Глава 11

Нападение.

Брун, неодобрительно относясь к тому, что альфа пропадает целыми днями, собирал сведения об оружии, об артефактах, которые могут использовать не одарённые магией. Медведю хотелось высказаться, что они сюда приехали не по самкам бегать, но вожак пах не столько самкой, причём со щенком, сколько человеческим мужчиной.

"Ладно, — думал Брун, — буду один заниматься делом. Пусть Ронг знает, что не зря взял с собой опытного медведя!"

Лис, посмеивался над важностью Бруна, задирал его, а сам, болтаясь по дворцу, вызнавал у самочек, какие изделия можно было бы пошить из шкурок, которых у оборотней в изобилии. Интересовался, что пользуется спросом в столице, что вообще люди знают и думают об оборотнях. Ну, и конечно осваивал искусство свободной любви. У дворцовых самочек, оказывается, есть чему поучиться! Прелесть, что за штучки! Ещё бы мылись почаще, так он бы определённо в столицу переехал бы жить!

Все эти повседневные мысли о собственной значительности и недочётах, которые, по мнению Бруна и Редди, допускает альфа, отошли на дальний план после состоявшейся встречи с местным королём.

Их Ронг был крут и опасен, нагл и подавляющ! Вожак показал себя хозяином положения, и медведю с лисом оставалось только соответствовать ему и не опозориться!

Когда Ронг ударил силой вожака, Брун поддерживал Редди, чтобы тот не упал и не скулил. А в тот момент, когда альфа заявил о якобы полагающейся смерти самочки за какое-то воздействие, Редди пришлось одёргивать медведя, чтобы тот подобрал челюсть и следил за своей мордой.

Это были потрясающие переговоры! Брун был покорён продемонстрированной силой и напором альфы; Редди попискивал, как щенок, от восторга и от проявленной Ронгом хитростью и коварством!

Оба оборотня были под впечатлением, как вожак "плюнул" на заключённый договор, над которым сам трясся и без устали отстаивал его перед отщепенцами, доказывая, что без помощи королевства им не устоять перед тварями! До сладкой дрожи было приятно, что королю пришлось слушать их альфу, а не диктовать свои условия!

Недолюбливающая друг друга парочка шла вслед за альфой и, толкаясь локтями, вспоминали особые моменты триумфа, чтобы насладиться ими ещё раз и убедиться, что никто из них ничего не пропустил.

Ронг, в отличие от спутников, выглядел всё тревожнее и смурнее. Уже когда почти дошли до покоев, он неожиданно замер у приоткрытого окна. Лицо Ронга исказилось мукой, человеческий образ поплыл, сменяясь звериным. Огромный волк вскочил на подоконник, завыл и, спрыгнув со второго этажа, бросился куда-то бежать.

Брун с Редди опешили.

— Чего это? Как будто смерть почуял? — неуверенно предположил Редди.

— Рыжий, давай за ним! — нахмурился Брун.

— Э, ты только шмотки мои собери! Смотри, ничего не прикармань, я всё пометил! — рыжая тень бросилась следом за альфой, только не в окно, а вперёд по коридору, но вскоре пушистый хвост мелькнул во дворе и исчез среди ровно посаженных деревьев.

— Пометил он, стервец! Как мне теперь в руки брать его вещи? — сплюнул Брун и заспешил собираться.

Именно в то мгновение, когда сердце Ронга разрывалось от чувства невосполнимой потери, от сковавшего душу ужаса, у Веры уже не было сил сражаться: сбитая на землю, она получала один страшный удар за другим. Появившиеся оборотни Шторна не вступали в пустые разговоры. Они знали, куда шли, для чего, и торопились покончить с унизившей их вожака самкой.

