Глава 8

Предместье Берлина.

Кройцбург.

Оздоровительный центр «Горячий шелк»

Фюрст Фридрих фон Аренстоф неизменно посещал этот оздоровительный центр как минимум один раз в неделю. Лишь самые экстренные обстоятельства могли вынудить его пропустить ставший для него в последние несколько лет привычным ритуал.

Сейчас ему уже пятьдесят три года, и он вынужден тщательно следить за своим здоровьем. К сожалению, в молодости он был большим дураком, а потому слишком много времени проводил в компании друзей.

Разумеется, это были не ежедневные встречи для того, чтобы поиграть в футбол или гольф. Нет, все было совсем не так.

Днем они занимались всякой бессмысленной ерундой, на которую тратит время золотая молодежь, а к ней безусловно относился и он — представитель древнего и не самого бедного рода Германии. Ну а ближе к вечеру встречались в каком-нибудь ресторане, откуда все и начиналось…

Там они обедали, принимали первые дозы алкоголя, затем перемещались в какие-нибудь места где повеселее, бары, ночные клубы… Напитки постепенно становились все крепче, а затем к ним добавлялись наркотики. Ничего тяжелого типа кокса или героина, так, травка или экстази… Ну и девочки само собой…

В результате домой он попадал лишь далеко за полночь, а то и вовсе утром следующего дня в совершенно разбитом состоянии. Ничего не помня о том, что происходило накануне, бывало даже грязный и в блевотине. Но так он проводил свое время и ему это нравилось.

Не ему одному, среди его окружения так поступали многие, и это считалось нормальным. Да и сейчас разве что-то изменилось? Времена всегда одинаковые. Меняются клубы, пойло, наркотики и лишь люди остаются прежними.

Разумеется, с годами его взгляды на жизнь существенно изменились и теперь он жалел, что слишком уж налегал в свое время на алкоголь и наркотики, но сейчас уже поздно было что-то менять. Здоровье не купишь ни за какие деньги, но хорошо хоть у него их было достаточно и можно было поддерживать себя хоть в какой-то форме.

Теперь-то уж он старался вести здоровый образ жизни. Не пил крепкого спиртного — лишь вино и иногда немного пива, которое являлось его слабостью. Регулярное посещение спортивного зала, йога, лишь правильное питание, ну и «Горячий шелк», само собой.

Здесь он проводил практически целый день. Приезжал около десяти часов утра, а уезжал ближе к шести вечера. И если спортзал он не любил — этот долбанный тренер постоянно заставлял его делать какие-то упражнения, а фюрст этого терпеть не мог… То сюда его тянуло как магнитом.

Нет, понятное дело, за долгие годы тренировок он уже как-то втянулся в эту оздоровительную историю и стал воспринимать тренажерный зал как неизбежное зло, которое в конце концов приносит ему добро. Но все равно, ни в какое сравнение с «Горячим шелком» это идти не могло.

Ему несколько раз довелось побывать в Королевстве Таиланд и у него всегда оставались самые теплые воспоминания об этих поездках. Особенно о той их части, которые касались девушек. Они отлично делали эротический массаж, а потом заканчивали все это дело сногсшибательным сексом.

Собственно говоря, после того, как Фридрих фон Аренстоф открыл для себя мастерство местных массажисток, он долго искал нечто подобное и в Берлине, пока ему не посоветовали это место. Он попробовал и остался полностью доволен. Теперь вот уже несколько лет фюрст является постоянным клиентом «Горячего шелка».

Каждый раз, когда входил в этот закрытый элитный клуб, у него возникало ощущение, что благодаря какому-то очень мощному заклинанию кусок Таиланда просто взяли и перенесли сюда, в Кройцбург. Вместе с местным персоналом, деревьями вокруг и даже окружающим запахом. Все здесь напоминало далекое Королевство в Юго-Восточной Азии.

Ну и, само собой, не обошлось без мастеровитых массажисток, которые здесь были просто фантастическими! Фюрст был в полнейшем восторге от них. Настолько, что в некоторые визиты позволял себе даже несколько сеансов массажа за день.

Вот сегодня, например, он очень надеялся, что проведет чудесный день, так как давненько на его долю не выпадало таких радостных событий. С возрастом он вообще находил в своей жизни все меньше поводов для радости, но они по-прежнему были.

