Глава 3

Академия. Начало.

У Сергея с Надеждой, пока Вера училась, родился чудесный карапуз. Он встречал старшую сестричку, сидя на руках у мамы, втискивая свой кулачок в рот. Это ничего, что особняк для девочки так и не стал родным, он все равно назывался ею домом. Туда приходили родители с малышом, там оставались их следы заботы о ней.

Свободное время на каникулах Вера проводила с лэром Гревори, который знакомил её с крепостью, с царившими там порядками, показывал, как надо управлять своими землями, рассказывал о богатых и бедных территориях. Кто знает, может, она вскоре заслужит себе новые земли и ей их дадут выбрать, так пусть хоть понимает, что имеет наибольшую ценность.

Он бы не стал загружать девочку всей этой информацией, если бы она не проявила бы удивительную хозяйственность и умение просчитывать перспективы, видеть недостатки и сразу пытаться предлагать решения к их устранению, пока наивные, но это только от нехватки опыта. Семья Скворцовых в подходе к делам вся была похожа. Их феноменальное владение цифрами, умение строить долговременные прогнозы, рассматривать будущее со всех сторон просто поражало. Такая детальность, способность к планированию были доступны только особой категории — лэр-чам. В старинных магических семьях, бывало, рождались дети без дара и тогда особое внимание уделяли их образованию, чтобы они смогли сдать экзамен и стать лэрами — чиновниками. Пусть не боевые маги, но хоть так, дети древних магических родов могли приносить пользу королевству, а там, глядишь, у их детей снова проснётся дар.

Вот и получалось, что отдых у Веры превращался в новые занятия. Папа рассказывал, как устанавливал удобства в доме, хвастал, что в их селе ещё несколько семей проделали то же самое, пользуясь его наработками и схемами. Вера немного помогла ему в работе с кроватками. У неё удивительно хорошо получалось заниматься мелкой работой. Она очень быстро придумала, как помочь отцу быстро отшлифовать все детали, потом закалила ему новый инструмент, так, чтобы он стал похож на тот, что принесли они из своего мира. Всю работу приходилось делить на маленькие этапы, но тут подсказывал отец — и у них всё получилось!

— Сокровище, да ты универсал! — радостно восклицал он. — Всё можешь, в любой области ты спец!

— Эх, папка, если бы я так же гору могла разогреть, как твой тесак!

— Ну, малышка, ты не права. В чём смысл раскалить гору и быстро остудить? Ты мне шикарный инструмент для работы помогла сделать, в этом польза, а про гору — это глупость. Мы же с тобой даже над составом поработали, а это не во всякой кузнице сделаешь. Это работа специалистов и нужно оборудование, а ты мне на коленке всё произвела.

Вера счастливо улыбалась, что хоть отцу её дар принёс пользу.

— Только тебе надо бы учиться. Кто бы знал, что здесь позарез понадобиться химия, физика. Если бы ты понимала, как взаимодействуют вещества, то сама бы поняла, что твой дар уже сейчас уникален. Сколько хорошего можно было бы сделать для людей!

— Папа! Я боевой маг, а не мастер-самоделкин!

— Да, да, знаю. Видел я этих тварей, всё верно, нельзя их выпускать. Ну, дай Бог, чтобы у тебя оказалось пусть редкое, но убойное направление дара, хотя я бы предпочёл, чтобы ты не на передовой была.

Плечи отца опустились, а глаза смотрели вдаль, и можно было только догадываться какие теперь думы бродят в голове мужчины.

— Пап, ну ты чего? Если я не буду готова, то никуда меня не пошлют, а если готова, то никакие твари мне будут не страшны. Не грусти, я не представляю, чтобы со мной сейчас стало на Земле! Наверное, потихоньку бы чахла, и вы вместе со мной, упираясь и поддерживая мою хрупкую жизнь. Я здесь уже счастлива и что бы дальше не случилось, я жила эти два прошедшие года! Понимаешь, не делала вид, а именно жила!

Было время у Веры с мамой посекретничать, немного с братиком повозиться, но вскоре она снова отправилась в путь.

