Глава 9

“Зина пропала месяц назад”.

Мир вокруг меня замирает. Слова Альберта эхом отдаются в моей голове, но их смысл не сразу доходит до меня. У меня была подруга, и она пропала, когда я вышла из комы? Как же так?

Я сижу на веранде ресторана, окружённая людьми, которых не помню, и смотрю на своего мужа. Его лицо выражает тревогу и усталость, как будто он борется с чем-то внутри.

– Как это пропала? – шепчу я и чувствую, как во мне нарастает напряжение.

Альберт долго молчит, словно подбирает слова.

– Это случилось примерно в то же время, когда ты вышла из комы, – объясняет он. – Зина пошла утром на работу и исчезла без следа. Полиция ничего не нашла.

Смотрю на остальных гостей. Они кивают с мрачными лицами, подтверждая слова Альберта. Я поворачиваюсь к Люде, надеясь найти подсказку в её глазах, но она не смотрит в мою сторону.

Я не могу поверить. Воспоминания о Зине словно туман. Я пытаюсь вспомнить хоть что-нибудь, связанное с ней, но всё размыто. Кома отняла у меня целую жизнь, и теперь я узнаю, что моя подруга пропала.

– Почему ты не сказал мне раньше? – спрашиваю, чувствуя, как внутри меня разливается отчаяние. Альберт вздыхает и берёт меня за руку. Первым порывом мне хочется отдёрнуть её, но я не двигаюсь.

– Я не хотел тебя тревожить, пока ты восстанавливаешься, – говорит он тихо. – История с родителями и так легла на тебя тяжёлым грузом, но от этого вопроса было не уйти. А произошедшее с Зиной… Я хотел уберечь тебя.

– Я говорила, что готова к любой правде.

– Я понимаю, дорогая, не нервничай, – он начинает поглаживать меня по руке.

Я пытаюсь осмыслить слова Альберта. В голове мелькают образы Зины, на основе той фотографии, что я увидела в телефоне Люды. Я пытаюсь вообразить, какой была моя подруга. О чём мы говорили? Какой у неё был смех?.. Моё сознание почему-то отчаянно цепляется за эту новость. Зина ведь не погибла. Она пропала. Значит, есть надежда, что она может вернуться… Отчего-то мне кажется, что мы были с ней ближе, чем с остальными присутствующими.

– Расскажи мне о ней, Альберт.

– Давай не сейчас, милая? – он крепче сжимает мою руку. – Сосредоточимся на твоём празднике.

Я смотрю на остальные мрачные лица и киваю.

После новости о Зине наш праздничный обед быстро становится мрачнейшим мероприятием. Гости потихоньку начинают расходиться, ссылаясь на дела. Вскоре и мы с Альбертом уезжаем домой. В машине я снова спрашиваю мужа:

– Расскажи мне. Мы были близки с Зиной?

– Не так чтобы очень. Но вы дружили. Вы вместе учились в университете. После учёбы общались. Созванивались иногда и встречались. Это всё. Когда я приглашал гостей на сегодняшний обед, до Зины дозвониться не удалось. Через Люду я узнал, что она пропала. Я не хотел сваливать эту страшную новость на тебя. Ведь ты всё равно не помнишь Зину, а лишнее волнение тебе ни к чему.

– А если бы я вспомнила, Альберт? Что тогда?

Он смотрит в окно и чешет бороду.

– Тогда я рассказал бы тебе.

Я беру Альберта за руку и слегка тяну на себя, чтобы он посмотрел мне в глаза.

– Послушай, Альберт. Я ценю твою заботу, но я хочу, чтобы ты больше ничего от меня не скрывал. Я должна вспомнить свою жизнь.

– Я понимаю.

– Пообещай мне.

Я вижу, как бегают его голубые глаза за толстыми стёклами очков.

– Альберт, прошу, – настаиваю я.

– Хорошо. Я обещаю.

Я отстраняюсь от Альберта, неуверенная, что его обещанию можно верить. К сожалению, его ответ не убедил меня.

Наш вечер проходит, как обычно. В воскресенье Альберт уезжает в один из своих салонов, чтобы продолжить работу над проектом. Я остаюсь дома одна. Включаю радио и под музыку решаю ещё раз пересмотреть свои вещи.

Мои юбки и платья в деловом стиле не дают мне покоя. Альберт сказал: я люблю классический стиль. Но это же не практично, если на каждый день. Другое дело, если бы я работала где-то в офисе.

Среди своей одежды на дальней полке я нахожу трое джинсов и белые футболки. Видимо, в магазин за продуктами я всё же не в костюмах ходила.

У меня складывается впечатление, что половину моих вещей куда-то дели. Как-то уж очень их мало. Нет базовых вещей, вроде удобной домашней одежды на каждый день. Только всякие шёлковые сорочки и короткие халатики. В них же неудобно готовить и убираться. Может, Альберт решил выбросить мои старые вещи, которые ему не нравились?

И телефон у меня пустой. Ни приложений вроде онлайн-банка для удобства, ни игр, чтобы расслабиться. И на всё Альберт отвечает, что это я не любила, это было мне не нужно и тому подобное.

Когда я рассматриваю свои сумочки, по радиостанции начинает играть зарубежный рэп, и я, сама того не замечая, начинаю качать головой в такт музыке. Мне нравится эта мелодия больше других. Я понимаю, что знаю эту песню! И чувствую радость, осознав это.

От музыки меня отвлекает детский плач с улицы. Я делаю радио потише и выглядываю в окно. Какая-то девочка лет семи разбила коленку и плачет. К ней подбегает женщина и осматривает её. Она гладит девочку по голове, пытаясь успокоить, и уводит её в сторону подъезда.

Почему-то происходящее вызывает во мне тревогу. Хоть и не случилось ничего страшного, и девочка, по всей видимости, в порядке.

Я задумываюсь: почему у меня нет детей, если я дважды была замужем?

Вечером, когда Альберт возвращается домой, я задаю ему этот вопрос.