Глава 2

Школа.

Вера пыталась удерживать одной рукой страуатиса, а второй поправить выбившиеся короткие волоски из причёски, чтобы не раздражали щекотанием. Из всех ездовых животных меньше всего ей понравились страуатисы, и именно поэтому дядя Гревори посадил её на него.

"За время пути волей-неволей научишься управлять им, найдёшь для себя наиболее удобное положение и свыкнешься с этой зубастой птицей" — пояснил он свой поступок.

Время проживания в особняке Рансов пролетело быстро. Не успела на глазах показаться первая слеза от того, что она теперь не Вера Скворцова, а Вера Ранс, как принесли алфавит, тетради, книги. Пока папа рассказывал, какую они комбинацию затеяли с ушедшим на Землю лэром Рансом, Вера разглядывала принесённые ей вещи.

Сумка для учебников была с обманкой, и в неё влезало в два раза больше книг, чем могло показаться, но вот вес она не уменьшала. Некоторые картинки в учебниках могли чуть шевелиться, это, конечно, мало походило на ожидаемое волшебство, но всё же они шевелились!

На следующий день родители покинули особняк и сделали вид, что въезжают в небольшой городок по основной дороге, а с Верой пришёл заниматься дядя Гревори. Он ещё несколько лет будет считаться дежурным лэром и отвечать за хозяйство нескольких владельцев земли. У него подрастает свой малыш, но Гревори почти всё время в течение двух месяцев уделял внимание Вере и двум новым поселенцам.

Девочку он обучал всему, что она должна была знать перед поступлением в школу, в которой ей предстояло учиться два года. Там будут преподавать основы пользования магическим даром, познакомят с разными разделами магии, а после, в академии, она будет развивать уже только своё направление и её начнут усиленно готовить к боевой магии.

Для лэра Гревори семья землян преподнесла немало сюрпризов. Мало того, что у девочки был колоссальной силы дар, так и её родители оказались не так просты. Заниматься с ними по развитию магического дара было уже поздно, но те крохи, что в них были, преобразовались в нечто иное, чем узнаваемые на Вариетасе направления магии. Они оба могли творить удивительные вещи. Надежда, вышивая и напевая в процессе спокойную, душевную песню, получала не просто красивые вещи, а умиротворяющие, убаюкивающие.

При подсказке лэра она начала вышивать детское постельное бельё, ночные рубашечки, и он первый выкупил их у Надежды. Теперь его сын всегда быстро и сладко засыпал, без тревог, даже когда его беспокоили разбитые коленки. Гревори подготовил официальное магическое подтверждение, что вышитые вещи Надеждой обладают эффектом здорового мягкого сна — и заказы посыпались на неё из ближайшей крепости. Сергей посмотрел на успех жены и смастерил колыбельку для самых маленьких, которую можно было бы носить в руках, а потом простую детскую кроватку, которая была всем знакома на Земле, а здесь ещё не получила распространения. И если до Сергея колыбельки успешно делали из лозы, и она была легче для переноски, то его работа подкупала заложенной в неё защитой. Гревори долго пытался понять, как Сергей вкладывает в готовое изделие свой дар, но оба они ничего не поняли.

— Да не знаю я! Верочка много болела, плохо спала. Муха пролетит — она проснётся и капризничает; ветерок подует — она обязательно заболеет, мы всё время боялись потревожить её. Вот и тут, мастерю я, и думаю о безопасности ребёнка.

— Но, Сергей, я проверил — и смотри, что у тебя выходит!

Лэр Гревори взял чайник, нагрел воды и плеснул в сторону колыбели. Вода, долетев до неё, остановилась, и основная струя сменила направление, а брызги скатились вниз, будто натолкнулись на сферу. Сергей стоял и недоуменно потирал висок.

— Ёшкин кот! Это я, что ли, сделал?!

Оба мужчины подошли, поводили руками, но ничто им не мешало.

— В общем так, колыбель и кроватку отдам молодым лэрам с маленькими детьми, пусть поэкспериментируют. Узнаем, от чего ты защищаешь малышей, и не повредит ли это самим младенцам. А ты попробуй другие вещи сделать и думай о чём-либо очень конкретно.

Но что бы Сергей ни сделал, будь то стул, или ложка, или дверь, ничего магического в них не было, только при работе с детскими вещами он интуитивно вкладывал, рождённую его тревогами о Вере, защиту. Вот так и получилось, что практически с первой недели поселенцы чувствовали себя всё более уверенно на новом месте и радовались своему добротному дому, обустраивались в нём, смотрели в будущее с оптимизмом.