Все они были единомышленниками Шторна, и убийство лэры имело для них более важное, широкое значение, чем только месть за проявленное неуважение. Не просто наказание, а показательное растерзание за то, что при всех противопоставила себя вожаку, осмелилась смотреть ему в глаза, за то, что является не просто самкой, а человеческой самкой. Это предупреждение всем людям, что это их земли, на которых царят их законы! Продуманный шаг в плане разрушения отношений между Ронгом и людьми. Месть самому Ронгу за то, что держит стаю и не сдаётся. А ещё это убийство всех их связывает воедино, раз и навсегда! Они семья по духу, по помыслам, по поступкам!

У девушки с Удалым не было никаких шансов отстоять себя при таком перевесе сил. Вера каждой своей клеточкой ощущала решимость оборотней, осознанность их действий и неотвратимость. Может, оно и к лучшему, что их сейчас только двое, меньше будет смертей. А то с этих сталось бы напасть на целый отряд!

Вера подала знак защитнику, что работает сейчас только на него, и он сразу ощутил на себе весь набор заклинаний. Наверное, это был самый блестящий бой Удалого. Он был великолепен, быстр, силён, ловок, удачлив. Старый воин не надеялся выжить, но за их с Верой смерть он возьмёт самую высокую плату, на какую способен!

Удалой не подпускал к своей лэре никого, а она отдавала ему все силы, какие могла, ослабляла оборотней, но тех было слишком много для одного воина. Он не допускал ошибок, но волки налетели со всех сторон и повалили его.

Вера не могла ему ничем помочь, она уже не колдовала, а изо всех своих сил пыталась отбиваться железным прутом, орудуя им так, чтобы врагам доставалось от обоих концов железки. Несколько секунд казалось, что она дорого продаст свою жизнь, но оттеснив играющих с ней волков, к ней подошёл медведь и, не обращая внимания на удары железячкой, вырвал из её рук оружие.

— Ну, где твоя сила? — насмешливо спросил он, обернувшись человеком.

Вера схватила с телеги трубу и попыталась ударить ею Шторна. Он небрежно отмахнулся рукой и лишь ухмыльнулся, тогда она снова принялась колдовать. Шторн досадливо встряхнул головой и, криво оскалившись, вмиг обернулся зверем, сразу нанося удары когтистой лапой.

Когда оборотни выходили из леса и подступали, окружая Веру с Удалым, то было очень страшно. Потом, в пылу короткой битвы, всё затмила отчаянная ярость. Бояться было некогда. В короткий миг, когда огромные когти целились в голову, стремясь расчертить лицо кровавыми ранами, сердце Веры тоскливо сжалось от безысходности и осознания того, что всё кончено.

Удар был такой силы, что сбил её с ног. Она упала, непроизвольно сжимаясь в комок, прикрывая голову руками, а колени подтягивая к животу. Медведь наносил удар за ударом, превращая одежду в клочья, катая девушку по земле. Он играл с нею, терзая и стараясь разбить сжавшийся комок. Вера мечтала, чтобы всё закончилось, оборвалась пытка, но она всё ещё находила силы сжиматься, как будто можно спасти себя.

Вдруг, при очередном ударе бедро прошила невыносимая боль и именно эта боль дала понять ей, что до сих пор оборотень мог только избивать её, а разорвать тело когтями не давала давно забытая ею паучья лента на шее.

Появившийся запах крови успокоил заподозрившую неладное человеческую составляющую Шторна и раззадорил зверя. Медведь крутанул ослабшую Веру, и она уткнулась лицом в мокрую от её крови траву. Он ещё несколько раз нанёс удары лапой, от чего её кидало в разные стороны, и посмотрел на неё. Девушка, вымазанная в крови и грязи, едва дышала. Он брезгливо толкнул её в последний раз лапой, но она больше не закрывалась и уже не пыталась защищаться.

Всё.

— Уходим, — скомандовал Шторн, замечая, что взгляд лэры остановился, сделался пустым и устремлён в небо. Кровь в её теле ещё бежала, но это дело нескольких секунд, может, минуты. Жаль, что мало помучилась, но её нынешний отталкивающий вид навсегда отобьёт людям охоту считать себя равными оборотням.