Он уже даже не помнил в какой раз за сегодняшний день доставал фотографии графа Соколова из большого бумажного конверта, который лежал на небольшом плетеном столе рядом с ним. В пятый? Шестой?

Да плевать, может быть даже в десятый! Почему бы на них не посмотреть лишний раз, если они доставляют ему удовольствие? Он готов любоваться и двадцатый раз своим подарком на галстуке молодого графа из далекой Российской империи.

Хах! Вот же идиота кусок! Напрасно ему рассказывали столько всяких страшных историй про этого пацана. Мальчишка-то не так умен оказался, когда дошло до дела. Нацепил булавку, как будто никогда бриллиантов не видел. Молодо — зелено, что поделать.

Фон Аренстоф вновь сложил фотографии с Соколовым обратно в конверт и в который раз уже за сегодня небрежно бросил его на стол. Он был очень доволен своей находчивостью и полученным результатом.

Все так легко и просто получилось, что даже удивительно. Теперь нужно подождать пока его булавка сделает свое проклятое дело и Соколов сдохнет. Ну а затем можно переключиться на новые задачи.

Фюрст провел рукой по груди и нахмурился. Для начала следует найти и вернуть его Лучезарного, который сейчас у этого графа. Как это сделать? Варианты есть. Пусть сначала закопают Соколова, чтобы не мешался под ногами, ну а потом уже будет видно. Вопросы нужно решать постепенно.

Затем что-то нужно сделать с Болотовым и с этой нефтяной компанией. Нехорошо, если после смерти графа она станет собственностью этого дурака. Он не заслужил такого счастья на ровном месте.

Надо же, убедил его, что этот остолоп Морозов Матвей сможет прикончить на дуэли Соколова с помощью Лучезарного, а тот даже не смог его применить! Хотя он тоже хорош… Повелся на его слова, как девица…

Ладно, все это уже в прошлом. Слава Богу, ему представился шанс исправить ситуацию. Булавка уже делает свое дело, так что теперь нужно просто подождать. Уж он-то теперь все возьмет в свои руки и не будет полагаться ни на кого. Почему все и всегда приходится делать самому?

В этот момент открылась дверь и в комнату вошла миниатюрная тайка. Девушка была очень красива. Стройная, изящная… На фоне ее грации, внушительные обнаженные груди, которые тяжело покачивались при каждом шаге, смотрелись как две небольшие дыньки.

Темные соски, как два вулкана торчали в разные стороны и заставили фюрста немедленно выкинуть из головы все деловые мысли. Он смотрел на улыбающуюся девушку и немедленно вспомнил зачем собственно приехал сюда.

По этим восточным девчонкам трудно определить возраст, но он был дал красотке лет двадцать. Хотя черт его знает на самом деле. Может быть ей было и все тридцать — поди их разбери этих таек.

Фон Аренстоф осмотрел ее с ног до головы и остался доволен. Эту девушку он видел впервые, а потому его возбуждение росло даже быстрее чем обычно. Очень она ему понравилась. И даже то, что обычно девушки были без трусиков, а эта почему-то пока была в них… Точнее в тонкой белой полоске, которую лишь по какому-то недоразумению называли трусиками.

Он бросил взгляд на обмотанное вокруг своих бедер полотенце и даже подумал, что может быть отложить массаж на потом и опробовать ее для начала?

Но потом решил, что торопиться ему некуда. Еще целый день впереди. Да и потом — девчонку всегда можно будет забрать с собой при большом желании. В конце концов он здесь особый гость, для таких как он есть и такая услуга.

— Господин… — девушка указала ему на теплый каменный стол для массажа.

Вот еще, здесь клиентов называли «господин», и это ему тоже очень нравилось в «Горячем шелке».

Фюрст отпил немного своего любимого клубничного сока, встал с плетеного кресла и подошел к каменному столу. Затем снял полотенце и лег животом на прогретый камень. Это был один из первых его любимых моментов.

