да кто в здравом уме мог мне такое доверить?

Но это всё полбеды. Ещё же рожать придётся. А что-то подсказывает, что нормальных обезболивающих тут нет. Страшно же.

От храма до дворца Скорби было метров четыреста. И я прогулочным шагом шла по дорожке, мощеной золотистым песчаником, то и дело останавливаясь в тени вековых деревьев, чтобы послушать песню серебристых крон. Они рассказывали мне истории прожитых лет, вспоминая тех, от кого ныне не осталось даже праха.

Камни у меня под ногами казались теплыми и какими-то родными. Мне казалось, будто когда-то давно я бегала по этой дорожке, но тогда она была совсем новой, а сейчас её покрывали выбоенки и трещины, в которые забивается пыль, как бы тщательно служанки не подметали их. От этого становилось одновременно и грустно, и радостно.

Я чувствовала, что вернулась туда, куда стремилась всем своим существом. И от любви щемящей нежности моё сердце готово было взорваться.

Только было ли это моими чувствами?

Нет.

Я – душа чужого мира. Мне здесь неплохо. Лучше, чем дома. Но я ничего не чувствую ни к Золотому Городу, ни к этому миру, а золотистые камни были для меня всего лишь камнями.

Ну, здравствуй, ребёнок-лисёнок. Это же ты наполнен любовью ко всему здесь настолько, что это чувствую даже я? Еще размером с горошинку, а уже показываешь характер.

И вдруг услышала тихие всхлипывания. Подошла ближе и под кустом увидела девчонку лет пятнадцати. Мелкую. Худенькую. С зарёванной мордашкой. Волосы растрёпаны. На щеке желто-фиолетовый синяк. А платье всё в пыли.

– Что случилось? – спрашиваю тихо. – Тебя кто-то обидел?

Служанка вздрогнула, а потом протараторила:

– Я не брала те шелковые нити. Богиней клянусь. И не знаю, как они оказались в моих вещах. Но управляющая мне не поверила. Она решила, что я воровка. Велела сломать мне все пальцы и продать в дом удовольствий. Чтобы возместить убытки.

– Суровые нравы, – произношу в ошеломлении.

– А я вышивальщица. Убить было бы милосерднее. Но я сама. Лучше уж так. – Девчонка подскочила на ноги, явно что-то для себя решив.

– Стоять! – гаркнула я, хватая мелкую за подол. На всякий случай. Не хватало ее ещё из окрестного пруда вытаскивать. Я плавать не умею, да и в моём положении такое вряд ли полезно будет. – И что же, за тебя никто не вступился?

– Госпожа, да кто же меня – бедную сироту слушать будет? – снова всхлипнула служанка.

– А если я послушаю и поверю? И тебя не накажут.

– Я за вас всю жизнь Алой Богине молиться буду, госпожа.

– Молитвы – то хорошо, но мало. Мне нужно, чтобы ты стала моей самой преданной служанкой в Золотом Городе.

– С радость, госпожа. Но не положено же. Я из самых простых дворцовых слуг. Меня сюда отец продал. Поэтому мне пять лет не положено никакое жалование. А служат наложницам лишь девушки из самых уважаемых семей.

– Как тебя зовут, девочка?

– Ая, госпожа.

– Ая, скажи, – я постаралась говорить тихо и ласково. – Что ты сделаешь, если к тебе подойдёт кто-то из слуг других наложниц, даст очень много денег, а взамен попросит навредить мне или моему ребёнку?

– Откажусь! И пусть хоть на месте убьют.

– И что за дикая тяга к смерти? – усмехнулась я. – Деньги надо взять. Наобещать всё, что они хотят услышать. И бежать ко мне быстрее ветра, чтобы о случившемся рассказать. Понятно?

– Да, госпожа. Я вас никогда не посмею ослушаться.

– Ты же в швейной мастерской сейчас служишь? Пойдём. Там молчишь. Киваешь, что бы я не сказала. Глаза в пол. Даже намёка на удивление не выказываешь.

А через четверть часа мы стояли у ворот мастерской. К нам на встречу тотчас же выскочила управляющая с парой помощниц. А молоденькие швеи облепили окна в надежде разузнать, что происходит.

– Я забираю эту служанку, – говорю, не утруждая себя даже приветствием.

– Это никак невозможно, госпожа. Она воровка и должна понести наказание.

Я про себя хмыкнула. Как знала, что без скандала уйти не удастся. Нравы здесь такие. И не только среди наложниц.

– Ты смеёшься перечить? – в моём голосе слышится лишь высокомерное удивление, будто со мной вдруг заговорила букашка.

