Глава 19

Горгона знали под разными именами. Когда-то давно ему было удобно звать себя Мормо, Супай, Константин, Иштар, Дагон… Теперь времена изменились, он стал Джорджем, Леонардо, Джамилем или вот Амико, как представился герцогу Болотову… Все вокруг меняется и лишь люди остаются прежними. Люди, их желания и просьбы.

Как звали Горгона на самом деле, он и сам давно уже забыл. Сотни прожитых лет стерли эту информацию из его памяти. Однако именно это имя он считал своим истинным, потому что так называли его существа, которым он отдавал приказы…

Право, которым одарил его Повелитель. Такой уговор. Он получает долгую жизнь, заключает договора, выполняет желания и собирает души. Ничего сложного. Элементарные правила, которые понятны даже маленькому ребенку.

Горгон не помнил кем он был раньше и где нашел его Повелитель. Совершенно. Иногда в его памяти всплывают туманные образы высоких ступенчатых пирамид, затерянных в густых джунглях Южной Америки, но имеют они к нему какое-то отношение или нет — большой вопрос, на который у него не было ответа.

У него не было имени, не имелось прошлого, зато Горгон прекрасно чувствовал себя в настоящем и никогда не жалел об этом. Наоборот, всегда был благодарен своему Повелителю за то, что в какой-то момент своей жизни подвернулся ему под руку.

Особенно в те моменты, когда вел по хранилищу очередного клиента перед тем, как он делал свое первое желание. Таких желаний еще будет много… Одно… За ним следующее… Вот только в какой-то момент оплатить все-таки придется… Почему об этом никто никогда не думает в самом начале?

Ну да, это ведь всего лишь обычные люди, с самыми простыми желаниями… Богатство, деньги, власть, любовь… Самого себя Горгон давно уже не считал обычным человеком и, разумеется, это так и было, разве люди живут так долго?

Некоторым и в самом деле удавалось протянуть больше сотни лет, но таких было немного. Ну а кто-нибудь на этой планете мог похвастать тем, что он прожил хотя бы пару сотен? Вот в том-то и дело…

Амулет Телепортации доставил его в тайное убежище о котором кроме него никто не знал, и где все было сделано по его личному вкусу. Жаль, что здесь не имелось всех современных удобств, к которым так быстро привыкаешь, но их так трудно устроить, когда ты находишься глубоко под землей.

Конечно, при большом желании Горгон мог бы организовать для себя все это без особых трудностей и бывали моменты, когда он даже подумывал об этом. Но всякий раз откладывал на потом. Снова и снова.

По крайней мере, хоть где-то, несмотря на течение времени, ничего не менялось, и он был абсолютно уверен, что ничего и не поменяется без его на то желания. Такие вещи нужно ценить особо.

Горгон спустился в комнату призыва, зажег несколько свечей и привычно опустился на колени. За долгие годы он выучил этот ритуал наизусть, однако каждый раз относился к процессу с должным вниманием, так как отлично знал, что даже самая маленькая ошибка может привести к самым печальным событиям.

Однажды он позволил себе такую вольность, как отнестись к призыву спустя рукава и тогда лишь Повелитель спас его… Около года он провел в состоянии человека, которого ежесекундно мучали приступы боли, и сам не понимал, как не сошел с ума от этого, но затем все прошло.

Повелитель почему-то пожалел его. Горгон сам не понимал, что послужило тому причиной, однако факт есть факт — он жив до сих пор. Так или иначе, это стало первым и последним предупреждением для него и с тех пор он не ошибался ни разу.

Круг, на который нанесена тысяча и одна руна, начерчен в комнате призыва заранее, много лет назад. Однако Горгон все равно каждый раз тщательно проверял его перед каждым очередным ритуалом.

Всякое ведь могло случиться в процессе, а даже самое незначительное повреждение тонкой линии — это уже неправильно. Так что каждую руну нужно осмотреть.

Вот ритуальный нож из темного оскверненного серебра. Сам Повелитель сказал где ему можно было раздобыть такой. Этим ножом он разрежет себе ладонь и окропит кровью пять рун, а затем шестую в центре.

Ну и в заключении самая главная вещь, артефакт вызова, без которого ничего не получится. Горгон положил в центр круга артефакт в виде ярко-красной пятиконечной звезды, покрытой рунами.

Все на месте, а значит можно начинать.

Больше всего времени, разумеется, уходит на проверку рун. Почти несколько часов. Но сейчас можно сказать, что это ерунда, раньше Горгон тратил на это практически целый день. Некоторые руны достаточно сложны в написании, столько деталей, и каждая линия должна быть на своем месте.

Ну вот, вроде бы все… Теперь пришел черед ножа… Странное дело, но за сотни лет Горгон ни разу не точил его и в этом не было необходимости — ритуальный нож всегда был острым, как бритва. Любопытно, но эта мысль пришла к нему впервые за все эти годы.