Но самое главное, что их дочка наливалась здоровьем, как спелое яблочко. Вера впервые узнала, что такое быть абсолютно здоровой тринадцатилетней девочкой. Она ещё не могла пользоваться своим даром, но он сам помогал ей чуточку быстрее восстанавливаться, если она устала, заживлять ранки, ведь она теперь активно двигалась. Её магическая сила позволяла быть ей чуть более ловкой и быстрой, чем другие дети.

Лэр Гревори никак не мог определить, что у неё за дар. Ему попеременно казалось, что Вера огневик, потом водник, воздушник, целитель, природник, и так без конца. Сначала он был уверен, что правильно определил Верино направление, но после мотал головой и говорил, что ошибся. Магическая сила Веры огромна, но она едва ли могла зажечь разом десяток свечей. Девочка совершенно спокойно устраивала микроскопическую бурю в луже, но в пруду подобное у неё уже получалось с трудом. Нагнать порыв ветра — это запросто, а вот с вихревым потоком она опять не справляется. Значит, это просто не её направление. Лэру казалось, что он всё перепробовал, но так и не нащупал, в чём основная сила Веры. Однако они оба не унывали, старательно готовились к школе, составляли план, по которому она должна будет самостоятельно доучиваться.

Для Веры жизнь изменилась настолько, что ей казалось, будто раньше она не жила, а только готовилась жить. К её величайшему стыду, она сейчас даже не скучала по родителям, так сильно её захватили новые эмоции, возможности, ощущение наполненности живой энергией. А вот Надежда с Сергеем очень скучали по Вере. Они привыкли, что она всегда дома, сидит себе в комнате, укутавшись в тёплую кофту, и пишет что-то на планшете или читает. Но жизнерадостный дочкин вид помог смириться, что нет её больше рядом, и они старались поддерживать её в соответствии с новыми обстоятельствами.

Лэр Гревори не всегда понимал столь трепетного отношения между супругами, их переживания по поводу Веры, но ничего не говорил. В мире Вариетас меньше чувств, может, они и есть, но их скрывают, ведь превыше всего долг.

Долг перед королевством, перед народом, перед товарищами, перед всем миром, а чувства… Ну, их никто не отменял, но это не главное. Из всех рассуждений Гревори выбивался случай с магическим даром племянника, но раз сестра с мужем нашли приемлемое решение, которое не вредит королевству, то почему бы и нет. Вот, например, хорошо, что ему Вера понравилась, и он с удовольствием проводит с ней занятия. Но если бы она не понравилась бы ему, то он всё равно учил бы её, потому что главное — долг. А если жить чувствами, то верхний мир снова станет добровольным кормильцем мира изнанки.

Очень верные и продуманные размышления успокаивали лэра Гревори, но иногда ему было завидно смотреть, как поглядывает Надежда на своего мужа. Пожалуй, столько искренности он получает, когда возвращается домой и к нему навстречу бежит его малыш, но приходится его одёргивать, чтобы был сдержанней. А зачем? Если он и сам Гревори счастлив в это время?

Лэр спорил сам с собой почти всю дорогу по направлении к школе, пока Вера молча обдумывала полученные ответы на свои нескончаемые вопросы. Но путь их вскоре закончился, и лэр Гревори оставил девочку в лучшем младшем магическом учебном заведении, находящемся в пригороде столицы.

Вера очень переживала, как она устроится в новом месте, но всё получилось очень хорошо. Фамилия у Веры оказалась одной из известных. Рансы уже не одно поколение посылали в эту школу своих детей. Пусть в их роду редко появлялись лэр-вы, но зато устойчивый дар средней силы никогда не прерывался.

Вера даже не думала, что кто-то отслеживает всю эту чепуху, и отношения в школе могут складываться во многом благодаря родовым фамилиям. Ещё Вера не придала большого значения, что при проезде под аркой, которая показывает силу магии учеников, та засветилась почти полностью и надпись на ней проступила отчётливо, что получается только у будущих магов первой сотни. Лэр Гревори удовлетворённо кивнул, воспитанница успокоилась, что прошла проверку, а слухи по школе уже полетели.

Необходимый минимум добротной одежды, полный набор учебников и даже больше — стайка подруг, крутящихся рядом, что ещё нужно для счастья девочке, которая большую часть жизни провела в постели или среди настороженно присматривающихся к ней одноклассников.