Стая Шторна развернулась и побежала прочь. Времени не было. Показательная расправа свершилась. Уже слышно, что приближается людская телега, а вскоре пожалуют оборотни Ронга. Напрасно те надеялись на уловки человеческой самки! Против силы нет защиты, и в этом они убедятся, наткнувшись в лесу на своих.

Вера лежала неподвижно, чтобы не вызвать новый виток боли в разорванной ноге и пыталась сосредоточиться. В глазах плыло от нанесённых по ней ударов, от пережитого, от быстрой потери крови. Надо было как можно скорее отвадить от себя медведя, до которого так и не дошло, что она не смертельно пострадала, и срочно помочь Удалому.

Взгляд Веры застыл, повинуясь не только хитрому желанию прикинуться мёртвой — так меньше мутило. Она мысленно проговаривала длинное заклинание остановки крови, но забывала нелепые слова и вспоминать их, с каждой уходящей секундой, было всё сложнее. Так и не поняла, успела ли всё прочитать до того, как потеряла сознание или нет.

На дороге появилась гружёная телега, следующая за лэрой Ранс по направлению к посту. Все нашли себе дело в замке, кроме Пегого. Вроде он присоединялся к другим, как будто помогал, но его вскоре гнали, чтобы не мешался и не отвлекал других.

Шутки его давно стали злые, особенно, если дело касалось лэры Ранс. Командир Макет посмотрел на гору заготовленного Верой добра, которое следовало подвезти к разрыву, где она будет работать, и дал приказ Пегому грузиться и ехать следом. Догнать девушку он все равно не сможет, а польза от него наконец-то будет.

— Довезёшь — и сразу обратно, — угрюмо велел Макет.

Так вот и вышло, что чуть менее загруженная телега постепенно нагоняла Веру с Удалым, а после их вынужденной остановки — догнала.

Сначала Пегий бросился к лежащим измочаленным телам, но по мере приближения шаг его становился медленнее, а лицо приобретало странное выражение. Удалой ещё дышал, но рвано, и было видно, что жить ему от силы полчаса-час. Судя по ранам, его намеренно не убивали сразу, грызли живьём. Пегий присел рядом с бывшим товарищем.

— Ну что, получил награду за верную службу? — зло выдохнул мужчина. — Доволен?

Ответа не последовало. Пегий сплюнул. Смотреть на страшный конец бывшего товарища по службе было больно. Он подошёл к валяющейся лэре. Она больше не походила на милую девушку, от взгляда которой было тепло на душе. Вся в грязи и крови, в разодранной одежде, лицо укрыто растрёпанными, висящими клочьями волосами. Торчащий чистый кусочек щеки был неестественно бел.

— Доигралась в любовь? — с ненавистью процедил Пегий. Он бы сейчас и сам не мог сказать, кого он ненавидит. Её? Убивших её оборотней? Себя, за то, что ему противно смотреть на её израненное тело? Как можно принять, любить эту грязь, валяющую под ногами вместо улыбающегося светлого создания? Она могла бы продолжать жить, если бы не связалась с оборотнем, если бы ответила на его чистое чувство! А теперь похожа на пережёванный и выплюнутый кусок мяса!

"Ненавижу!"

Он со злостью пнул её ногой в бок, вымещая невыносимую боль, охватившую сердце, потом ещё и ещё.

"Ненавижу! Ненавижу!"

Еле заставил себя остановиться.

"Нельзя. Следы", — пробилась мысль в затуманенную всепоглощающим озлоблением голову.

Есть в замке особо ушлые, ещё припишут ему то, что не делал! Повернувшись к Удалому, раздумывая, есть ли смысл его везти в замок или к разрыву на пост?

"Нет. Пусть сдохнет рядом с ней, как верный дракон!"