Одна капля… вторая… и последняя, шестая, в самый центр… Руны на артефакте и на полу начинают светиться… Теперь нужно закрыть глаза и немного подождать…

Всего несколько секунд и вот уже Горгона окружает пустота и темнота. Какое-то время он один. Совсем недолго. Не проходит и минуты, как рядом с ним возникают две высокие фигуры, которые пылают странным белым огнем.

Обе они намного выше Горгона, он всего лишь по пояс им. Их лиц не видно, как нельзя разобрать и форм… Но можно сказать, что они очень похожи на людей. Просто очень высоких людей…

— Ты звал нассссс? — спросил один из них, и от звука его голоса грудь Горгона как всегда сковало ледяным ужасом.

Как странно… Столько лет прошло, а вот к этому ощущению он так и не смог привыкнуть… Мерзкое чувство… Наверное, самое скверное, что есть в его работе…

* * *

Великое Московское княжество

Москва

Имение «Ясные Горки»

На этот раз меня разбудил не Филимон, а запретный медальон. Причем в прямом смысле слова. Вытащил из кошмарного сна, в котором я оказался… Удивительно реалистичного сна… Даже не припомню, чтобы со мной хоть раз в жизни было нечто подобное…

Я сидел на причале, смотрел на отражение Луны в воде и пытался избавиться от этого сна, но он вновь и вновь возвращался, заставляя меня заново прокручивать его у себя в голове.

Будто я нахожусь на вершине высокой незнакомой мне скалы, в окружении странных существ, больше похожих на пламя свечи… Рядом никого нет, но они жгут меня своими руками, похожими на огненные плети…

Между прочим, плечо до сих пор болит… Я потер то место, где меня стеганула одна из этих тварей и по телу прокатилась волна боли. Хах… Как странно. Вроде бы выглядели как пламя, а ощущения как от ледяного холода…

В момент удара у меня в голове был странный образ… Что-то вроде трилистника. Только почему-то он был багрового цвета, а не зеленого. Ну а может быть мне показалось. И он все-таки был зеленым?

Как бы там ни было, но эти странные существа заставили меня спрыгнуть со скалы, вот это я помню отлично. В момент прыжка амулет на моей груди стал горячим, и я проснулся. Собственно говоря, это я тоже помню отлично…

Чтобы случилось, если бы я так и не проснулся? Хороший вопрос. Что это вообще было и откуда взялся этот сон? Тоже хороший вопрос. Даже лучше, чем первый. Не мог ли я все это придумать себе? Вот это точно вряд ли, потому что я вполне доверял своему рассудку, а тем более собственным ощущениям, и если я чувствую, что у меня сейчас рана на плече, значит так оно и есть.

Могу поспорить, что если я сейчас встану и схожу в ванную и посмотрю на него, то там будет след… Обязательно будет, и тогда у меня появится еще больше вопросов, на которые я захочу получить ответы.

Почему-то я уверен, что рано или поздно я их обязательно получу, вот только понравятся ли они мне? Это уже другой вопрос.

Я услышал мягкие шаги по причалу.

— Карамба барон Димир? — Озабоченно спросил Тосик.

Вот ведь, переживает за меня плюшевый. Понимает, что происходит нечто необычное, если я решил ночью выйти на причале посидеть, как правило со мной такого не случается.

— Ага, что-то типа того, — ответил я ему. — Садись, рассветом полюбуемся. Все равно уже сегодня не заснем.

Он плюхнулся рядом со мной и в этот момент по причалу затопал еще кто-то.

— Крокодил карамба, — поздоровался с ним Тосик.

— О, вот и Шушик подтянулся, — усмехнулся я, глядя как ящер с подозрением нас рассматривает, будто размышляя, не задумали ли мы чего против него? — Ну садись, раз пришел, чего стал.

Ящер не спеша подошел к нам и улегся с другой от меня стороны. Да, когда бы мы еще втроем на Луну посмотрели, спрашивается?

* * *

Британская империя

Лондон

Посольство Японской империи

Хотя Савва Андреевич Ахматов часто сталкивался с японцами по деловым вопросам, в основном все же это происходило через представителей или доверенных лиц, а чтобы вот так, в посольстве — это у него было впервые. Поэтому чувствовал он себя немного некомфортно. Все ему здесь казалось каким-то не таким как у европейцев.

Представители Японской империи чаще улыбались, то и дело кланялись как болванчики… В конце концов он поймал себя на мысли, что и сам все время кланяется и улыбается.

Ну и отдельная история — это размеры японцев. По сравнению с его богатырскими формами, они казались ему совсем крохотными. Еще эта мебель в посольстве, выдержанная в их национальных традициях, межкомнатные перегородки чуть ли не из бумаги. Князь все время боялся им здесь что-нибудь разломать.

Поэтому, когда наконец его усадили в отдельной комнате, и он понял, что дальнейших хождений по этажам больше не будет — Ахматов успокоился.