Вера полюбила школу, девочек, учителей и вроде бы ей отвечали взаимностью. Она не замечала, что более родовитые ученицы посматривают на неё снисходительно, но всё же принимают в свой круг, не замечала, что к девочкам, проходящим обучение за счёт казны, относятся с некоторым пренебрежением. Вера была счастлива, училась с удовольствием и хранила честь фамилии Ранс, как просил её лэр Гревори.

Первый год обучения промчался как один день.

Интересно было всё! Особенности рас, проживающих на Вариетасе; история артефактов и их назначение; что собой представляет магия; какие выводы сделали из наблюдений за миром изнанки за последние сто лет. В основном учащихся знакомили с разными направлениями магии, они буквально нюхали её, ощущали, запоминали. Немало времени уделяли практическим занятиям, где изучали наиболее полезные растения и ядовитые; знакомились с минералами, подходящими для создания артефактов; рассматривали тварей изнанки на предмет пригодности их кожи, зубов, когтей в ремёслах.

Были даже самые обыкновенные уроки по обслуживанию себя в дороге, в лесу. Боевые маги должны уметь выбрать место для ночёвки, разжечь костёр без дыма, найти, что съесть и приготовить. К удивлению Веры, лучше всех на подобных занятиях справлялись девочки из семей лэр-вов. Видно было, что они не впервые в лесу и умели вести себя осторожно, чётко зная, что делать, а всякие небольшие капризы, что они позволяли себе в школе, прекращались.

Учёба Вере давалась легко. Ей не только не пришлось учиться писать, читать, как некоторым ученицам, пришедшим с улицы, но её мозг был подготовлен к получению информации и умело классифицировал её. Никто из воспитанниц не мог похвастаться знаниями математики на таком же уровне, что владела Вера.

Земная школа успела внести свой неоценимый вклад в развитие Вериного мышления. Несмотря на всего лишь шесть оконченных классов она замечала, что умеет обобщать и выделять главное в полученном материале, легко находит закономерности, что у неё хорошо получается рассуждать, а главное, она умеет мыслить логически и абстрактно.

Всё это очень помогало ей не просто знакомиться с преподаваемыми предметами, а понимать их суть. Единственное, что огорчало её, так это невозможность понять направление своей силы. К концу года уже половина девочек знали, какой стихии они принадлежат.

Как только закончился учебный год, так за Верой приехал папа. Сергей несколько раз в течение года навещал дочь, радовался, что у неё всё хорошо, рассказывал, как они с мамой живут без неё. Смущаясь, признался, что Надюша ждёт братика или сестрёнку. Вера очень хотела бы жить в том же доме, что и родители, но договор обязывал её проживать в особняке, и это была лишь малая плата за предоставленные возможности.

Сергей не мог налюбоваться на расцветающую дочь. Всё больше проявлялась в ней мягкая, нежная красота Надюши, приятная доброжелательность к окружающему, бесконфликтность, что тоже было свойственно его жене, но ощущались в малышке и настойчивость, принципиальность, свойственные ему.

Вера рассказывала об учёбе, о некоторых случаях, выбивающихся из обычных трудовых дней, а отец переспрашивал, уточнял, и многое для неё теперь виделось по-другому.

— Знаешь, пап, я так волновалась о том, справлюсь с учёбой или нет, что ничего, кроме, неё не видела. Но вот ты меня спрашиваешь, сколько раз я дежурила в прачечной, в столовой, и сколько раз дежурила Марика, Линель, Кари, да и другие девочки, которые учатся за счёт королевства, то понимаю, что они чуть ли не вечные дежурные.

— Не кори себя, Верочка. Не всё сразу заметишь, но запомни одно: люди важнее всего. Нужно быть внимательней к подружкам, к окружающим тебя учителям, персоналу. Это не сложно: интересоваться людьми и их проблемами; зато поможет тебе не очерстветь душой, да и лучше будешь разбираться в складывающейся вокруг тебя обстановке.

— Я постараюсь. Я была так счастлива, что мне казалось и все тоже счастливы!

— Ну же, малышка, ты сейчас себе надумаешь не Бог весть что. Конечно, все девочки довольны, что учатся в этой школе. Кому-то проще приходится, кому-то сложнее, но это отличная школа. К тому же это твой первый полностью законченный учебный год! На следующий год эйфорию можно немного отодвинуть и присмотреться внимательнее к подружкам. Радость моя, ты ведь подрастаешь, и должна понимать, что уже через год можно выбирать себе напарника, равного по силе. Обычно это происходит в академии. Но я увидел, что некоторые девочки уже присматриваются к тебе, а ты не понимаешь, почему они трутся рядом с тобой, не видишь, что они оценивают тебя. Это не дружба, Верочка, а сотрудничество, причём в довольно циничной форме. Не хотелось бы мне, чтобы ты обманывалась насчёт многих девочек всего лишь из-за того, что невнимательна.

