Глава 12

Отныне вместе!

Охрана у ворот вроде бы должна проявить бдительность и задержать стремительно убегающего из дворца волчару, но поди, прегради путь хищнику размером с телёнка! Пока стража обсуждала, слать ли срочное сообщение начальству о промчавшемся оборотне, мимо них прошмыгнул здоровенный лис. Помянув весь звериный народ "ласковым" словом, обсуждения прекратили и разошлись по своим постам. О чём докладывать? Что прощёлкали двух убегающих оборотней? Нет уж! Указания не было, вот стража и пропустила почётных гостей без задержания.

Брун торопился. Ему надо было собрать вещи и после найти задержавшегося лэр-ва Линея. Если Ронг ломанулся домой, значит, почувствовал что-то плохое и, возможно, ему предстоит схватка. Как бы в лодке не было паршиво, на ней всё же быстрее и легче добраться до стаи!

Брун покидал вещи альфы в небольшую сумку, зашёл в покои Редди, брезгливо осмотрелся — и встал как вкопанный: шмотками была завалена вся кровать, кресла, да ещё полные сумки стояли на подоконнике.

— Ах ты, комок шерсти! Это мне всё тащить?!

Медведь был возмущён до глубины души. У альфы и у него вещей с заячий хвост, а этот пройдоха когда успел набрать столько? В дверь тихонько поскреблись, и она приоткрылась, поддаваясь женской ручке. В щель просунулась обнажённая женская ножка, помахала вверх-вниз и только потом показалось озорное конопатое лицо.

— Ой! — взвизгнула девица и быстро исчезла, хлопнув дверью.

У Бруна непроизвольно открылся рот. Запоздало подумал, что надо было ловить рыжуху и заставить её собрать вещи прохвоста.

— И чем он тут занимался? — ворчал медведь, ходя из угла в угол, не зная с чего начать. Свободных сумок не было, а всё завернуть в покрывало было совестно. Подумают ещё, что он стащил его!

Сердясь и не зная, что делать, Брун выглянул в коридор и уткнулся в ещё одну красотку. Даже не так, в Красотищу! Как мячик отпружинил от нацеленной на него груди и непроизвольно облизнулся. Прелестница была постарше тех девах, что бегали тут и значительно представительней. Рост, фигура, объёмы — всё было при ней! У Бруна пересохло в горле, а руки потянулись прибрать добро поближе к себе.

Самочка немного растерялась, по-видимому, настроилась увидеть рыжего прохвоста и отчитать его за что-то, а тут такой внушительный мужчина! Выше её на полголовы, шире в плечах, да ещё такой серьёзный! Раньше она поглядывала на него со стороны и украдкой, а тут сама судьба вмешалась и столкнула их вместе!

В ответной симпатии Брун не сомневался, видел по взгляду, что произвёл впечатление. Ему только не хотелось оставлять самочку в покоях лиса, поэтому он, прижав Богиню к себе, попытался протиснуться с ней через дверь обратно в коридор и проводить её к себе, но узкие дворцовые проходы сыграли злую шутку. Они оба застряли и испытали чувство неловкости.

Красавица оказалась сообразительной, выдохнула и выскользнула в коридор первой. Они оба замерли, разорвав контакт. Брун, нехотя опустил руки, вдруг вспомнив о долге, а лицо чаровницы в ответ на полученную свободу нахмурилось. В конце коридора послышался смешок, и мелкие пигалицы, вместе с недавней рыжухой, спрятались за огромными вазами, намереваясь подглядывать.

Богиня с отчаянием посмотрела на Бруна и решительно толкнула его обратно. Дальше…

Впрочем, медведь никогда не признавался, что было дальше. Значительно позже лис, разбирая свои вещи, морщился и говорил, что все они пропахли возбуждённым медведем, а Брун глупо улыбался, вспоминая страстную Богиню, как самое яркое своё приключение в столице. И плевать ему, что потом поползли слухи, что его изнасиловала Ванесса Великанша! Это всё завистники! Такая страстная женщина, такая крупная и крепкая, смелая и красивая! Он бы обязательно потерял свою медвежью голову, если бы не надо было срочно уезжать!..

Спасать его от Ванессы привели лэр-ва Линнея, и Брун вынужден был оторваться от красавицы. Командующий Южной Варсы хмурился, в ответ на требование немедленного вылета, бубнил, что нужно получить официальное подтверждение об окончании переговоров.

— Альфа же сказал, что времени у него нет! Значит — нет! Хватит, проторчали тут без толку! — рявкнул медведь и, повернувшись к Богине, ласково попросил:

— Ягодка, найди кого-нибудь собрать вещи здешнего постояльца.