Сердце замирало, когда при приближении к академии на дороге стали чаще встречаться будущие одногруппники. Парни и девушки, на ящерах, на грифонах, на дракончиках, реже на лошадях и страуатисах. Все смотрели друг на друга с любопытством, немного красовались, если было чем. Кое-кто из девочек, поступивших в академию, был знаком Вере по школе, но не все её бывшие одноклассницы выбрали для себя столичный вариант обучения. Ощущение праздничного волнения не оставляло её. На юных магов, не отрываясь, пялились местные жители. Всем хотелось прикоснуться, быть причастными к элите королевства. Будущие защитники выглядели, словно юные божества, сошедшие на Вариетас. Вера старалась не суетиться, не улыбаться слишком сильно, держала спину прямой и делала вид, что не замечает любопытства окружающих горожан. Лэр Гревори, провожающий племянницу в академию, весело сверкал глазами, вспоминая, как когда-то сам так же старательно делал вид, что его совершенно не затрагивает восхищение местных жителей.

При въезде на территорию академии стояла точно такая же арка-измеритель, как и в школе. Народ восторженно ахал, когда арка полностью вспыхивала, и на ней проступал весь текст-послание будущим защитникам королевства. Вера облегчённо выдохнула, когда арка подтвердила, что сила её дара не уменьшилась за время обучения, а лэр Гревори с гордостью посмотрел на неё.

Вера видела, что к ней многие ребята присматриваются, слышала фразы: "это крошка не для тебя", или "ей в пару только лэр-в подойдёт" — и это немного наполняло её сердце тщеславием. Только бы поскорее узнать своё направление, а то измучилась уже совсем от недосказанности и таинственности своих способностей.

На следующий день всех тех ребят у кого дар ещё не определился, пригласили в особую залу, где работал артефакт-определитель.

— Кого я называю, — громко сказал мужчина с военной выправкой и суровым выражением лица, — те подходят, встают в центр круга и стоят не шевелясь. На тех, кто будет ёрзать, я кину обездвижение. Ясно?

— Да, — отозвались приглашенные ребята.

Совсем мало было тех, кто обладал силой, но так и не мог ещё раскрыть её. Вера слышала, что сейчас каждый день будут приезжать к ним в академию из разных уголков королевства те, у кого возникла такая же проблема. Артефакт-определитель направления всего один, поэтому к нему бережное отношение.

Юноши и девушки подходили один за другим и вставали в круг. Они замирали, а круг наоборот переставал быть рисунком на поле, приобретал объём, поднимался вверх и окутывал студента вращающимся коконом. На нём был расположен полный спектр цветов, начиная с белого и заканчивая чёрным, на каждом оттенке стоял символ.

Когда кокон вращался, то всё смазывалось, а к студенту тянулись разной прозрачности и насыщенности цвета, принадлежащие его дару. Почти все пришедшие ребята отличились некоторым несоответствием классическим направлениям. Был тут синий холодный огонь, на что преподаватель удовлетворённо хмыкнул, были смешанные золотисто-зелёные цвета, означающие, что студент — лекарь-природник, за что удостоился весёлого фырка.

Вера не могла понять, хорошо это или не очень, что у студентов какие-то редкие направления, но, похоже, ничего криминального, судя по реакции окружающих. Она вошла в круг последней, сопровождаемая множеством любопытных взглядов. Он закрутился, цвета в нём разгорелись очень ярко, что подтверждало Верину насыщенность магией, на неё все смотрели с любопытством.

— Так, интересно, — довольно произнёс мужчина.

Вера стояла, круг раскручивался сильнее и к ней начали тянуться цветные лучики с артефакта. Сначала основные, потом близкие к ним, а потом и полутона. В зале стояла тишина, преподаватель всё больше хмурился, а Вера боялась пошевелиться. Наконец, абсолютно все цвета круга хлынули к девушке, закружились над ней и, собравшись в непонятного цвета столб, устремились ввысь. Несколько секунд все наблюдали сияние неприглядного света над головой Веры — и всё стихло.

— Никогда подобного не видел, — как-то не слишком радостно прокомментировал преподаватель.

— Всего по чуть-чуть. Есть ли толк от этой кучи малы?

