Глава 8

Зима и сдача первого объекта.

Непросто оказалось срочно покинуть крепость, но Вере помог лэр-ч Шонива. Девушка с удивлением не раз замечала, что другие лэры к нему относятся несколько пренебрежительно. Раньше она думала, что это только ректор фырчит и пыхтит в сторону всех чиновников и гоблинов, а оказалось, что такое отношение к высокообразованным людям, но не военным — норма. Ей было обидно за Шонива, и теперь она лучше понимала, почему он насторожен и немного агрессивен, словно заранее ожидал нарваться на обидные слова.

Уже в тот же день благодаря ему Вера обустраивала Сулина в отстроенном особняке в будущей кухне возле печи. Это было единственное место в доме, где можно было топить и поддерживать тепло. Она несколько раз отчаивалась в пути, думала, что не успеет его доставить до Живицы и дать противоядие. Меленькое растение, весной цветущее красивыми голубыми цветочками, к осени накапливало в себе разные вещества и становилось противоядием от яда многих тварей изнанки. У речки оно росло в избытке и если бы Вера знала, что его не хватает в крепости… Но обошлось, довезла, при помощи Розета обработала все раны, в какие-то моменты он вообще её выставил и сам всё проделал.

Вера приготовила нужные отвары для дальнейшего лечения, провозилась полночи с приготовлением мази для заживления ран, но, даже закончив подготовку, спать не ложилась, а без конца обновляла полезные заклинания Сулину, и как чахлому ростку подавала ему по капельке целительской энергии безостановочно.

Однако повреждения были столь сильны, что её усилия не давали эффекта. Мужчине нужен был лекарь, который не просто обработал бы раны, а профессионально зашил бы. Она никогда этого не делала, не видела, как это делают, но понимала, что без этого ей Сулина не вытянуть.

Может, если бы она лучше понимала бы медицину, то осмелилась бы взять обычную швейную иголку и льняную нитку, но лэра Калина говорила, что для штопанья живых существ должны быть специальные иглы и специально подготовленные нити. Строгий взгляд лекарки преследовал её, как только она пыталась подойти к своему пациенту с простой иголкой.

Вера бестолково металась, жалея, что не прослушала полностью медицинский курс и не доходила на все практики. Неимоверно хотелось спать, голова уже ничего не соображала, а Сулин стонал и выглядел ужасно. Хотелось сбежать от этого кошмара, забыть, вернуть время вспять, но от этих искренних и ярых по силе желаний, к сожалению, ничего не менялось.

Вера с отчаянием принялась рисовать на себе руны бодрости, пропустила через себя живительную силу, и вспомнила о заклинании, которое использовали перед экзаменами — "сообразительная голова".

Это заклинание сразу прекратило Верины терзания по поводу того, что она сейчас на себя потратила силы и, более того, сочла разумным добавить себе везения, фантазии, памяти. Сулин продолжал стонать, а девушка, как одержимая покрывала себя рунами. Происходило это очень быстро и выглядело странно со стороны, но ещё загадочнее получилось, когда она, раскрыв широко глаза, замерла, приоткрыла рот и во всю мощь заорала: "Подъём!"

Первым, как ни странно, откликнулся Сулин. Он попытался встать, но Вера вовремя его подхватила и успокоила. Спустя минуту к ней вбежало несколько воинов, наспех одетых, но с оружием в руках.

— Эсл, Кревар, всех опросить, кто знает, где видели муравейники с самыми крупными муравьями! Мне срочно нужно не менее сотни муравьёв, а может, даже больше.

— З-з-зачем? — делая шаг назад в страхе, спросил Кревар, в то время как Эсл бросился выполнять указание. У лэров не переспрашивают "зачем", "почему", иногда каждый миг на счету, и очень хорошо, когда лэры знают, что делать, а вот если нет команд, то, значит, дело плохо. А Кревар — старый увалень, насекомых боится! Ему как-то какая-то дрянь в ухо заползла, так он теперь дурит, от всякой букашки шарахается. На кухню забежали ещё несколько воинов. Вера, обращаясь ко всем и зло смотря на Кревара, повторила задание:

— Срочно раздобыть сотню-две самых крупных муравьёв. Живыми. От этого зависит жизнь Сулина. Время пошло.