Ягодка кивнула и, прикрываясь одеялом, прошмыгнула за ширму. Оделась она быстро и, послав напоследок страстный взгляд Бруну, сурово посмотрела на сначала помешавшего любовному времяпровождению, а теперь преграждавшего ей путь Линея. Лэр-в, будучи ниже ответственной по этажу госпожи Ванессы на вершок, суетливо посторонился и проводил облегчённым взглядом. Он на днях видел, как эта женщина выволакивала двух служек, неся за шкирку в каждой руке. Какое счастье, что она не положила глаз на него в любых смыслах!

Через полчаса лэр-в и Брун стояли во дворе и готовили лодку к взлёту. В сопровождении стража к ним подошёл незнакомый мужчина. Оборотню почудилось в его внешности что-то знакомое, и он посильнее втянул воздух, чтобы разобраться. Этим человеческим самцом пах в последнее время альфа.

— Вот, господин очень просил с вами пообщаться, — буркнул сопровождающий, отходя на два шага в сторону.

— Светлого дня! Я дожидался Ронга, — было видно, что он не уверен, как объяснить свою заинтересованность. — Увидел, что он выскочил из дворца и помчался по направлению выезда из столицы.

Лэр-в с Бруном кивнули.

— Я его знакомый, хороший знакомый… Вы не расскажете, что произошло?

Лэр-в Линей хотел было ответить что-то резкое, но медведь показал ему, чтобы продолжал готовить лодку.

— Альфа беду учуял, поэтому сорвался с места.

Мужчина побледнел, сделал шаг вперёд, собираясь настаивать, что полетит вместе со всеми, но тут же поник и отступил. Сергей достаточно узнал Ронга, чтобы понимать, что только Вера его слабое место. Если он сорвался, значит, с ней что-то случилось. Сердце сжалось в тревоге за малышку, но как оставить Надежду с маленьким ребёнком, да ещё не дома, а в столице? К тому же пора вносить плату за обучение Матвея и задерживать её дольше нельзя.

Сергей отступил, разочаровываясь сам в себе, что ему пришлось делать выбор и часть своей ответственности переложить на Ронга. Теперь этот оборотень будет заботиться о его дочери, о его любимице. Это надо принять, пережить и решить, как вести себя дальше.

Бегущий по улицам города волк вызвал куда меньше переполоха, чем следующий за ним по пятам лис. Волка принимали за питомца лэров, а вот лиса из-за рыжины никто не принял за крупную собачку и многие норовили поймать. Боевых магов в столице было мало, но вышедшие в отставку лэры или молодые магини, приехавшие выносить ребёнка в тишине и комфорте, реагировали не менее остро, чем боевые. Два раза лиса поймали в воздушные сети, один раз посадили в водный пузырь и трижды кинули в него камнями. Он был взбешён и, оборачиваясь человеком, рычал, что он оборотень, а люди — невежды, раз не знают, что к их королю пожаловала делегация с северных земель.

Редди, сообразив, куда устремил свои лапы альфа, обернулся человеком и покидал столицу в раздумьях. Догонять обезумевшего волчару не было смысла, а вот найти спокойное приветливое местечко и восполнить свои силы, для него было жизненно необходимо. Желательно сытно заесть стресс, ведь его во время погони за альфой напугали, разозлили, облили, наградили синяками. Редди плёлся по дороге и думал, возвращаться во дворец, собирать вещи или всё же дожидаться на дороге медведя с лэр-вом. Вариант бежать следом за альфой, даже не рассматривался.

Он ведь единственный из всей компании наслаждался полётом на лодке, но делал вид, что ему хреново. Лэр-ву без конца надо было что-то подать, почесать, размять, поправить, и быть здоровым в такой ситуации согласился бы только дурак. Поэтому лис страдал со всеми, свешивался с борта лодки, делая вид, что его вот-вот стошнит, а сам любовался лесами, примечал дорогу, привлекательные дома, где можно было бы остановиться, если он когда-нибудь соберётся в столицу самостоятельно. Пару раз он чуть не сорвался, увидев убегающих жирных зайцев, заблудившихся откормленных курочек и отбившуюся от стада славную овечку. Вот бы дома так на охоту вылетать, мечтал он!

Все эти сладкие воспоминания ставили жирный крест на продолжении погони и приводили к единственно правильной мысли, что возвращаться надо на летающей лодке! Осталось только выбрать место, где он дождётся Бруна с командующим.

Линей покидал дворцовый парк с радостью. Он устал от оценивающих взглядов прислуги, от снисходительных слов малознакомых лэров, которые его почему-то жалеют, от суеты, бесконечных вопросов о лодке.

Что в лодке непонятного, если её мастерила молоденькая девочка, не обладающая значительными силами? Лодку чуть по частям не разобрали, стараясь понять все секреты! Привыкли думать только в одном направлении, а совмещать разные способы воздействия на стихию не хватает фантазии и знаний! Лэр-в из-за любопытных почти ни одной ночи нормально не спал, всё бегал, проверял свой транспорт.