Пегий вернулся к своей телеге, аккуратно развернул её и поехал к замку сообщать горестную весть о злом предательстве оборотней. Он под шумок ещё и в город заедет, расскажет, как поглумились над всеми обожаемой лэрой, а потом возглавит мстителей. Ведь многие догадывались, что он был неравнодушен к ней, и его жажду убивать зверьё поймут, поддержат.

На дороге снова восстановилась тишина. В лесу успокоились птицы, потревоженные недавней беготней оборотней, обыденно жужжали насекомые. Кто-то деловой уже прилаживался поклевать неподвижно лежащих в лесу растерзанных волков, несмотря на то, что у некоторых ещё билось сердце. А на самой дороге всё противоестественнее смотрелась стоящая загруженная телега и два обезображенных тела возле неё.

Где-то по лесу мчались лисы, рыси, волки, чтобы узнать, проверить, не показалось ли им, что ветер принёс стон умирающих товарищей. Территория огромная, не сразу очутишься там, где нужно, тем более, что нет уверенности, куда бежать. Но тревога гнала всех, и вскоре они найдут, откуда пахнуло смертью.

Сколько прошло времени, пока Вера лежала? В какой-то момент она просто открыла глаза и с трудом вздохнула. Повернула голову, показалось, что раньше она была ближе к телеге. В том положении она видела тяжело дышащего Удалого, теперь не видно, жив ли он ещё.

Что же она развалилась? У неё же не может быть серьёзных ран! Вера пропустила через себя несколько целительных волн, добавила себе бодрости и попыталась сесть. Как только начала шевелиться, так острая боль прошила её тело, и она снова потеряла сознание. Но, видимо, ненадолго. Очнувшись, она, сцепив зубы, заставила себя соображать.

Раны, полученные ею, оказались более серьёзными, чем она думала. Пришлось более конкретно заняться собою. Вера запустила по себе диагностическую энергию, и та показывала, что есть переломы, всё тело — один сплошной ушиб, а на бедре рваная рана, которая требует первоочередного вмешательства.

Ненавидя себя за слабость во всех смыслах, лэра направила все силы на открытую рану. Если снова пойдёт кровь, то она уже и минуты не продержится. Девушка лежала, и раз за разом посылала себе на ногу целительскую силу. Почувствовала при диагностике порванный сосуд в ноге, испугалась: "Наверное, вена", — и стала сращивать порванное. Маленькая конкретная работа ей удалась.

В какой-то момент пришлось расслабленно развалиться на земле, чтобы дать себе отдых. Ещё раз послала по телу диагностику, и почувствовала, что больше угрозы кровотечения не было. Выжидать дольше было нельзя, с каждой потраченной на себя минутой надежда спасти Удалого таяла. Вера с максимальной осторожностью стала подниматься и увидела мчавшиеся к ней серые тени.

— О, нет! — едва слышно простонала она и упала, думая, что сейчас её уже точно добьют.

— Лэра? — удивился чей-то смутно знакомый голос. — Живая! — крикнул кому-то, склонившийся над девушкой мужчина, которого она видела единожды. Кажется, он однажды прибегал к горе, чтобы забрать Ронга и сопровождать его. Вроде бы его зовут Кайри. Вера шире открыла глаза, теперь тело можно не напрягать, достаточно командовать.

— Кайри? Ты Кайри?

— Да, лэра, сейчас мы вам поможем.

— Нет, это потом… в телеге огромная пластина. Быстро… достань её, положи рядом со мной.

— Но…

— Быстрее!

К Вере подошёл кто-то из незнакомых оборотней, мелькнуло лицо Грома. Она слышала разговоры, о том, что Верин защитник кончается и лучше его не трогать. Рядом с ней положили её замаскированную под медь золотую пластину.

— Теперь поддержи меня, — девушка попыталась привстать, и Кайри сразу бросился ей помогать.

— Гром! — позвала она, но вышло слишком тихо, и Кайри повторил: — Гром, иди сюда, лэра зовёт.