Его слова и интонация словно прорвали плотину тишины.

— Дар цвета грязи! — фыркнула одна из девушек.

— Мыльный пузырь! Сила есть, а толку никакого. Пустышка! — добавила её соседка.

— Что с этим делать? Лэр Харменион, её отчислят? — вроде как с сочувствием спросил один парнишка.

— А чему её здесь учить? Свечки зажигать и воду в стакане носить? — едко заметил юноша с даром синего огня, который был довольно редок и востребован.

— Тишина! — рявкнул лэр Хармелион и окинул болтунов свирепым взглядом. — Не вам решать, чему лэру Ранс учить, и как она будет применять свой дар! Все свободны.

Воодушевленные знанием своего собственного дара и увиденной сенсацией, первокурсники быстро покидали аудиторию. Всем хотелось первыми рассказать новость о бесполезном даре Ранс. Столько разговоров было, что у девчонки невероятно сильный дар, а он оказался пустышкой.

— Ранс, останьтесь!

Вера, ничего не понимая, кроме того, что всё плохо, стояла в стороне, делая вид, что произошедшее — пустяки. Услышанные ею реплики очень сильно задели её и, чтобы не расплакаться, она усмехалась. Слёзы здесь не терпят, так пусть на лице будет маска насмешливости.

Уходящие сокурсники смотрели на неё как на прокажённую, словно больше неё понимали происходящее. Но Вера видела ранее, как они волнуются, не зная, какой у них будет дар и сейчас, пережив свой стресс, они выплёскивали на неё собственные пережитые страхи и раннюю зависть. "Ведь ей, — думали они, — волноваться не о чем".

Не столько осознанно разложив чувства окружающих по полочкам, сколько интуитивно ощутив все эмоции сокурсников, она за несколько минут сильно повзрослела. Вера уже знала, что все, кто вышел из зала, понесли сплетню в массы в самом невыгодном для неё ключе. Не со зла, просто у них сейчас такое настроение, но это уже ничего не изменит. Девушка перевела взгляд на преподавателя, и по его лицу, по тяжести исходящих от него флюидов, если хотите, она уже знала, что он ей хочет сказать.

— Лэра Ранс, не скрою, удивлён. Сейчас, мы повторим с вами процедуру определения дара в присутствии других преподавателей и ректора.

— Я понимаю, — всё ещё держа лёгкую улыбку на лице, спокойно произнесла девушка.

— Чему вы радуетесь? — раздражённо бросил мужчина.

Вера завела руки за спину и больно сжала себе кисти, чтобы отвлечь себя, не допустить рыданий. Помогло.

— Думаю, будет интересно работать с моим даром.

— Думаете? Это хорошо, что вы умеете думать, так как здесь некому возиться с вами, лэра. Вы хоть понимаете, что произошло?

— Я не уверена, но похоже, что я универсал, — вспомнив слова отца, нещадно терзая свои кисти рук за спиной, чтобы предательские слёзы не смели появляться, ответила Вера.

— Нет, милочка, вы не универсал. Универсал — это когда выбраны только основные цвета разных направлений, а вы вобрали в себя все, понимаете, ВСЕ имеющиеся цвета. С универсалами можно работать, они не так сильны, но в небольшой крепости заменят группу магов, а вы — не пойми что! Вся ваша сила рассыпалась на множество бесполезных крошек! В дороге вы сумеете разжечь костёр даром огня, сжатым в луч синим пламенем вы сразите мышку-шерхушку, используя стихию земли выкопаете себе ямку сходить в туалет, как водник — раздобудете горсть воды, как целитель — залечите царапину. Вы даже сможете почувствовать, как к вам относятся окружающие, потому что в вас капля ментальной магии. Не знаю, на что вы ещё способны будете, но всё это настолько мизерно, что я не знаю, кому это может понадобиться. От вас больше пользы будет в крестьянском труде в предсказывании погоды и подпитке растений, чем на службе королевству.

Лэр ронял обидные слова, в которых остро сквозило его собственное разочарование. Огромный силы дар — и полная его бесполезность. Вместо первой девушки, претендующей на звание лэр-в, предстоит напрасная трата сил на попытки найти ей применение на службе. Лучше сразу отказаться от неё, чтобы она сама не питала иллюзий по поводу своего будущего и не занимала чьё-то место.