Куда катится столица? Обучение всё упрощают и упрощают! Делают ставку на силу и эффективность. Для борьбы с тварями этого достаточно, но для применения магии в жизни ничтожно мало. Линей даже не предполагал, что освоив при помощи Веры тонкости своего дара, достиг уровня архимага-воздушника и водника! В его время архимаги чудеса творили, а теперь его возносят за сущую ерунду!

Не видел дворец годами и ещё его не видеть бы десятилетиями! Самое смешное, что во дворце не проведён водопровод, а у него в одной части замка уже есть не только водопровод, но и канализация с отоплением. А здешние слуги кичатся своей службой во дворце, смотрят на него как на деревню! Сами они деревня!

Лэр-в посматривал на погрустневшего медведя, не отрывающего взгляда от недавней своей любовницы и подумал, что с ней бы лодка не взлетела бы. Всё завалено лисьим барахлом, а ещё надо приберечь место Ронгу, ему и лису. Может, сказать, что Редди не влезет? Его вон как мутило при полёте в столицу? Обрадуется и сам добежит!

Со вздохом облегчения покинули дворец. Не успели отдалиться от города, как Линея от вождения оторвал Брун.

— Лэр-в, чего это там? — оборотень указал рукой на дорогу, ведущую из столицы в северном направлении и беспомощно раскинувшейся посередине неё лисьей туши.

Они забеспокоились и стали снижаться.

— Наш прохвост! — подтвердил медведь и чуть не вывалился из лодки, торопясь выскочить.

Лис лежал на дороге, несчастный и потрёпанный, но, слава звёздам, живой.

— Что же с ним случилось? — волновался лэр-в, — Брун, укладывай ровнее вещи, мы положим его прямо на них, чтобы ему мягко было лежать!

Для лиса приготовили лежбище и бережно занесли его на лодку. На него было жалко смотреть. Обычно такой живой, подвижный, а тут лежит безвольной тушей, тяжело дышит.

Путь продолжали в тягостной тишине. Надо было догнать Ронга. Брун до боли в глазах вглядывался вниз, лэр-в старался придерживать лодку в нижних слоях ветров, а Редди медленно переваривал всё, что сожрал.

Люди в трактире на окраине столицы оказались щедрыми и сердобольными. Он милостиво показал селянам себя в обороте, разрешил погладить по лисьему меху детским и девичьим ладошкам. Красочно расписал о своём визите к королю, трогательно поведал о глуповатых лэрах, которые не сумели отличить его от обыкновенного лиса и пытались поймать, но он их великодушно простил. Ведь пожалуйся он своему другу Долару — и не сносить им головы!

Хозяева и гости трактира ловили каждое слово необыкновенного посетителя и норовили угостить его получше, повкуснее, побольше! Ну разве мог лис им отказать! Растроганный тем, что даже дети, слушая печальный рассказ о том, как его ловили, отдали ему все свои конфеты, он напоследок пообещал всем показать летающую лодку.

И видят духи, он устроил для этих чудесных людей целое представление! Обеспечил для них лучшие места! На крыше трактира с прилегающим сараем за небольшую плату разместилась вся деревня. Редди вышел из трактира, обернулся лисом и чуть покачиваясь от съеденного и выпитого, лёг на дорогу. Хотел устроиться красиво, но лежать на переполненном животе было тяжело, и он повернулся брюхом кверху, отчего запачкался в пыли и стал выглядеть потрёпанным. Еда ползла обратно, но, помня о детях, он продолжал лежать. Вскоре в воздухе показалась лодка и он раскинул лапы, чтобы противный Брун наверняка не оставил его на дороге. Лодка с поднятыми парусами приземлилась на глазах у потрясённых селян, лиса тащили лэр-в с красивой серьгой в ухе и огромный мужик, а после лодка сразу же взлетела. Линей счёл местных жителей странными, ведь он видел, что все они разместились на крыше и постарался как можно скорее убраться. Долг за угощения лисом был выплачен. Никто не назовёт Редди неблагодарным!

Ронга догнали ближе к ночи. Он, не взирая на уже ввалившиеся бока, бежал безостановочно, и как только его взяли на лодку, сразу стал требовать от лэр-ва, чтобы тот продолжал гнать её в темноте. Спорить с ним было бесполезно, но когда Ронг забылся тревожным сном, сжавшись на оставшемся свободным кусочке скамьи, Линей посадил лодку и прилёг отдохнуть. Рано утром его растолкал злой альфа и они снова полетели.

Лис всё так же валялся на сооружённом для него логове в обличье зверя, только подтянулся ближе к краю и свесил морду вниз. Оборачиваться в человека он не желал, мотивируя это тем, что так ему легче восстанавливаться. Брун смотрел на него с подозрением, пытаясь уловить запах ран или болезни, но ничего похожего от лиса не исходило. Более того, когда наступило время перекуса, рыжий комок шерсти продемонстрировал такой аппетит, что-то бормоча про растянутый желудок, что Брун не выдержал и при небольшом снижении выкинул прощелыгу из лодки.