Вера попробовала сглотнуть, но было такое чувство, что не пила воды целую вечность. Ладно, всё потом.

— Гром, разгрузи телегу… надо место, чтобы потом положить пластину. Работай! — из последних сил выдохнула Вера и повисла на руках Кайри.

— Нет, помоги… сюда, — потянулась она к пластине, не давая себя уложить на землю.

Волк, не совсем понимая, чего хочет самочка, всё же помогал ей. Она устроилась на его руках и принялась касаться рамочки на расчерченной знаками большой пластине. Ей оставалось зарядить совсем немного. Накануне устала и не доделала. Подошли ещё двое мужчин и стали двигать блестящий прямоугольник прямо под руку девушке, чтобы она как можно меньше шевелилась.

— Всё! — Вера откинулась полностью на Кайри и, морщась от боли, дала знак положить её ровно на землю. Боясь не ко времени потерять сознание, она быстро зашептала:

— Пластину… ровно на телегу, на неё Удалого… не трогать больше, пока сам не встанет. Ясно? — выдохнула она, чувствуя, как слабость утягивает её в небытиё. — Ясно? — злясь, что никто не двигается с места, прорычала она — и это отняло последние силы.

— Она едва жива, а мы стоим и не знаем, что делать! — закричал незамеченный Верой один из волков, что работал с ней на горе.

— Цыц, — прикрикнул Кайри, — кладите пластину, только на неё положим самочку. Я чувствовал, что она вкладывает в неё целебную силу, да и от самой штуковины разит свежестью, смешанной с бодростью. Едва сдерживаю зверя, чтобы самому не поваляться на ней!

Гром, стоящий у телеги и укладывающий пластину на неё, развернулся и строго сказал:

— Надо делать так, как сказала лэра. Она всегда была права.

— Щенок ты ещё, — бросил Кайри, оттирая с лица девушки кровь с грязью. — Лэра важнее для людей и для нашего альфы. Ты не понимаешь, какие дела закрутятся, когда люди узнают, что эта девушка пострадала от оборотней!

— Но это же не мы!

— Ты не оборотень?

— Я не об этом, ты же сам знаешь!

— Ещё один щенок на мою голову! Если человек убьёт твою сестру, тебе важно будет из замка он или из города? Мне так думается, что ненавидеть ты будешь всех!

— Так на пластину кого укладывать — человека или самочку? — спросил кто-то.

— Самочку.

— Человека, — одновременно ответили Кайри и Гром. К молодому волку подошли его товарищи и, исподлобья глядя на Кайри, твёрдо сказали:

— Как она сказала, так и сделаем.

— Тьфу, сопливые щенки! — но всё же он отступил, ссориться не время.

Удалого аккуратно подняли, он застонал в последний раз и затих.

— Кажется, умер.

— Эх, гнааров потрох! Опоздали.

— Кладите самочку! — встрепенулся Кайри.

— Нет, давайте сюда защитника.

Удалого донесли до пластины, положили на неё и принялись ожидать. Секунда, другая — и ничего.

— Ну что, упёртые! Видите, поздно уже. Давайте теперь самочку.

Кайри приподнял Веру, внутри неё что-то сместилось, принося новую, резкую боль и она пришла в себя. Затуманенным взглядом посмотрела на мужчину.

— Лэра, твой защитник не дождался помощи, только что умер. Мы положим тебя на пластину. Ты понимаешь меня?

Слова оборотня доходили до девушки с трудом. Она перевела взгляд на телегу, Кайри, боясь брать её на руки, помог ей привстать, думая, что она сама хочет добраться до пластины. Вера увидела не влезшую в телегу часть золотого прямоугольника, торчащие ноги Удалого на ней и показала, что ей надо встать полностью.