— Ну, что же вы молчите? — неприязненно спросил преподаватель замершую девушку, со словно приклеенной лёгкой улыбкой на лице. "Да понимает ли она вообще, о чём я ей толкую?!" — без труда читалось в выражении его лица.

А Вера ничего не могла сказать. Она даже моргнуть боялась, чтобы всё же набежавшая лишняя влага в глазах не скатилась слезой. Её выручили входящие в аудиторию другие преподаватели, получившие сигнал.

— Ну, что у нас тут? — задорно спрашивали они у лэра Хармениона.

Но он только показывал рукой, чтобы рассаживались, и дожидался ректора.

Кто-то из преподавателей ободряюще подмигнул Вере, кто-то просто улыбнулся, а кто-то включился в спор с своим коллегой по давнему вопросу.

— Я здесь, Харменион, времени нет, так что давай быстрей! — влетел в аудиторию средних лет мужчина, занял место за отдельным столом и выжидающе посмотрел на всех.

— Лэра Ранс, встаньте, пожалуйста, в круг, — нейтрально произнёс Харменион.

Вера встала, всё повторилось, и даже реплики были похожие. Она всех крайне разочаровала.

— М-да, — подытожил ректор. Он внимательно посмотрел на девушку. — Ну что ж, в крайнем случае, мы можем выучить вас хотя бы зельеваром или научим выполнять работу младшего лекарского персонала. Если пройдёте основы артефакторики, то у вас, лэра, будет шанс устроиться помощником артефактора. Будете помогать заряжать ему любой направленности артефакты. Думаю, и в питомнике с животными вы сможете найти работу. Да что говорить, в любой области у вас есть частичка дара, так что выбирайте, а мы уж хоть как-то разовьём его. Пусть на побегушках, но вы останетесь лэрой.

— Но, лэр-в Каримон, мы не занимаемся благотворительностью! Давайте дадим шанс поступить и закончить академию магу с устойчивой средней силы даром, чем вкладывать усилия в заведомо провальную ученицу.

Вера слушала всё очень внимательно, ловила настроение уже более осознанно, чем делала это ранее. Немного озорной преподаватель, который при входе ей подмигнул, сейчас так же бесцеремонно назвал её провальной ученицей. Это было очень обидно. Он ничего против неё не имел, он искренне посчитал её занимающей чужое место.

— Ни о какой благотворительности речи нет. Во-первых, обучение лэры Ранс оплачено, во-вторых, никто никогда не сталкивался с подобным проявлением дара и необходимо понаблюдать за его развитием, даже если бы не было во-первых! Вы дадите мне гарантию, что если лэра Ранс выберет для себя факультет воздушников и, отдавая ему все силы, не изменит соотношение распределения сил своих возможностей. Быть может, ей всего-навсего предоставлен полный выбор и сделав его, она через год-два, станет сильнейшей лэрой своего направления.

Преподаватели по-новому посмотрели на Веру.

— Лэр Харменион, пусть девочка сама составляет для себя расписание.

Харменион вырвавшись из задумчивости, поспешно кивнул. Все разошлись, оставив его и девушку наедине.

— Лэра Ранс, в свете того, что сказал наш ректор, советую вам приложить усилия и охватить как можно больше предметов. Не все занятия проходят одновременно, поэтому при желании можно многое усвоить. Дело за вами.

— Да, лэр Харменион. Я постараюсь.

— Постарайтесь и помните, что возможно, вы занимаете чужое место, так что не разочаруйте лэр-ва Каримона.

— Да, лэр Харменион.

— Идите.

Вера шла в выделенную ей комнату, игнорируя любопытные взгляды. Кому-то было все равно, кто-то заинтересовался произошедшим случаем и не более, но были и те, кому Верино "падение" стало бальзамом на душу. Ещё вчера она у всех была на слуху из-за ярко сработавшей арки, а сегодня — такой конфуз! Некоторым юным магам доставило удовольствие это происшествие. Но самое неприятное, что среди некоторых оказалась Верина соседка. Ещё вчера она улыбалась, говорила как здорово, что они соседки по комнате, а сейчас она в спешке собрала вещи и прямо перед носом гордо хлопнула дверью.