— Прохвост! Я себе всю задницу отсидел, пока ты тут валялся, изображая страдальца! — злился медведь, едва удерживая себя от оборота и от желания как следует потрепать лиса.

Ронг не обратил внимания на потери личного состава. Редди не пропадёт. Так и вышло, на следующей стоянке он уже задабривал медведя горшочком мёда, перемешанного с орехами. Брун не смог устоять. Нет, он не для себя, он для Нюси. Как-то так вышло, что никакого подарка он ей в столице не купил, и надо было срочно исправлять положение. Пришлось простить лиса, чтобы забрать горшочек.

До Южной Варсы оставалось немного. Первый тревожный сигнал о том, что в замке не всё ладно, компания почувствовала, приземлившись перекусить возле небольшого гостевого дома.

Люди недобро косились на оборотней и всё порывались что-то спросить у лэр-ва, но не решались это сделать при его спутниках.

— Да что же вы всё мнётесь? — не выдержал Линей.

Он очень устал от изнуряющей гонки, от хмурого Ронга, от противостояния Бруна с Редди. Скорее бы уже домой, к Азе!

— Дык, — хозяин почесался, не зная, как начать. Стрельнул глазами на сидящего за столом и доедающего похлёбку Ронга и тихо произнёс:

— Говорят, война у нас с оборотнями будет!

— Что за чушь?! — опешил Линей.

— Дык, говорят! — хозяин осторожно отступал назад, боясь повернуться спиной к насторожившимся перевёртышам.

— Куда? — рявкнул Линей. — Давай, рассказывай, что болтают!

— Дык, мне почём знать? — пошёл на попятную хозяин, но лэр-в подтолкнул его воздушной струёй обратно и мужик выпалил:

— Магичку, что всё строит, порезали насмерть! Говорят, страсть, как изуродовали и сообщение оставили, что со всеми вашими девками так делать будем!

— Что ты болтаешь? Кто порезал? — побледнел лэр-в. — Ты пьян?!

— Эти вон, — хозяин указал трясущейся рукой на замершего Ронга с сопровождающими.

— Точно, пьян! — нахмурился Линей, но тревога из его глаз не уходила.

В следующий раз уже совсем немного не долетели до замка. Линей упал обессиленный.

— Отдохнём полчаса, и я дотяну, — обронил он, закрывая глаза.

Ронг осмотрелся и вынужден был признать, что даже если командующий будет отдыхать два часа, то на лодке болотистую местность они пересекут быстрее, чем если бежать в обход по дороге. Ещё пролетая, они заметили собирающих клюкву женщин, но стоило ушлому лису приблизиться к ним, как те с визгом бросились бежать.

— Оборотни, оборотни!

В другое время Редди обязательно бросился бы ловить какую-нибудь молоденькую красотулечку, но сейчас, видя, как некоторые из женщин бегут, падают, а после в ужасе ползут, он остался стоять, недоуменно смотря им вслед.

Ровно через полчаса Ронг толкнул Линея и они продолжили путь. Вскоре показались родные земли.

— Лэр-в, опусти лодку! Дальше мы сами, — попросил альфа, а лис засуетился. Вещей у него набралось много, и он думал упросить Линея подвезти его до самой норы, а тут вожаку невтерпёж лапы размять! Редди бросал жалостливые взгляды на медведя, но Брун демонстративно хмыкал и отворачивался. Ронг вообще без оглядки рванул в неизвестном направлении, а лэр-в, посмотрев на мучения лиса, кинул ему полотнище ткани, чтобы он смог сделать огромный тюк. Ну хоть кого-то лисьи проблемы взволновали!

Пока Ронг, доверившись своему чутью, мчался изо всех сил к Вере, Брун спешил в стаю, чтобы порадовать Нюсю собою и горшочком столичного мёда. Он прекрасно понимал, что на фоне барахла Редди его подарок будет выглядеть скупо, но ему хотелось успеть урвать хоть каких-то счастливых эмоций до его появления! В следующий раз Брун не оплошает и тоже накупит подарков, но сейчас он мечтал удавить лиса за проявленную сообразительность и таинственность.

А Редди, поминая нехорошими словами всех своих многочисленных отпрысков и возлюбленных, ради которых он пёр столько вещей, перебежками продвигался со всем своим барахлом, и попутно обдумывал, как отыграется на медведе за свои мучения. Тем временем командующий уже долетел до замка и слушал новости.

— Не знаю, как мы проглядели Пегого? — качал головой Макет, отчитываясь Линею. — Пока мы ездили за Верой, подлец покатил в город! Ната привыкла, что он пользуется доверием и отпустила его, решив, что он едет по поручению. А этот паскуда весь город взбаламутил, разжигая ненависть к оборотням! Не буду перечислять, какие гадости он говорил, но правдой было только то, что лэра пострадала от перевёртышей.