Вера занялась текущими делами, точно зная, что мужчины принесут ей муравьёв уже к рассвету. Им всем не раз встречались муравейники, а некоторые они обходили стороной, так как муравьи там были размером с земных ос. Верины руны, наложенные на себя, уже теряли своё действие, и она снова начала сомневаться в том, что собирается делать. В момент просветления она очень хорошо вспомнила земную передачу об аборигенах, которые сшивают свои раны муравьиными челюстями. С виду ничего сложного не было: взял в руки муравья, дал ему укусить в нужном месте, а как только челюсти его сомкнулись, так тельце — раз и долой!

Учёные исследовали этот процесс и ответственно заявили, что разные муравьи в челюстях содержат разный яд, но для человека он безвреден, наоборот, происходит местная дезинфекция. В зависимости от вида муравья они губят разных патогенных микробов, что очень подходит для Вериных целей. Она как-то сразу сообразила, что чем больше рана, тем крупнее должен быть муравей, а теперь вот сидела и сомневалась.

(прим. авт.: это действительно так: муравьями можно скрепить края ранки и обеззаразить, даже добавлю цитату: "В 1948 г. в муравьях был выделен яд придомиримицин, губительный для всех насекомых, но безвредный для человека. Этот яд убивает также различных возбудителей холеры, опасного тифа, туберкулеза". Но вот Верино предположение, что чем глубже рана, тем д.б. крупнее муравей, это чистой воды — фэнтези!)

Здешние муравьи, которых она встречала, здесь феноменально крупные, а значит, яда в них больше. Вдруг земные исследования не подходят к здешним реалиям, и она только усугубит положение Сулина?

Вера не заметила, как однообразные сомнения вогнали её в сон. Во сне она переживала о муравьином яде, об их размере, автоматически кидала Сулину подпитку и продолжала спать беспокойным сном, споря с разными представителями учёного мира об использовании муравьёв. Из тягучего бесполезного спора её вытащили осторожным касанием по плечу.

— Лэра Ранс, мы принесли муравьёв, — тихо произнёс один из её воинов.

— Листвень? — потирая глаза, спросила Вера.

— Да, это я, — подтвердил мужчина, — я говорю, мы принесли муравьёв. Куда их?

Девушка кивнула. Она помнила, что мужчина из семьи охотников, у них у всех там имена, связанные с природой. Он лучше всех ориентировался в лесу и находил для неё самые редкие травы. Многие из них Вера послала в академию, чтобы узнать их назначение. В справочнике о них ничего не было написано.

— Листвень, в чём вы их принесли?

— В кувшин запихали, вместе с частью муравейника, да и бежать бросились, пока они нас не покусали.

— Хорошо. Листвень, ты мне поможешь? — жалобно попросила Вера. Стыдно, но она сама до ужаса боялась брать в руки здоровенных муравьёв. Нет, если нет выхода, она бы обязательно, но рядом есть Листвень, так, может быть…

Мужчина посмотрел на девушку: совсем молоденькая, она могла быть ему и внучкой, и правнучкой. Ладно их, простых ребят, забирают в юном возрасте и вручают командирам, а лэре приходится уже в этом же возрасте брать на себя ответственность за многие жизни, и каждая ошибка чревата непоправимыми последствиями.

— Конечно, лэра Ранс, командуйте, — чуть улыбнулся он, совсем едва дрогнув уголками рта.

Вера, качаясь из стороны в сторону и продолжая нещадно терзать слипающие глаза, добралась до ведра с водой и побрызгала себе в лицо. Процедура не принесла облегчения, тогда она с самоотверженной храбростью опустила голову в воду. Не всю, конечно, но волосы смочила немного. Обалдев от холода и своей дурости, она как ошпаренная отскочила в сторону и принялась растирать себя полотенцем. Вид у неё получился взъерошенный, но она уже готова была действовать. Взбодрила себя заклинанием, начертила на Листвене руну уверенности, и они приступили к лечению пациента.