Вера осталась одна. Отчего-то обвешанная сумками соседка и её демонстративный уход, рассмешил девушку. Сначала она засмеялась, зажимая себе рот руками, чтобы никто не услышал, а потом почему-то разрыдалась и пришлось скрываться в туалетной комнате, чтобы не попасться на глаза случайно зашедшему однокурснику. Но никто не забегал, как в первый день, чтобы узнать, кто здесь живёт, как устроилась и имеет ли смысл всем новичкам идти в столовую вместе.

Никакого облегчения истерика не принесла, только добавила головной боли и вялости.

Так была подведена черта между сказочными иллюзиями, которые с легкостью прижились в новой жизни и наступающими серыми буднями, где даже самоотверженный труд не страхует от разочарования и неудач.

Уже после, с маниакальной старательностью проучившись первый год в академии и приехав домой на каникулы, она, поделившись своими бедами с родителями, касающихся её дара и отношения к ней сокурсников, услышит, что во многом в сложившихся к ней отношении она виновата сама. Мама пожалеет её, но согласится с отцом.

— Ты, дочка, быстро возгордилась, а ведь не с чего! И я даже рад, что тебя так вовремя спустили с небес на землю. А то, глядишь, вскоре и к нам во двор постеснялась бы заходить, ведь мы люди простые.

— Папа! Ты что такое говоришь?! — бросилась в слёзы Вера, не ожидавшая нотации от отца.

— И деды твои, и бабушки — все честными тружениками были. Люди их уважали, но носы они не задирали, как ты!

— Серёж, ну что ты завёлся, — укорила его Надежда.

— Обидно мне, Надюша, что дочка моя полюбила к себе особое отношение и горюет теперь об утерянном. Может, это и хорошо, что не вошла она в сотню сильнейших магов. Ведь это не балы, не низко склонённые головы горожан и селян, а служение Отечеству не щадя себя. Идти первой туда, где опаснее всего, невзирая на усталость, грязь. Защищать тех, кто, может, и не очень-то по нраву! Тех, кто не знает счёта, писать не умеет, зато с удовольствием в носу ковыряет!

— Не надо, папа, я всё поняла.

— Хорошо Вера, если это так. Нельзя быть такой податливой. Что же получается: тебя обидели — ты обижаешься; тебя игнорируют — ты закрываешься и отстраняешься. Да ещё, как будто специально, выискиваешь недоброжелателей, слушаешь их, пестуешь свои обиды в душе.

Девушка кивала, соглашаясь. Она уже многое сама поняла, когда начала рассказывать о прошедшем годе. Надо было раньше так сделать, сесть и подумать о том, что происходило и как быть, а она поддалась упадническому настроению. Теперь стыдно за себя стало, что, потеряв раздутое лидерство, опустила руки. Ведь Вера сама заметила, что злословящих было не так много, но она первое время болезненно замечала только их. Ещё она отмечала, что никто больше не стремился с ней общаться, стать с ней в пару на занятиях, не обсуждал с ней интересные спорные моменты, и это её ранило, но сама она тоже не делала первого шага в общении, на что обратили внимание её родители. Пришлось признать, что они правы во всём. А осознав всё, Вера пообещала в следующем учебном году не замыкаться, а пробовать быть активной и общительной, но многое за прошедший год уже было упущено.

Однако нашлись и плюсы в её одиночестве. Окунувшись в некомфортное существование, она с упорством носорога училась, правда, это раздражало многих амбициозных сокурсников, но знания получать ей не мешало. Вера до изнеможения посещала все занятия, которые были ей доступны по времени. Целительство, зельеварение, владение огнём, стихией воздуха, воды, земли — везде она стала слушателем. А в выходной день сидела на практических занятиях артефакторов, менталистов, копировальщиков, заклинателей, и других редких направлениях.