— Почему оставил Веру на посту? Ты сказал, что она серьёзно пострадала.

— Она стояла на ногах, и сама так решила.

— Сама, сама, а ты не подумал о том, что она после случившегося не могла нормально соображать? А что, если Шторн, узнав о том, что не добил её, снова сунется к ней?

— Она выглядела вполне здравомыслящей, — буркнул Макет, — мне показалось, что ей не хочется вокруг себя суеты. А на посту достаточно воинов, чтобы защитить её.

Линей устало опустился на стул.

— Что с Пегим?

— Я ещё в дороге велел ребятам по возвращении сразу окружить Пегого, но ничего ему не говорить. В момент нашего прибытия он уже был в замке вместе с первыми людьми города. Те приехали договариваться, совместно жечь поселения оборотней!

— Ах ты ж, крысёныш! А у городских что, совсем ум отшибло войну затевать?

— Наш Пегий очень хорошо умеет убеждать и добиваться того, что хочет, да и лэру нашу в городе знают, не чужая.

— Ладно, что дальше?

— Городских мы оттеснили, сами окружили Пегого и смотрим на него молча. Он задёргался. Тут Мышь не выдержал и крикнул ему: "За что ты, мразь, так с лэрой поступил?" Пегий стал крутиться, а выхода нет, мы перекрыли. Юлить принялся, говорить, что ничего не понимает, а мы ему: "Жива лэра Ранс. И артефакты все при ней остались, на которых записано, как ты к ней подходил и избивал". Я вам, командующий, честно скажу, до последнего в душе не верил, что Пегий мог так опуститься. Мы ведь все жалели его, когда он попал к нам. Думали, не повезло парню с мстительным тестем, который обвинил его в убийстве дочери. Суд же решил, что он лишь частично виновен, а частично несчастный случай, а тесть всё якобы справедливости добивался, письма писал. Я теперь понимаю, что Пегий гораздо сложнее, чем он нам казался. Сложнее и хуже.

— Ты мне рассуждения брось, по делу давай!

— По делу? Стоило про живую лэру упомянуть и про артефакты добавить, так лицо его исказилось. Никогда не видел, чтобы так люди менялись! Страх, ужас, злоба… до сих пор воротит, как вспомню! Он сразу понял, что ему лэру не простят, но не повинился, нет! Явил нам все свои обиды на Веру, жалуясь, что она не оценила его стараний, плевался на оборотней, что они ему жить мешают. Тошно слушать было, но надо было, чтобы городские всё увидели своими глазами, убедились, что напрасно доверились ему.

— Ясно. Где Пегий сейчас?

— Тут такое дело, — замялся Макет, — я его сразу осудил. Начал готовить его отправку в самую северную точку наших земель, пользуясь временными полномочиями, но ночью Пегий неудачно упал с кровати.

— Как упал?

— Насмерть.

— Ты куда его посадил, что он у тебя насмерть упал? — удивлённо открыл рот Линей.

— В камеру.

— И?

— Упал.

— Тьфу, ты! — сплюнул лэр-в. — Ты что, не мог проследить, чтобы он хотя бы по пути упал? Почему у нас в замке? Ты знаешь, какая бюрократия нынче в столице? Замордуют за Пегого!

— Ну, найдём, как оформить, — протянул Макет, — он же мог и от разрыва сердца умереть, когда услышал куда его отправляют?

— Вот так и оформляй! Может, лекаря пришлют, хоть какая-то польза от гниды будет. Но ты мне объясни, почему слухи о войне с оборотнями гуляют по сёлам?

— Так пока разобрались, страшные вести уже разлетелись! Дурное дело оно завсегда быстрое!

— Плохо. Только у нас появились совместные дела с оборотнями — и такая гадость случилась!

— Лэр-в, что со Шторном делать будем?

Командующий задумался. Людей не хватает, свободно по землям оборотней они ходить не могут, но давить Шторна необходимо. В столицу за подмогой теперь не обратишься, всё припомнят, что было и чего не было. Сам бы расправился с медведем, будь он поближе, но нельзя командующему надолго отлучаться от замка. Вот уехал, так не твари изнанки нагадили, а мятежные перевёртыши! С каким бы удовольствием он бы, как Макет, тоже у кого-нибудь спросил, что делать?

— Без помощи Ронга не обойтись, — с некоторым сожалением подытожил Линей. Хотелось бы самому поквитаться с медведем и его шайкой.

— Я тоже так думаю.

— Нам на руку, что у него вражда со Шторном, поэтому он пойдёт на уступки.

— Нам бы хотя бы сведения собрать, где стая Шторна обжилась, сколько там взрослых особей, а потом уж мы придумаем, как расправиться с медведем и его пособниками.

— Ты говорил, что они напали в зверином обличье, разве Вера сможет их опознать?