Он закрывал глаза и расслаблялся… Чувствуя, как тело наливается приятным теплом и получает долгожданный отдых. Затем Аренстоф слышал как рядом с ним тихо стучат всякие скляночки, баночки, коробочки… Это тайка раскладывает свои штучки с ароматическими маслами и целебными мазями…

Сначала по его спине слегка проходятся ее руки, а затем она садится ему на спину и следует горячее прикосновение ее бедер… Легкая, совсем невесомая… Какие все-таки легкие эти тайки, как пушинки… Он уже давным-давно завел бы себе дома парочку, но вот супруга была бы против…

В такие моменты чувство времени покидало его. Сколько так проходило — пять минут, десять, двадцать? Неизвестно. Возможно даже он засыпал. В какой-то момент он просто понимал, что хватит массажа, и пора перейти к чему-то другому.

Но вот в этот раз что-то пошло не так… Едва его мышцы начали расслабляться, как вдруг ему показалось, что девушка на нем как-то странно напряглась. Это было необычно.

Лень было отрывать голову от массажного стола и спрашивать у нее что происходит, но видимо придется. Фон Аренстоф подумал, а не наказать ли ему эту новенькую сучку все-таки прямо сейчас?

Это была последняя мысль в жизни фюрста.

Острая боль пронзила его, и металлическая спица насквозь пробила шею. Фюрст открыл рот, чтобы позвать на помощь, но так и замер в немом крике и с раскрытыми от ужаса глазами.

* * *

К неудовольствию Сабурова, надолго я у него не задержался, хотя он и настаивал. Да куда задерживаться, я ведь на пару дней всего отпрашивался, и так слишком много времени потерял.

Ну а с учетом того, что после нашего знакомства с Лучезарным проснулся лишь к вечеру следующего дня, еще пару дней гостить, как просил Дмитрий Федорович, просто неудобно перед Шуваловым.

— Вот другие приедут с коробкой конфет и живут месяц, а ты привез полный ящик подарков ценных и день не посидишь, — бурчал князь-дракон, когда мы на дорожку чаевничали. — Хотя бы новостей мне Московских рассказал: кто с кем спит, кто перед кем шапку ломит, кто кого под монастырь подводит.

— Так я слышал плевать вам на новости-то московские, ваше сиятельство…

— Ну так-то да… Но все равно интересно, — погладил бороду Сабуров. — Ко мне ведь редко кто интересный приезжает. В основном так… культисты всякие на голову хворые, а с ними сам понимаешь какой разговор… Все про Драконий камень спрашивают, а ты персона любопытная, в новостях часто мелькаешь. Колька же не дурак, кого попало к себе приближать не будет — я его знаю, вот и поговорили бы на досуге.

— В другой раз как-нибудь приеду и поговорим.

— Брешешь, — махнул рукой князь-дракон. — Нужен я тебе как ежу футболка. Разве что еще один артефакт какой раздобудешь. Ладно, что уж с тебя возьмешь, молодой… А там кто его знает, может и в самом деле приедешь. Насчет артефакта объяснять, думаю, не нужно, просто так носить его в современной Российской империи не рекомендую — голову отрубят и не посмотрят, что Соколовым звали, понятно?

— Понятно. Значит он по классу запрещенных проходит, — кивнул я. — Кстати, я все думал пока не заснул, Лучезарный… он кто?

— Дед Пихто… — ответил Сабуров и хлебнул чаю. — Только не обижайся, Владимир Михайлович.

— Да не маленький вроде бы.

— Просто сложно объяснить кем является существо высшего порядка. Так что не забивай себе голову всякой ерундой — мой тебе совет, — он долил себе в чашку немного кипятка из расписного самовара. — Свезло тебе, граф, вот что я тебе скажу. Было бы мне интересно вызнать историю этого амулета и всю его дорожку с самого начала.

— Чего же вы с Лучезарным не поговорили? Вы ведь с ним где-то родичи… Вы тоже не самый обыкновенный князь, Дмитрий Федорович.

— Не стал бы он со мной говорить, Володя. Он же к тебе пришел, а не ко мне. Каким образом — это уже другой вопрос. В этом мире все не случайно. Ну а мое дело тебя с ним познакомить было, вот и все, — он посмотрел на меня и пожал плечами. — Да ты рано или поздно и сам бы смог, просто так быстрее, вот и все. Ну и мне интересно, сам понимаешь… Не каждый день такое случается. Ты чего сушки не ешь? Это у меня здесь в княжестве пекут, между прочим. Не то, что в вашей Москве.

— Да хватит уже, наелся. Спасибо за гостеприимство и за помощь, ваше сиятельство, ехать пора. Скоро последний теплоход отходит.