Сулин в сознание не приходил, пока его кусали и, так сказать, лечили. Вера муравьёв не жалела, на некоторых ранах располагала их часто, на всякий случай, и под конец даже сама решилась заменить Лиственя. Мужчине очень повезло, что он находился без сознания, так как лэра как-то не подумала, что укусы муравьёв очень, даже крайне болезненны. Вера же десяток насекомых лично прикрепила к телу пациента и была довольна своим участием.

— Ну что ж, теперь только ждать, — устало вздохнула она, бросая на спину Лиственя целительной энергии.

Тот замер, потягиваясь, разогнулся и поблагодарил. Вера махнула рукой, мол, не стоит благодарности. Она ещё немного посидела и снова уснула. Проснулась от тихой возни. Сулину давали попить и протирали лоб от пота.

Незаметно что-то, чтобы её пациенту стало лучше. Вера сидела и думала, чтобы ещё полезного для него сделать? Неожиданно она вспомнила про кристалл, который ей подарил симпатичный третьекурсник перед своим отъездом, и Вера бегом бросилась его искать. Энергия там близка к нейтральной, потихоньку она сможет её преобразовать в целительскую.

Держа в руках заполненный силой под завязку камень, Вера начала черпать свою целительную энергию, которая лечила всех без разбора и по большому счёту без ума, часто благодаря только вкладываемому в объект количеству, присоединила к ней возможности сиреневой контролирующей силы, добавила энергию природников и аккуратненько соединила с подаренной силой. Может не совсем целительная волна получилась, но близкая к ней, и абсолютно точно — позитивная. Это, конечно, было хулиганством, экспромтом смешивать свои возможности с чужими, но Вера чувствовала, что надо рискнуть.

Всё сразу взять из кристалла она не смогла, но у неё получался довольно сильный беспрерывный поток "целебной" энергии. Минут через десять она почувствовала, что Сулин затих, а раны выглядят намного лучше. Вера решила прекратить передачу энергию таким способом, так как почувствовала себя плоховато.

Ещё пару раз в следующие дни она брала чужую силу, а когда стало понятно, что раны у мужчины заживают нормально, продолжала потихоньку лечить только своей энергией. Пусть не быстро, но спустя месяц он у неё уже считался относительно здоровым.

А дела тем временем у Веры не останавливались. Никого она не отправила обратно, более того, придумала здесь создать лечебный комплекс и заложить основу поселения. Воины радовались, что никто не возвращается в Западную, благодарили её, а Вера, чувствуя себя неловко, призналась:

— Вы здесь благодаря лэр-чу Шонива.

— Не может быть, — послышались возгласы, а ещё тихо добавляли, что лэр-ч — он же высокомерный сухарь.

Девушке стало снова обидно за чиновника.

— И, тем не менее, именно он собрал вас всех вместе и отправил в тихое место, дав возможность спокойно заканчивать службу.

Больше они о лэр-че не говорили. Все теперь были загружены работой с рассвета до заката. Добывали камень, снова рубили деревья и готовились строить себе дома. Раньше Вера надеялась заняться зимой не только внедрением в особняке необходимых удобств, но и разработкой вещей по хозяйству.

Мама рассказывала, как выглядели когда-то кремовзбивалки, ручные мясорубки, скороварки и разные мелкие приспособления для облегчения женского труда. Вере захотелось, взяв их за основу, усовершенствовать и уравнять с современным миром Земли, но времени катастрофически не хватало. Если её воинство останется без магической помощи, то они долго будут собирать камень для фундамента и носить его на руках к будущим домам, потом придавать ему более-менее подходящую форму и так далее.

На улице уже заметно похолодало, а ночью температура часто была близка к нулю. Вера торопилась закончить работать хотя бы с частью особняка, чтобы можно было жить там всем.