— Разберёмся. Они гордятся тем, что сделали, к тому же у Шторна не так много взрослых самцов. Легче вычислить будет тех, кто не участвовал.

— Ладно, ты прав. Сначала соберём сведения. Не зря я привёз разные новинки. У меня есть подслушивающие артефакты, следящие, ослепляющие, записывающие. Надо бы Вере показать, может, она сумеет что-то повторить… — лэр-в осёкся и ударил себя по лбу: — Вера-то теперь не служащая!

— Как же это?

— Да вот так! Ронг такое учудил!

А Ронг, доверившись звериным инстинктам, не жалея себя, нёсся к Вере. Он достаточно наслушался от людей небылиц, чтобы душа его была охвачена ещё большим пожаром, чем он сам себя накалил. Ронг горел в пламени тревоги, куда сам подбрасывал топливо из домыслов.

Чутьё вело его к одному из постов, а это всё же давало надежду, что девушка жива и не сломалась, но… Как только возникало это "но", так он чаще начинал переставлять лапы и молил о том, чтобы хватило дыхания и не упасть замертво, не достигнув цели.

Он выскочил к посту неожиданно — и едва не схлопотал стрелу в бок. Остановившись на небольшом пригорке, поставив передние лапы на валун, Ронг искал взглядом Веру среди людского муравейника. Она оказалась на разровненной площадке рядом с командиром и что-то чертила длинной палочкой на земле.

Было видно, что она избегает наклонов, но часто забывается и неловко пошевелившись, морщится. В своём неизменном рабочем брючном костюме, с забранными волосами, серьёзная и, как всегда, поглощена работой. Её собеседник, отвлёкшись на шум, созданный внезапным появлением волка, поднял голову, и она вопросительно посмотрела на него.

Ронг, не отпуская её взглядом, перетёк в человеческую форму и стал шаг за шагом приближаться к ней. Ему сейчас было важно увидеть, какие у Веры повреждения, чтобы не повредить ей ненароком. Её собеседник кивнул в сторону Ронга и она резко развернулась к нему. По её движениям он заметил, что она бережёт ногу, неловка телом, но более никаких видимых последствий. "Может, не оборотень на неё напал? Может, лишнее болтают люди?" Но всё это потом, главное, что она жива, стоит и смотрит на него радостно-удивлённо.

Вера даже не ожидала, какая волна радости обрушится на неё, едва она увидит Ронга. Все эти дни она запрещала себе думать о нём, чтобы не сломаться, не завыть по-бабьи, чтобы не допускать мысли о том, что ей как воздух необходимо рядом его крепкое плечо, а может, даже спина, за которой она укрылась бы от всего мира. Как же она соскучилась, сколько всего пережила, пока его не было, как же ей его не хватало!

А он подходил к ней слишком медленно, его глаза горели безумием, но чем ближе он к ней приближался, тем больше в нём прочитывались новые чувства, и когда он встал перед ней, то по его щекам катились слёзы. Командир, стоявший рядом, смутился, торопливо проморгался и тихонько отошёл в сторону, прогоняя остальных.

Вера, утопая в охвативших их обоих чувствах, протянула руку к оборотню и большим пальцем нежно смахнула солёные капли. Он поймал её кисть и с резким вдохом, как будто до этого не дышал вовсе, прижал к своим губам, а потом обнял Веру. Она только крепче прижалась к нему, стараясь удерживать свои слёзы и пытаясь собственным телом успокоить охваченного дрожью Ронга. Обняв девушку, он почувствовал под руками крепкую повязку, охватывающую её тело, вот тут его и накрыло. Как у кого-то поднялась лапа ударить самочку?

Он не сдавливал её, но держал крепко в кольце своих рук и даже не замечал, что целует её куда придётся, лишь бы касаться её губами, ловить носом тонкий, любимый запах. Только в этот миг, когда он смог почувствовать тепло её тела, убедившись, что она стоит перед ним живая, оледеневшее сердце начало снова биться.

Вера подняла голову, блестя своими изумительными глазами, и он с удивлением увидел, что на неё капают его слёзы. Это было так странно: чувствовать в себе сразу столько эмоций и видеть их последствия. Но всё это ерунда, лишь бы Вера была рядом! Он уже более осмысленно склонился к ней, коснулся подставленных для него губ — и мир для него чуть не перевернулся буквально.

Одно касание, одно явное подтверждение того, что его больше не оттолкнут, а наоборот, ждут, просят, чуть не заставило вылететь одинокую волчью душу из тела. Пришлось замереть, чтобы обезумевшее тело справилось с нахлынувшими чувствами, сердце перестало грозиться пробить рёбра, а любовное сумасшествие хотя бы на время покинуло бы голову, давая мыслить. Ещё рано расслабляться, ведь желанная самочка не сидит в его логове, защищённая от всех бед, не хлопочет у очага, не дарит ему свои ласки в ответ на его, не окружена их щенками.