Кто-то из преподавателей старался ей помочь, видя её усердие, а кто-то только под напором ректора соглашался проводить для неё занятия. Так она стала единственной ученицей у менталиста и ради неё приглашенного из крепости копировальщика. Оба преподавателя считали, что напрасно тратят время на неё, что ей не хватит сил полностью освоить направление и получить профессию, но вынуждены были учить её.

Лэр Гревори, узнав о специфичном даре Веры, был сильно расстроен, но нашёл в себе силы похвалить её за прилежание. Ректор ему охарактеризовал племянницу как очень целеустремлённую студентку, трудолюбивую, усидчивую, ответственную и тихую. Он сам жалел, что с такими данными она не оправдала надежд в плане силы дара, но надеялся, что толк из неё всё-таки будет. Лэр опекун тоже надеялся, но то, что она не станет первой девушкой, вошедшей в сотню сильнейших магов, прославляя фамилию Ранс, умерило пыл по её обучению. В конце концов, у него растёт свой малыш, и он требует к себе не меньшего внимания.

А вот отец, после того как высказался, всё свободное время посвятил приехавшей дочери. Он с раннего утра до позднего вечера находил для Веры дело по хозяйству, и они вместе выполняли его. Дела были разные и нужные.

Студентка академии смогла провести полный анализ земли возле дома родителей и внесла с отцом все необходимые элементы питания, добыв их самостоятельно из лесной земли. Потом они вместе привели в идеальный порядок все посадки. Вера при работе по настоянию отца использовала только свой дар, а отец помогал, где это было нужно, и по завершению их работ в небольшой сад с огородом можно было бы приглашать художников, чтобы рисовали на память устроенную ими красоту. Надежда от переизбытка чувств даже прослезилась, говоря, что она находится в сказке и у неё теперь есть свой волшебный сад.

Потом Вера с отцом поколдовали над подвалом дома, делая из него полноценный минусовой этаж. После придумали ещё углубить его и сделать комнату-морозильник. Вера на занятиях артефакторики и водников кое-чему научилась, и заморозила отцу несколько приличных размеров кубиков льда, потом разместила их в ящиках с активированными рунами сохранения. Сложную конструкцию полноценного стазиса она ещё не освоила, а вот простое сохранение, подпитанное силой, поможет не таять льду год-другой.

Помогла она отцу провести вентиляцию, прокладывала трубы для полива обновлённого огорода и в домик к содержащейся там живности. Неделю они просидели в кузнице, экспериментируя с получением новых сплавов, с поддержанием нужной температуры огня в печи. Кузнец был в восторге от Веры. Она ему в считанные секунды могла увеличить силу огня, уменьшить или держать его ровно, не используя ни топлива, ни надувных мехов. Но отец только отмахивался от ерундовой похвалы.

— Сокровище моё, вот ты своим даром смогла вытащить из земли нужные элементы.

— Пап, ну кому, кроме нас, будет польза от горсточки полезных элементов?

— А ты посмотри с другой стороны, — ласково прижал к себе дочь Сергей, — ведь и вреда лесу нет. Да и нет нужды в большем, ведь ты не крестьянка, чтобы ухаживать за огромными полями, а садику с лечебными травами разбитом при крепости, этого хватит.

— Пожалуй, — задумалась Вера.

— Вот видишь, польза. Ещё мы с тобой отличный сплав для труб изготовили, на долгие годы его хватит.

— Да, пап, из меня вышел неплохой сантехник, — горько призналась девушка.

— Металлург. Но и в сантехнике не вижу ничего плохого. Это жизнь, Вера. Ты не художник, не певица, не библиотекарь, как и твои сокурсники. Их предназначение на куски рвать тварей, согласись, не чистенькая работка; а твоё — создать для них приемлемые условия жизни.

— Я всё понимаю, — грустно вздохнула Вера.

— Малышка, они же всю жизнь живут в этих крепостях! Надёжные стены, еда и товарищи рядом — это всё, что есть там хорошего.

— Не надо, пап, мне не нужно объяснять, чего они лишены, ведь я знаю, как можно жить иначе. Просто сколько пройдёт времени, пока меня перестанут считать бесполезной и неудачницей.

— У тебя разные направления дара и есть знания нашего мира, которые мы с тобой записали. Ты сможешь повторить самостоятельно тот сплав, что пригоден для лучшего оружия.