Кайри помог и уже хотел дать отмашку, чтобы убирали человека с телеги, как самочка протянула руку, крутанула кольцо, сжала его изо всех своих силёнок и из него вырвалась небольшая молния, напоминавшая змейку. Эта змейка ударила в ногу человека и в ту же секунду пластина вспыхнула золотым светом. Сначала заискрились золотые блики на рамке, потом вспыхнули все квадратики разом — и вот уже защитник лежит, полностью окутанный золотым сиянием, а грудь его вздымается от попавшего в неё воздуха. Вера улыбнулась.

— Не трогать! — повторила она и завалилась. Сознание она больше не теряла. От пластины шёл такой мощный заряд сил, что перепадало не только ей, но и стоящим рядом оборотням. Они нежились в источаемой энергии.

— Тащите сюда раненых ребят! — сообразил Кайри, и все бросились догонять носилки, на которых уносили оставшихся в живых оборотней.

На вопросительный взгляд Веры мужчина пояснил:

— Пострадало две двойки. Они патрулировали территорию. Одна двойка учуяла проникновение Шторна и пошла следом за ним, вторая присматривала за дорогой. Похоже, обереги отвода глаз спасли им жизнь. О победе в данной ситуации речи быть не могло, а вот неточность нанесённых щенкам ударов дала маленький шанс выкарабкаться. А ещё от этой штуки фонит, теперь шансов у ребят больше.

Вера кивнула, соглашаясь. По её телу разливалась приятная истома, утихомиривающая боль, разгоняющая кровь, наполняющая силами. Девушка даже не предполагала, какой силы и мощи сотворила артефакт. Вечерами она сидела и терпеливо заполняла своей силой квадратики, обдумывала, как усовершенствовать рисунок в рамке, который, по сути, являлся программой работы всей пластины. Не оставляла тревожная мысль, что если оставить артефакт в том виде, что сейчас, то неминуемо будут потери энергии. Разумнее всего было бы сделать артефакт в форме золотой капсулы. Но как уложишь оборотня в капсулу, которая будет походить на гроб? И кто бы мог подумать, что расстраиваемые её "потери" энергии окажутся такими нужными и своевременными?

Через пару часов Вера привела себя в порядок и вполне могла стоять самостоятельно. Нога была перевязана, рёбра обхвачены плотной повязкой, а все синяки приобрели ярко-жёлтые цвета, как будто находились на теле уже не один день.

Удалой дышал ровно, раны его затягивались, но он быстро худел. Вера решила попробовать подкормить его белковой пищей. Всё же напавшие оборотни из мужчины буквально выгрызали тело и теперь нужен дополнительный строительный материал. Кайри предложил икру и, получив обрадованный кивок, отправил молодого оборотня за ней.

Двигаться с места Вера опасалась. Во-первых, чтобы не растрясти Удалого, во-вторых, из-за лежащих вокруг телеги раненных оборотней. Они были слишком серьёзно покалечены и их бы не донесли до дома. Вера осмотрела ребят после двухчасового лежания рядом с целительной пластиной, но они всё ещё выглядели ужасно. Но радовало то, что умирать они уже не собирались. Сейчас бы всех напоить эльфийским отваром! Но в наличие была только принесённая икра, которую скармливали Удалому и всем остальным пострадавшим.

Наступал вечер, и надо было решать, как поступить дальше. Кайри, когда добрался до Веры, почувствовал запах ещё одного человека, который здесь побывал до него.

— Судя по следам, он подходил к каждому из вас, — делился наблюдениями Кайри.

— Наверное, счёл мёртвыми и поехал за помощью в замок? — предположила Вера.

— Твоего защитника, дышащего громко и стонущего, сложно было принять за мёртвого. Никто из моего народа не бросил бы раненного.

— Ну, помощь надо уметь оказывать, — возразила Вера.

— Оставил валяться вас обоих на земле! Но тебя зачем-то стронул с места, — произнёс Кайри.

Вера смотрела на этого хищного, резковатого волка и думала о Ронге.

"Неужели ему приходится сражаться с такими вот страшными самцами!"