— Вер-р-ра, Вер-р-рочка, — прошептал он, — Вер-рочка! Скажи, что я тебе нужен! Скажи!

— Нужен, — выдохнула она, комкая руками его рубашку и не позволяя себе закричать, завыть, что он ей нужен. Как никогда нужен! Что она дышит без него вполсилы, что сдалась, согнулась под тяжестью случившегося без него. Он ей нужен, очень нужен!

Ронг снова чуть не задохнулся от восторга, как только что, после лёгкого поцелуя, но не отступил от своего и продолжил:

— Скажи, что я твой!

— Мой. Никому не отдам, — и в подтверждении обняла, пряча заблестевшие от слёз глаза.

— Вер-р-ра, я всё для тебя! — сорвался Ронг, но тут же потребовал: — Скажи, что тебе никто другой не нужен!

— Никто не нужен, — всхлипнула она и успокаивающе погладила по груди, замечая, что дрожь уже отпустила его. Ронг глубоко вздохнул, раз, другой, словно окончательно выгоняя из тела угнездившиеся тревоги с сомнениями и всё так же бережно прижимая её к себе, произнёс:

— Верочка, расскажи мне, что произошло.

Ей не хотелось всё заново вспоминать, но видя сильнейшую тревогу Ронга и понимая, что он должен получить сведения из первых рук, не стала отказывать и рассказала всё, что произошло.

— Понимаешь, — прижавшись к нему, тихо говорила Вера, — у меня эта лента защищает не всё тело, да и защита своеобразная. Я вообще о ней забыла, ведь ни разу не пригодилась. Я вспомнила о ней, когда Шторн зацепил меня за бедро. Надо было раньше, пока не обессилила, дать ранить себя и вымазаться в крови, но видишь: забыла, не сообразила…

— Вера, ты что, укоряешь себя? — изумлённо проговорил мужчина, заглядывая ей в глаза.

— Ну не то, чтобы… но жаль, что я растерялась…

— Вер-ра! — возмутился он, но тут же, сбавив сердитости, Ронг намного мягче неожиданно спросил: — Верочка, а тебе понравилось у меня в логове?

— Да, у тебя славно, — удивилась она новому вопросу. Оборотень вообще был сейчас крайне взбудоражен, непривычно порывист, но не проходило ощущение, что он упорно гнёт какую-то свою линию.

— Тогда, сердце моё, я забираю тебя к себе.

— Но…

— Так я буду спокоен, пока разбираюсь со Шторном.

— Но ведь…

— Верочка, ты моя женщина, дай мне разобраться с твоими обидчиками!

— Ронг, ты не понимаешь, у меня дела и как же мы…

— Тс-с, любовь моя.

У Веры не было слов. Не зря она почувствовала, что он настроен решительно, но зачем он ей предлагает невозможное?! Как же он не понимает, что мучает её!

Нападение и невозможность сразу же расправиться с обидчиками сильно подкосило её, но обязательства! Взятые на себя обязательства помогают ей держать спину прямо, не сдаваться, она знает, что ей некогда жалеть себя! Она должна многое сделать, она нужна людям, она обязана продолжать службу!

Но в тоже время, она скрывает от всех, что вот-вот сломается. Каждую ночь ей снится, как медвежья лапа опускается ей на лицо, но она борется во сне и когда ей кажется, что она вырвалась из кошмара, то ощущает, что находится в полной власти кого-то невидимого. Утром она понимает, что невидимый это Пегий, но что толку от анализа своих кошмаров, когда страх поселился в душе, а беззащитность стала такой очевидной!

Она вскакивала ночью, опустошённая, с колотящимся сердцем, и заканчивалось это тем, что плакала, зовя Ронга. Ей так хотелось прижаться к нему, почувствовать его силу, уверенность. Но нельзя давать себе невыполнимую надежду! Не надо мечтать, чтобы потом не было ещё больнее! Так зачем он предлагает ей то, что невыполнимо?!

Ронг, держа Веру за руку, подошёл к командиру и объявил, что по указанию его величества Долара, лэра Ранс больше не служит королевству.

— Но как же это? — опешил командир.

— Лэра Ранс — МОЯ женщина, до последнего моего вздоха, и она королевским указом свободна от всех обязательств!

Тишина и лёгкий присвист послужили оборотню ответом. Такого ещё не бывало!

— Счастье моё, тебе надо собрать какие-то вещи?

— Подожди, Ронг… так быстро… я не могу, у меня дела… — Вера растерялась. Она уже ничего не понимала. Она боялась понимать!!! Мысли суетливо закрутились возле мелких насущных проблем. Фундамент поставлен, брёвна подготовлены и пронумерованы, вода подведена, пора приступать к сборке дома. Королевский указ никак пока в голову не умещался.