Всю дорогу проболтали Вера с отцом. Скучно им не было. Новостей, которыми хотелось поделиться, оказалось много. Сергей волновался за свою малышку, он уже столкнулся со сложившимися устоями, где всё регламентировано, и не хотел, чтобы дочь воздвигла бы те же рамки в своей жизни. Он рассказывал ей о жизни селян, о том, сколько они работают, об их обязательной военной службе в течение двух лет или пожизненной. Говорил о том, как родители подбирают пару своим детям. Пытался показать дочери плюсы и минусы такого подхода к браку. Сравнивал жизнь крестьян, ремесленников и лэров.

— Будь осторожна, Верочка, у тебя сейчас такой возраст, когда начинаешь мечтать о любви. Но тебя могут здесь не понять. Даже лэры предпочитают заключать союзы, исходя из равенства магических сил, близкого расположения места службы. Их можно понять: ведь служба их пожизненная, но мне, кажется, они слишком мало значения придают чувствам и не желают ради них преодолевать возникающие трудности.

Вера слушала отца внимательно. Она уже мечтала об академии, где будет учиться с мальчиками вместе, и надеялась, что в неё кто-нибудь влюбится. А уж она обязательно ответит ему взаимностью, лишь бы он ей хоть немного понравился. Ведь любовь вырастает из дружбы, так говорили учителя. В школе эта фраза звучала романтично, но папа совершенно неромантично добавляет, что для местных в возникающей любви имеет значение место службы, род, сила дара, да ещё неплохо бы, чтобы наследные земли тоже рядом находились бы. И вот тогда сердечко Веры начинало противиться такому подходу. Ей хотелось, чтобы в её жизни была настоящая любовь! Такая, где весь мир сосредотачивается в избраннике, и чтобы всякие мысли об удобности расположения крепости даже не возникали!

Вера мечтала о любви, совершенно забывая о реалиях складывающейся жизни. Ведь её, обладательницу сильного дара, должны будут послать в наиболее опасное место, а что, если её избранник будет служить, к примеру, в столице? Или вдруг любовь всей её жизни будет слабее неё, и при нападении тварей ему придётся стоять за её спиной? Все эти тонкости пока в голову не приходили. Рисовались только сладкие картинки в голове, где двое стоят и смотрят друг другу глаза в глаза и оторваться не могут, а потом он прижимает её к себе и целует, так что сердце неистово грохочет. И это так красиво, так романтично!

А Сергей старался вложить в дочкино сознание осторожность, предусмотрительность, чтобы не впадала она из крайности в крайность. Прикрыла бы своё сердечко до поры до времени броней и берегла бы его. Он не был уверен в том, как лучше настраивать дочь на дальнейшую жизнь. Не хотелось ему, чтобы Вера строила свою жизнь как многие лэры, выходя замуж за сослуживца, но и делать из неё одиночку-мечтательницу, которой реальность рано или поздно разобьёт сердце, было нельзя.

В особняке Веру ожидала мама с корзинами наготовленных вкусностей. Животик Надежды уже гордо обозначился и даже временами ходил ходуном.

— Бегает он там, что ли? — с улыбкой стонала женщина.

А Вера улыбалась и временами чуть не плакала. Давно она не видела своих родителей такими счастливыми. Всегда встревоженные её здоровьем, усталые, часто тяжело вздыхающие. Теперь мама занималась домом, много вышивала, и радовалась, что любимое занятие приносит хороший доход. Лэр Гревори, как договаривались, не только оплатил обучение Веры, но и выплачивал небольшой процент с проданных паучьих коконов. Теперь семья Скворцовых уже знала, что очень редко удаётся найти пещеры, брошенные пауками-шелкопрядами. Пауки эти огромны, нередко в два, а то и в три раза больше человека, к тому же очень агрессивны и соседствовать с ними сплошное наказание. Вот поэтому на землях Рансов и их соседей так мало живёт крестьян, содержащих скот. Но по разным причинам случается так, что паучиха погибает, и тогда вся паучья стая бросает обжитое место и либо присоединяется к другим паучьим семьям, либо ищут новую самку. Только в таких случаях можно заполучить их коконы.

Паучьи нити не только обладают необычайной прочностью, но ещё пригодны для создания редких артефактов. Сеть, сплетённая из паучьих нитей, удержит почти всех магических созданий. Верёвка будет обладать схожими свойствами, а ещё можно сплести одежду и тогда она защитит от магии или от колото-режущих ран, правда синяки останутся и от молота она не защитит, но порвать её невозможно.