Ей вспомнились огромные когти Шторна, пасти волков, следовавших с ним. Да и этот Кайри выглядел очень опасным.

Мужчина поднялся, ещё раз прошёлся там, где нашёл самочку и внимательно посмотрел на мужские следы. Они были отчётливо видны на влажноватой земле. Он поставил свою ногу рядом, отошёл. Оставленный им след был ровным, а в интересующем его следе слишком сильно был продавлен бок стопы и носок, как будто…

Вера смотрела на оборотня. Он принимал разные позы.

— Гром, иди сюда, — позвал Кайри наиболее сообразительного на его взгляд волка. — Ляг на землю и расслабься.

Подошли остальные и стали с любопытством смотреть, что будет делать Кайри. А тот тихонько толкнул ногой Грома. Тот возмутился.

— Лежи ровно, как будто ты без сознания.

Кайри чуть отошёл и посмотрел на оставленный след от опорной ноги. Потом снова подошёл к Грому.

— Сейчас ударю в живот, прикройся, — Гром вытаращил глаза, но приготовился к удару.

Кайри ударил чувствительно, но явно не изо всей силы, и сразу стал смотреть на оставленный след.

— Один к одному, — сплюнул он.

Гром поднялся, посмотрел на след опорной ноги Кайри, подошёл к оставленному человеческому следу, рядом с примятой травой как будто катившейся лэры. Глухое утробное рычание поднялось из его груди. Потихоньку осознание истины доходило до всех. Одежда лэры Ранс была изодрана в клочья когтями Шторна. Удары медведя оставили очень характерные синяки, на защищённой паучьей лентой части тела. Но на теле девушки были ещё другого рода отметины: округлые, плотные, будто от удара человеческим кулаком или… ногой.

Если старые оборотни ещё помнили времена, когда самочкам доставалось от самцов за вольность и непокорность, то молодые этого не видели и были ошарашены таким кощунством. Они смотрели на следы и не верили своим глазам.

Вера касалась своих подлеченных боков и растеряно смотрела на Кайри.

"На что он намекает? Нет, это же не может быть правдой! Он ошибается! У неё нет врагов среди людей! Это всё медведь!!!"

Но объяснить себе, как она очутилась в стороне от того места, где потеряла сознание, не могла. Почему-то именно подозрение Кайри подкосило Веру и она, отвернувшись, заплакала. Произошедшая бойня вызывала у неё ужас, но к встрече с врагом она всегда была готова, а подозрение в том, что они с Удалым лежали раненными и вместо помощи от подошедшего человека получили…

Нет, это было так гнусно, подло, что сердце её разрывалось от разочарования, от запоздалого страха. Она казалась себе самой одинокой, несчастной и боялась теперь на кого-либо полагаться. Жизнь снова преподнесла урок. Вера была так уверена, что есть враги, и они чужие, из нижнего мира или как Шторн, а есть все остальные, и от них, даже от самых неприятных не ждёшь, что они будут глумиться над израненным телом.

— Я слышу людей, — неожиданно произнёс Гром, и все повернулись в сторону дороги, ведущей к замку.

Вера засуетилась, прикрывая потерявшую в момент активации всякую маскировку золотую пластину.

Вскоре показались воины замка во главе с командиром Макетом. Заметив оборотней возле телеги, они, насторожившись, притормозили. Перевёртыши стояли неподвижно, ощущая исходящую угрозу от людей. Оставалось не больше двадцати метров, когда Вера, не совсем понимая откуда столько напряжения в обстановке, придерживаясь борта телеги, вышла вперёд. Удивлённый возглас разнёсся по отряду воинов, а Макет рванул к ней навстречу.

— Вера! Звёзды, Пегий сказал, что тебя растерзали оборотни!

— Пегий?! Значит, Пегий, — тихо повторила она и, уткнувшись в плечо Макета, снова разрыдалась, как давеча.