– Я лишь следую правилам, госпожа, – сухо произнесла женщина. – Прошу не гневаться.

– Императрицей себя возомнила? Кто ты такая, чтобы указывать мне?

– Я лишь хочу защитить госпожу от этой воровки и обманщицы.

– Но если настаиваешь, то мы идём к старшей управляющей. Все присутствующие, за мной. Это приказ.

Синьян вряд ли была рада снова меня видеть так скоро. Но бесстрастное выражение лица удержала. Пока ей в ноги не бросилась управляющая швейной мастерской и с подвываниями не начала просить заступиться за нее. Впрочем, правая рука Императрицы повелительным жестом заставила её умолкнуть и почтительно обратилась ко мне:

– Госпожа, эта недостойная служанка вызвала ваше недовольство?

– Да. Но я должна быть справедливой. Прошу, помогите мне разобраться. Дерзость это или проявление преданности? Я сегодня отправилась в храм, чтобы помолиться богине о благополучной беременности и лёгких родах. По пути в мой дворец решила пройти по мосту через озеро. Но на солнце почувствовала слабость и едва не упала в воду. Эта девушка, – указываю на Аю, которая, кажется, забыла, как дышать. – Помогла мне. Она увидела, что мне стало плохо и отвела в тень.

– У этой девки были недостойные намерения, – тут же влезла со своим комментарием управляющая швейной мастерской.

– Разве это не дерзость – столь бесцеремонно влезать в наш разговор? – спросила я ни к кому конкретно не обращаясь. – Как смеет она прерывать меня?

Синьян зло зыркнула на подчинённую и холодно процедила сквозь зубы:

– Молчать, когда говорит госпожа. Пять ударов розгами за то, что посмела проявить неуважение к наложнице Императора, – и уже очень мягко обращаясь ко мне. – Госпожа Мейлин, простите за то, что я недостаточно хорошо справляюсь со своей работой и не смогла воспитать в этой служанке должную почтительность.

Мне же ничего не оставалось, кроме, как кивнуть и продолжать разыгрывать мой маленький спектакль:

– Я поблагодарила эту девушку за то, что она мне помогла. Ведь, если бы я упала в пруд... было бы плохо. Она помогла нам избежать большой беды.

– А где в это время были ваши служанки, госпожа? – задала странный вопрос Синьян. Можно подумать, она, когда сопровождала меня во дворец, не заметила их отсутствие. У моих служанок всегда слишком много дел, никак не связанных с тем, что они, действительно, должна делать.

– А вот поэтому я и захотела, чтобы Ая теперь прислуживала мне. Она мне понравилась.

– Госпожа Мейлин, позвольте мне теперь выслушать Кину.

Но дозволения ждать никто не стал.

– Ту ничтожную служанку, – Громко заговорила управляющая швейной мастерской. – Поймали на краже. У нас пропало десять мотков золотого шёлка. Шёлк нашли у неё в вещах.

– Весь шёлк? – Синьян нахмурилась.

– Два мотка. Остальные она успела продать.

– А были ли найдены у неё деньги? – старшая управляюшая быстро уловила суть аферы.

– Должно быть, сумела перепрятать.

– Ее продал сюда отец, – фыркнула я. – Эта девушка не получает никакого жалования. Появись у неё новые вещи или украшения, это бы заметили сразу. Хранить деньги много лет до дня, когда она должна будет покинуть Золотой Город... так зачем ей красть что-либо сейчас? А потом прятать в месте, где любой сможет найти? И нашли вы не всё, а лишь малую часть от украденного. Это странно. Но если кто-то, у кого сейчас остаётся восемь мотков бесценного шёлка, решил скинуть вину на Аю, это обретает смысл. Нитки больше не ищут. Зато сколько всего можно будет скинуть на "воровку", когда она вылетит из Золотого Города. Иголки. Булавки. Уверена, такое случалось и раньше. Нечасто. Иначе это привлекло бы внимание.

– Случалось, – голосом Синьян можно было замораживать реки. Даже меня пробрало. И я поняла, что надо бежать, пока ветер без камней. Пусть сами разбираются.

– Я так устала. И голова кружится. Ая проводит меня.

– Госпожа, благодарю за ваше участие. – Сводная сестра Императрицы говорила спокойно и даже изобразила нечто напоминающее улыбку. – И еще раз прошу прощения за поведение моих подчинённых. Это не было проявлением преданности. Суровое наказание не заставит себя ждать.

– Полагаюсь на вас, – я стараюсь, чтобы моё стратегическое отступление не казалось побегом с поля боя. Поэтому стараюсь двигаться медленно и плавно. – Ая, подай руку, чтобы мне было легче идти.