Стоимость коконов высока, но продать просто так на рынке их нельзя, слишком редкий товар и приоритет выкупа его у короля.

Если сложить доход от вышивки, да приплюсовать процентик с нитей, то уже получалось, что семья может с уверенностью смотреть в завтрашний день, но Сергей тоже не сидел сложа руки. Он успевал совершенствовать купленный дом, проведя в него водопровод и другие удобства. Делал он почти всё сам, лишь заказывая детали в мастерских. Изготавливал детскую мебель на продажу.

Его колыбелька и кроватка полностью оправдали себя при эксплуатации и теперь пользовались спросом. Как он устанавливал защиту на изготовляемые им предметы, так и не удалось понять, но факт был налицо. Всё что могло потревожить, напугать малыша, притуплялось, приглушалось или даже полностью сводилось на нет. Но это совсем не означало, что малыш сидел в кроватке в полной тишине и ничего не видел. Защита была выборочная и умная, вот этого никак не могли понять даже лэр-вы. Пришлось принять как факт, тем более, в практике уже бывали такие случаи, когда крестьянские женщины, не обладающие никаким даром, вышивая вещи, накладывали потрясающей силы защиту от врагов.

Время отдыха пролетело быстро. Да и не так уж много его было. Дорога съедала приличный кусок каникул. В школе девочки встречали друг друга с радостными восклицаниями. Все очень быстро росли, менялись, и многих было даже не узнать, такие они стали красавицы! Веру тоже посчитали симпатичной, только заметили ей, что лицо её слишком доброе и нежное, что не годится воину.

Она потом долго стояла у зеркала у в общем зале, смотрела, что можно сделать. Глаза с какой-то дурацкой доверчивостью смотрели на окружающих и их никак не изменить! Можно крепче сжимать губы и тогда чуточку сглаживается беззащитность всего облика, но главное — это немного вьющиеся волосы. Они придают женственность, и от этого надо избавляться.

Вере пришлось научиться управляться со своими волосами так, чтобы причёска получалась строгой и гладкой. С забранными в пучок волосами вид её приобрёл одухотворённую утончённость, а если поджимала губы, то она казалось серьёзной. Всё лучше, чем милая и нежная.

Поддавшись общему мнению и из-за него немного изменив свой внешний вид, Вера, будто в отместку, стала более придирчиво приглядываться к девочкам. Папа был прав, только она была честна и открыта эмоционально, все остальные уже без иллюзий "работали", учась в школе, и отлично понимали, кем они будут. Этакие маленькие опытные женщины в возрасте от двенадцати до пятнадцати лет. Они могли не очень хорошо учиться, но каждая могла дать полную характеристику любой своей однокласснице и звучало бы это так:

Род Ранс. Маги в каждом поколении. За пятьсот лет — четыре мага, попавших в первую сотню.

Направления в магии: разнообразное, превалирует стихия воздуха.

Уровень силы: всегда средний, иногда выше среднего.

Личные качества всего рода: ответственность, доброжелательность, щепетильная честность, гордость.

Дальше шла бы уже оценка именно Веры, но пока её направление силы не определили, то она оставалась тёмным дракончиком.

Сама Вера ничего подобного выдать не смогла бы, и когда осознала это, то занялась заучиванием всех известных родов в королевстве или хотя бы тех, чьи предки побывали в сильнейшей сотне.

Девочка решила подстраиваться под существующие порядки, но не желала расставаться со своими предпочтениями и понятиями о дружбе, о любви. Просто перестала говорить об этом открыто, и больше не пришлось ей ловить на себе сочувствующие взгляды. Так она поняла, что весь первый год обучения её считали чуточку не от мира сего, но родословная и сильный дар позволяли ей получать несколько снисходительное отношение, во всяком случае, пока она была "маленькой".

Верина учёба продолжалась, многие девочки разбились по парам, но немало оставалось и тех, кто желал найти себе пару в академии. Подружек рядом стало меньше, некоторых стало раздражать желание Веры охватить как можно больше знаний по всем направлениям магии. Она ни за что никому не стала бы объяснять своего нарастающего волнения по поводу своего дара. Он так и не определился, и у неё не появилось специализированных занятий, поэтому она пыталась охватить всё, что можно получить в школе. К концу года над Верой некоторые сложившиеся магические пары начали зло посмеиваться над её старательностью и непонятностью её суперсилы. И всё же школа была окончена ею блестяще, а направление дара совершенно точно определят в академии, куда Вера поступила без всякого труда.