Она побоялась объединять весь дом в одну общую систему отопления и водопровода, поэтому разделила особняк на три части и работала так, как будто каждая часть самостоятельная. Это повышало расходы, но зато она уже знала, что силы заряженных кристаллов хватит, чтобы поднять воду на третий этаж; что небольшая печь и ширина труб подойдут для правильной циркуляции горячей воды в заданном объеме и ещё множество мелочей, которые надо уметь считать и учитывать, если что-то меняешь в схемах.

Как только часть дома начала отапливаться, жить стало веселее. Вес перебрался из летней кухни в особняк и развернулся там с готовкой, радуя своих подопечных новыми рецептами. Сулин к первому снегу уже отъедался и просился на работу. У Веры камень с души упал.

Девушка ещё несколько раз успела до наступления мороза слетать в крепость. Там отстраивали порушенное демоном. Лэр-ч Шонива согласился взять присланных из столицы гоблинов-помощников и нарадоваться на них не мог. Ещё гоблины открыли контору-банк-почту в крепости, и Вера стала одной из первых клиенток. Жалование она получала хорошее, а тратить особо было не на что, так она собралась всё отослать родителям. Каково же было её удивление, когда её дожидалась там гигантская посылка.

С трудом договорившись с доставкой её в Живицу, Вера, уже на месте вскрыв контейнер, увидела в нём "тонны" консерваций. Она даже боялась представить, сколько гоблины взяли за доставку всех тех съестных богатств, что были упакованы в ящике размером с маленький домик. Такая забота родителей была трогательна, и девушка не один раз погладила крышечки маленьких бочонков и этикетки, старательно подписанные мамой. Отец прислал несколько схем водопровода для высоких строений, самодельную книжку, где была расписана технология производства плитки в небольших мастерских и бесчисленное количество красочных эскизов, многие из которых раскрасил её братик. Отец запомнил, что Вера хотела бы попробовать себя в изготовлении изразцов, и подготовил ей такой ценный подарок.

Всю зиму у всех была работа. Перед снегопадами успели заложить фундаменты для небольших частных домов, заготовить брёвна. Когда на улице стало невозможно трудиться, то в особняке развернули мастерскую. Часть времени мужчины выполняли Верины поручения, а остаток времени они хлопотали над рамами для окон своих будущих домов, делали двери, подготавливали доски впрок, кто-то уже делал скамьи, стулья, заготовки для шкафов. Воины смотрели на рисунки лэры — и диву давались, какие интересные вещи придумали для дома, пока они служили. Сначала всем казалось, что для шкафа столь много вещей у семьи нет, чтобы его сооружать, но Вера, рассмеявшись, опровергла мужское мнение.

— Ну как же нет! На разные сезоны верхняя одежда должна же где-то храниться, потом домашняя одежда, постельное бельё, полотенца для кухни, для бани, для детишек, что-то старое сохранить "на тряпки", новое положить приберечь на праздник.

— Да, лэра, привыкли мы, что в казарме нам по сезонам всё выдают, а всё остальное не нашего ума дело, а тут вона как! — ахали мужчины.

Когда остался позади самый короткий день, Вера решила устроить небольшой праздничный ужин. Им всем очень не хватало хлеба. Заготавливаемые лепёшки съедались в первые два дня, и только лэре оставляли по штучке на всю неделю.

Вес готовил много, но и едоков было немало, а уж аппетит и вообще! Мяса у них хватало, яиц, молочных продуктов тоже, овощей при некоторой экономии должно было хватить до весны, но вот с хлебом было сложно.

Настоящий хлеб Вес печь не умел, да и не успевал бы. Лепёшки продолжал делать, как и раньше, но их не хватало. Вера решила, что если она затеет пироги, то это будет слишком хлопотно и надолго займёт нужную их повару печь. А вот что-нибудь хлебное, но без возни с начинкой ей бы подошло.