Командир быстрее Веры пришёл в чувства и двинулся к оборотню:

— Вы не можете, у нас…

— Хватит! — Ронг стремительно приблизился и умудрился рявкнуть грозно, но тихо, чтобы до ушей Веры ничего не долетело. — Моя жена больше не будет пахать на вас с рассвета до заката! Это ведь второй пост, на котором она уже ставит дом?

— Да, но…

— Значит, образец есть. Руки у всех на месте, хотя бы одна светлая голова найдётся, чтобы повторить строение.

— Но лэра Ранс многое делала при помощи магии!

— Сделайте всё основное. Что не сможете — на один-два дня я её отпущу.

Ронг вернулся к Вере, которая уже подобрала слова, чтобы разумно возражать ему, цепляясь за помогающие ей ранее держаться постулаты, но он снова прижал её к себе.

— Верочка, если Шторн нападёт на пост, то будет много жертв. Обустрой пока наш дом, а я разберусь с ним.

Вера проглотила все свои доводы. Она-то хотела объяснить, что до зимы надо успеть закончить дела на этом посту и на следующем, а медведя опять не учла. Всё-таки она не военный человек, не удаётся ей предусматривать все угрозы. Посмотрела по сторонам, пытаясь всё же собраться с мыслями и вернуть себя в колею разумности, где властвуют долг и ответственность, но в голове звучали слова "королевским указом… моя женщина… свободна…забираю к себе"

Вера увидела греющегося в лучах Вариетаса Удалого. Он очнулся всего несколько часов назад и был ещё слаб. Золотой артефакт полностью вылечил его, теперь оставалось только хорошо питаться и набирать потерянную массу. Вера подошла к нему. У неё кружилась голова, она никак не могла осознать, того, что произнёс Ронг.

— Я…

— Всё правильно, лэра Ранс, езжайте с вожаком. Только он вас защитит, — по-своему поняв её сомнения, произнёс Удалой.

Она кивнула, соглашаясь с ним, а сама мысленно повторяла: "королевским указом… свободна…к себе", но ей никак не удавалось разбить тот психологический блок, завязанный на долге перед людьми, что она сама себе поставила, чтобы пережить последствия нападения.

Удалой усмехнулся, решив, что Вера колеблется и начал её убеждать:

— "Семья сильна, когда над ней крыша одна!", а ещё "Человек семьёй крепок!" или "Где семья дружна, никакая беда не страшна!" Слыхали эти поговорки? Они не на пустом месте родились, лэра Ранс. Учитесь уступать, тогда командовать будете.

Вера посмотрела на Удалого. "О чём он толкует? О семье? Разве она против? Она всегда мечтала создать семью, где царит любовь. Всегда — или уже нет? Нет, не так, она просто спрятала свои мечты глубоко-глубоко, но не отказалась. Нет, не отказалась, особенно когда появился Ронг!"

— Мы, мужской род, очень любим быть во главе всего, — продолжал говорить Удалой, — да только сами не замечаем, что делаем всё так, чтобы угодить женщине. Ищем её одобрения, ласковой улыбки, восхищённого взгляда. Создать семью, сберечь её, определить какая жизнь будет в вашем маленьком мирке, всё это само собой не делается, то великая женская наука! Не стоит сердиться на то, что альфа схватил своё счастье и норовит спрятать ото всех, защитить. То его мужской долг.

Вера улыбнулась простым рассуждениям Удалого, обернулась, позади неё стоял Ронг и напряжённо смотрел на неё. Смотря в его глаза, она, наконец, осознала, что всё, теперь она не одна, что закончился её беличий бег в колесе обязанностей, что можно остановиться, принять в свою жизнь любовь и строить будущее с нею.

Хочет командовать, пусть командует! Сама бы она ни за что не бросила бы недоделанную работу, но он прав! Раньше не могли построить, потому что не из чего было, а сейчас материал есть, народу полно, здоровье у всех идеальное, причём её стараниями, руки крепкие, голова на плечах есть, а с соединением труб она потом поможет.

Ронг хочет её спрятать? А уж как ей хочется оказаться в защищённом месте! Он хочет заботиться о ней? Так её сердце поёт от того, что хоть кто-то желает сделать её счастливой.

Вера посмотрела на Удалого, на Ронга. Какие они смешные, переживают, что она начнёт ставить какие-то условия, что-то требовать.

Её мужчина, её любимый мужчина каким-то невероятным образом добился невозможного — полной свободы для неё; он собирается покарать всех её обидчиков, а теперь волнуется, как она отреагирует на его слова?

— Нам надо кое-что забрать отсюда, — последний раз всхлипнула Вера, пытаясь устоять на вдруг ослабевших ногах, — а так я готова ехать прямо сейчас.

Ей потребовалось несколько минут, чтобы на опустошённую золотую пластину наложить маскировку. Её, вместе с другими вещами, оборотни принесут чуть позже, а сама она уселась на обернувшегося Ронга и он, гордо поглядывая на своих, с величайшей осторожностью повёз Веру в своё логово.