Кайри стоял возле следов и что-то объяснял нескольким воинам. Те хмурились, но доводы признавали. Да и как было не признать! Пегий живописал, что лэра вместе со своим защитником растерзана, а получалось так, что он бросил их ещё живых, не оказав никакой помощи. Это было неоспоримо, а теперь ещё и следы…

Макет подождал, пока девушка успокоится, и начал понемногу расспрашивать о том, что с ней произошло. Ситуация складывалась непростая. Надо было решать, как отвечать на содеянное, что рассказывать людям. Вера посмотрела на командира и, поняв его мучения, начала говорить сама:

— Макет, неважно, кто напал!

— Как это неважно?

— Так. Это преступники, они расы не имеют.

— А, вы в этом смысле…

— Да. По закону, каждому поднявшему руку на мага, полагается смерть. Будем исходить из этого. Согласны?

— Да, Вера, конечно!

— Теперь следующая сложность: как нам их поймать и захватить?

— Боюсь, что мы беспомощны, — вынужден был признаться командир, отчаянно ненавидя себя за эти слова. — Чтобы устроить облаву на стаю Шторна, надо значительно больше людей, чем у нас есть. Нам придётся дождаться лэр-ва, возможно, объединиться с соседним гарнизоном, и то…

— Да, я понимаю, — Вера сравнила стаю Шторна с крупной бандой, и вынуждена была признать, что люди Южной Варсы сейчас не готовы расправиться с ней. Даже для Ронга Шторн был проблемой, а чего уж говорить о небольших гарнизонах! Пока раскрутится маховик, который соберёт людей вместе, пока пройдёт этап толковой организации — и только потом будет нанесён смертельный удар, которому вполне могут предшествовать и неудачи.

— Нападение на вас нельзя оставлять безнаказанным!

— Да, нельзя, — согласилась Вера, только сейчас осознавая, как теперь всё непросто. — Если они даже за лэру не получат наказание, то какую защиту могут ожидать от нас простые люди?!

Вера с Макетом сидели вместе и молчали. Собственная слабость в этом деле обоих ранила, оставляла в душе мерзкое бессилие и отвращение к самим себе.

— Уже темнеет, что с Удалым? Вы возвращаетесь в замок или…

Вера пожала плечами:

— У меня осталась невыполненная работа. Удалой отлежится.

Макет поговорил с крутящимися рядом оборотнями, посмотрел на раненных, на следы, вернулся к Вере.

— Это правда насчёт Пегого?

— Я не знаю, — поёжилась девушка, — я потеряла сознание вблизи Удалого, а очнулась в следующий раз вот там, — она указала рукой. — На мне надет артефакт, который защищает меня от колотых, режущих ран, но силу удара он не особо смягчает. Вместо кровавых ран от лап медведя остались своеобразные синяки.

Вера приспустила кусок одеяла, в которое укрывалась, и показала на плечо.

— Да, вижу.

— На теле оказались ещё синяки и внутренние ушибы. Они значительно слабее медвежьих, но…

— Значит, Пегий всё же…

— Мне сложно это принять, — тихо сказала Вера. — И я не хочу его видеть.

Она смахнула скатившуюся слезу и слегка срывающимся голосом обратилась к Макету:

— Могу вам посоветовать при возвращении в замок слегка обмануть его, сказав, что есть свидетели или что у меня был какой-то амулет, на котором записаны все его действия. По его реакции вы сами всё поймёте верны ли наши подозрения и напишите мне, чтобы я не сомневалась больше.

— Хорошо. Я провожу вас до разрыва.

— Вам надо возвращаться обратно в замок и прекратить раздуваемую Пегим панику. Вы же говорили, что он…

— Провожу и сразу обратно.

— В ночь?

— Не спорьте. Вы сможете ехать?

— Только не верхом.

Несколько минут потратили на удобное устройство лэры на носилках и выдвинулись в сторону разрыва.

продолжение