— Я тоже был рад с тобой познакомиться, — ответил он. — Ну и за находку свою не беспокойся. Никому за нее не скажу, так что владей спокойно, не переживай. Только уж будь с ним повнимательней, постарайся, чтобы у тебя его в качестве трофея никто не отобрал, понял?

— Ну это уж…

Сабуров провожал меня как дорогого гостя до самого причала, чем немало удивил все свое княжество, которое сопровождало нас любопытными взглядами. Видимо нечасто к Дмитрию Федоровичу такие гости заезжают, ради которых он из дома выходит, да еще и долгие прогулки совершает.

Когда я уже садился на теплоход, он вдруг тронул меня за локоть и сказал:

— Послушай, граф… Я сразу не сказал, Лучезарный — существо своенравное, тебя всегда защитит, а вот остальных как захочет. Для него только ты один существуешь в этом мире, понял? Ты это имей в виду на будущее, мало ли какая в жизни ситуация приключится.

— Это как же понимать, князь?

— Вот как хочешь, так и понимай, Володя. Ну, счастливого пути тебе и не забывай — обещал заехать при случае, так что рад буду.

После того, как теплоход отчалил, я еще немного подумал над словами Сабурова насчет Лучезарного, но вскоре выкинул их из головы — какой смысл?

Все равно ведь не пойму, что именно он имел в виду до тех пор, пока не проверю сказанного на собственной шкуре. Точнее на тех, к кому будет относиться странная мораль этого существа, меня-то он вроде бы всегда защищать должен. Поживем — увидим.

* * *

Оказавшись в Москве, я первым делом доложился Шувалову, что все свои дела закончил и готов выдвинуться в Египетское королевство по первому требованию.

— Ну наконец-то, граф, вам палец дай, так вы и руку отхватите, — пожурил он меня. — Вот так и вы — попросили пару дней, а сами почти на четыре задержались.

— Так на три, Максим Иванович! — справедливо возмутился я.

— Верно, на три, но я ведь не враг общему делу, совсем без отдыха на операцию не отправлю, правильно? А дорога у вас долгая была, только ленивый не знает, где вы последние дни провели… Вот только непонятно что за интерес ваше сиятельство в гости к Сабурову отправил…

Я решил промолчать и никак не комментировать размышления Шувалова, хотя думаю, что ему и в самом деле было интересно, у него работа такая — много знать.

— Ладно, это ваше лично дело, — продолжил он, не дождавшись от меня никаких слов. — В общем, завтра к восьми утра жду на базе. Буду проводить вам инструктаж на тему: «Как правильно выходить из отпуска».

Князь отключился даже не попрощавшись. Что-то на него непохоже. В таком хреновом настроении я его еще не видел. Может быть Николай Александрович ему разнос устроил, что так долго тянет с операцией? Ну а что, вполне может быть.

В этот момент телефон в руке вновь зазвонил. На этот раз Гринев.

— Рад вас слышать, Василий Денисович, — поприветствовал я его. — Уже успел соскучиться по вашему голосу.

— Да? Что-то сильно сомневаюсь… — пробурчал аншеф. — А вот я по тебе точно уже успел заскучать. Вот задание на моем столе очередное пылится, только вас с Соловьевой ждут, а вы свои попки розовые под солнышком греете…

— Так с высочайшего разрешения Его Императорского Величества…

— Угу, а по моей информации у вас уже как несколько дней это самое высочайшее разрешение закончилось, разве нет?

— Ну почти.

— В каком смысле?

— У меня еще есть кое-какое особое поручение, если что…

— Хорошо, я уточню, — пообещал Гринев. — В таком случае, заканчивайте со своими особыми поручениями и жду вашего звонка, Владимир Михайлович.

— Договорились.

— Только постарайтесь не угодить в больницу или еще что-нибудь в этом роде — у нас с вами совершенно нет для этого времени, ваше сиятельство.

— Вот этого гарантировать не могу, — хохотнул я. — Но я постараюсь. Сам не люблю больниц, та еще скукотища.

— Тогда удачи вам.

Он отключился, а я наконец сунул надоевший мне телефон в карман. Ну что, чувствую закончился мой отдых, теперь уж не будет у меня ни одного спокойного дня.