— Сплав-то я повторю, а вот ковать не буду. Нет у меня художественного вкуса. Я лучше ещё одну чугунную ванну сделаю.

— Да уж, твоя мама не вылезает из неё часами, — улыбнулся отец.

— Ничего, Верочка, поначалу всем сложно, у всех свои проблемы, но у тебя хотя бы есть, от чего отталкиваться. Не унывай, а то потеряешь, что имеешь.

— Пап, ты говорил, что у тебя есть рецепты изготовления стекла?

— Да, малышка, у меня всё записано от простых технологий до самых современных. Я же побывал тут до вас с мамой и знал, что может пригодиться. Но тебе стоит начать с простого, это уже будет прорыв. Здешнее стекло неплохое, но хрупковато. Некоторые даже не моют его, чтобы при надавливании случайно трещина не пошла. По этой же причине не делают открывающиеся окна, хотя я вот сделал — и ничего, нормально.

— Но мне опять придётся сотрудничать с мастерами, а мне не хочется зависеть от них.

— Тебе надо приобретать рабочие навыки, так что не пренебрегай их мастерством, присматривайся. Так уж получается, что если ты сотрудничаешь с кем-то, то твой дар — просто чудо! Твои обширные знания во всех областях магии уже приносят потрясающие плоды. Верочка, бросай менталистику, природу, общение с животными, даже целительство тебе не нужно. Не распыляй своё внимание, сосредоточься на артефактах, на копировании, на земле, точнее на извлечении из её недр полезных элементов. Ты же читала книги, неужели ты не понимаешь, что ты сильнейший бытовик?

— Бытовик! Но здесь нет бытовиков…

— Так ты покажи, чего стоит твой дар! Не сиди сиднем, оборудуй свою комнату так, чтобы на загляденье, поспособствуй с удобствами преподавателям. Продемонстрируй свою полезность! Что ты как маленькая?

— А разве я большая? На Земле ребята ещё в школе учатся, даже не в последнем классе!

— И ты, Верочка, учишься, — погладил по голове её отец, — всё у тебя получится! Ты у меня умница.

— Мне остался всего год, — поникла девушка.

— Это если ты себя не успеешь проявить, — возразил отец.

— Не успею, если начинать с добывания из земли полезных минералов для работы, то на это уйдёт много времени.

— Вот тебе и первая курсовая. Определить, как выгоднее королевству использовать мага-бытовика. Дать ему начинать работу с нуля или в качестве руководителя, помогающего своим даром мастеровым.

— Но как же…

— Мы с мамой уже скопили денег, поэтому тебе есть чем оплачивать содействие мастеров и сам материал. Ничего страшного, если поначалу придётся вложиться. А вот когда ты будешь начинать работать на кого-то, то сразу предоставишь смету. Пусть маленький, но опыт у тебя уже будет.

— Боязно как-то, — взгрустнула Вера.

— Мы с тобой ещё поработаем в разных мастерских, сколько успеешь, — задумался отец, — одновременно давай вместе продумаем, что можно дельного сделать в твоей комнате. Ты мне начерти её подробно. Не забудь пометить, на каком ты этаже, из чего построено здание. Возможно, надо будет получить разрешение на переделку, но это мы с тобой определим позже.

И полетели дни в хлопотах так быстро, что когда мама устроила прощальный ужин, то Вера не сразу и поняла, с кем прощаются. За небольшой срок они с отцом чем только не занимались! Вера чувствовала себя прорабом, иногда мастером какого-то ремесла, но отец гордо именовал её магом-бытовиком. Девушка стеснялась общаться, сотрудничать со степенными мастерами, но благодаря отцу её везде хорошо принимали, а потом, оценив направленность её дара, хвалили, временами присылали подмастерьев просить её помощи, когда предстоял сложный заказ и требовалась точность с аккуратностью.

На прощание отец сказал ей, что отношение к ней будет зависеть от неё. Ведь артефакторов уважают, а они тоже не стоят на стенах крепости, не сражаются с тварями. Всё в Вериных руках, и она, воодушевленная, собиралась воспользоваться этим.