Вскоре ему принесли чай, ну а спустя еще пару минут пришел и его собеседник. Седовласый японец неопределенного возраста, который представился ему как господин Хитоши.

Сразу после знакомства, Савва Андреевич отодвинул от себя подальше чашку с чаем, намекая тем самым на то, что намерен сразу перейти к сути вопроса. В последнее время он не так часто разговаривал с незнакомыми людьми, так что две подряд встречи — с Манчестером и вот этим вот самураем, заставили чувствовать его себя неуютно.

Складывалось ощущение, будто он проситель и обивает пороги вышестоящих инстанций в надежде выхлопотать разрешение на убийство Соколова. Отчасти где-то так оно и было, но вот чувствовал он себя при этом крайне неуютно и от разговоров устал.

Вот и взгляд, с которым смотрел сейчас на него Хитоши, тоже был ему знаком. Совсем недавно на него так смотрел Эдуард. Что сказал после этого ему англичанин, Ахматову не очень понравилось. Интересно, что же он услышит от японца? Будет забавно, если он отправит его к Манчестеру, то-то будет смешно. Вот только, что ему после этого делать?

— Эдуард заезжал к нам в посольство и описал суть вашего дела, — сказал наконец Хитоши. — Если я его правильно понял, вы заинтересованы в том, чтобы избавиться персонально от графа Владимира Михайловича Соколова… Это ведь так?

— Именно, — кивнул Ахматов и нервно добавил. — С момента нашего разговора с ним ничего не изменилось.

— Прошу меня правильно понять, князь, — улыбнулся японец. — Российская империя — наш враг, но Британская империя также имеет свои интересы, которые не всегда совпадают с нашими… То, что выгодно Англии, не всегда выгодно Японии…

— Я все понимаю, — махнул рукой Савва Андреевич. — Просто у меня от этих одинаковых слов уже голова болит. Такое ощущение, что я скоро заучу их наизусть. Вам Манчестер рассказал о моем предложении?

— Да, — потер ладошки Хитоши. — Выглядит довольно щедро с вашей стороны. Крепко насолил вам этот молодой человек, если вы готовы платить за него такую цену.

— Насолил… Я бы сказал он не просто насолил, а смешал соль с перцем, да еще плеснул туда соуса «Табаско»!

— Вы шутник, князь, — усмехнулся японец. — Ну, а что вам сказал Эдуард? Какие аргументы он привел для того, чтобы вы решили обратиться за помощью к нам?

— По словам герцога Манчестера, отношения у Японской империи и России сейчас намного лучше, чем у Британии.

— Я бы так не сказал, — покачал ногой Хитоши.

— Во всяком случае, у вас с ними заключен пакт о ненападении.

— Секретный пакт…

— Настолько секретный, что о нем говорят на каждом углу, — пожал плечами Савва Андреевич. — Хорошо же вы умеете их хранить.

— Вы же знаете, людям только дай повод поговорить, а какой именно — совершенно неважно, — пожал плечами японец. — Так что, половину они все равно придумают сами.

— А еще ваше правительство наградило Мироходцев из Российской империи орденами, этого же вы не станете отрицать, господин Хитоши?

— Разумеется нет, князь. Таково было решение Императора. В общем, могу вам сказать, что герцог Манчестер в целом очень трезво видит ситуацию, — японец внимательно посмотрел на Ахматова. — Русские не дадут никаких шансов британцам подобраться к графу Соколову. Их дипломатическая миссия существует сейчас в Великом Московском княжестве лишь для того, чтобы обмениваться оскорбительными нотами между посольствами. Ну и чтобы объявить друг другу войну, когда в этом возникнет необходимость. С этой точки зрения у нас гораздо больше свободы действия.

— Вот видите! — Савва Андреевич от радости даже заерзал в кресле. — Все-таки вы в силах мне помочь. Осталась сущая мелочь, принять решение прикончить одного из главных змеенышей в стане врага. Если, конечно, ничего не изменилось, и Романов вам все еще враг…

— Нет, — покачал головой Хитоши. — В этом плане ничего не изменилось, Российская империя все еще враг. Вот только принять такое решение — это вопрос, требующий обстоятельного обдумывания… Не такая уж мелочь, как вы говорите… Однако очень интересный вопрос. Да еще с учетом тех предложений, которые поступили от Манчестера…

— То есть можно считать, что вы ответили согласием? — нетерпеливо прервал размышления японца Савва Андреевич, которому хотелось поскорее услышать положительный ответ.

— Я очень сожалею, князь, но вам придется еще немного потерпеть. Оставьте свой телефон, я свяжусь с вами сразу же, как только буду готов что-нибудь сказать.

Ахматов разочарованно вздохнул и полез в карман пиджака за визитной карточкой.

— Хотите еще чашку чая, князь? — улыбнулся Хитоши.