Она долго вспоминала, чему её учила мама и, наконец, решилась сделать хачапури. Дрожжей у неё не было и Вере пришлось позаботиться об их замене заранее. Немного воды, муки, сахара и реквизированного у воинов пива должны были дать эффект дрожжей, если подержать их в тёплом месте.

Когда всё было готово, она взялась за дело. Назначила себе двух помощников, и один месил простенькое тесто, в котором даже яйца не понадобились, а второй терпеливо тёр гору принесённого с холода сыра.

Вера помнила о своём первом промахе, когда готовила дома сырную начинку. Ей казалось, что положить в тёртый сыр яйцо и чуточку воды с мукой будет излишним, но у мамы в итоге получилась подвижная начинка, гладенькая, а у Веры суховатая и твёрдая. Сейчас она повторяла мамин способ.

(прим. авт.:очень вкусное видео приготовления хачапури. тв еда Лазерсон хачапури http://www.tveda.ru/articles/principy-lazersona-prigotovlenie-hachapuri/)

Она показала мужчинам, как из теста раскатать и сложить лодочки; продемонстрировала, как выкладывать уже готовую сырную начинку — и дальше они только успевали ставить лодочки в печь, вытаскивать, вбивать в чуть разворошенный вилкой центр запёкшейся сырной начинки яйцо, возвращать в печь, чтобы почти тут же выставлять на стол, где уже Вес расставлял готовый ужин для взбудораженных расползающимися вкусными запахами товарищей.

Как только Вера с помощниками управились и выставили последнюю лодочку, так она заторопилась показать, что в лодочку надо вложить ближе к тесту кусочки масла. А потом с удовольствием демонстрировала, как она вилкой смешивает прихваченное жаром печи полусырое яйцо с горяченным сыром — и уже все, кто рядом с ней сидел, могли отрывать от теста лодочки кусочки и макать их в сырный соус.

Для всех это было что-то новое, вкусно пахнущее и требующее понятных действий. Воины вообще с невообразимым удовольствием учились жить домашней жизнью. Они, словно дети малые, особенно те, кто прибыл сюда вслед за Верой, следили за тем, как она чисто по-женски устанавливает порядок проживания в особняке, ведь им всем впервые досталось по личной комнате для проживания.

Учились правильно хранить накопившиеся вещи, самостоятельно стирать, присматривались, чем защищать вещи от насекомых, что можно приготовить из еды самим, из каких продуктов, как содержать их на кухне. А уж какая была очередь ухаживать за животными, преобразовывать молоко в другие продукты — любой крестьянин бы умилился!

И вот, когда за столом все смотрели, как Вера показывает, что нужно сделать с яйцом, прежде чем приступить к еде, все замерли.

Лезть вилкой в середину лодочки доверили не каждому, слишком ответственным показалось это приятное дело. Вера улыбалась, глядя на воинов, она с наслаждением съела бы одна всю здоровенную лодочку, но держала себя в руках. Мужчины больше неё соскучились по хлебобулочным изделиям, и надо бы найти время и ещё что-нибудь приготовить для всех.

Не успели оглянуться, как зима закончилась, и пора было вновь выходить на улицу и браться за стройку. Все воодушевились: ведь каждый строил дом для себя. Вера за зиму успела доделать всё задуманное в особняке и помогала своим воинам. Она не могла за счёт крепости пообещать им подведение воды в дом, но показать, как это сделать своими силами и сколько это будет примерно стоить, вполне. Найти для них воду тоже ей было не сложно. А уж у них силы достаточно, чтобы вырыть колодец, сообща поставить дома.

Вера ещё осенью помогала всем скрепить фундамент, разрешила пользоваться волшебным инструментом, и это было огромным подспорьем для всех.

С первым грифоном пришла почта. Родные Веры писали о своей жизни, а ректор академии и лэра Калина слёзно просили набрать цветочков, клубеньков и прочее, прочее. Список с указаниями и объяснениями прилагался длинный, стоимость каждого вида растения и его частей тоже.

Несмотря на то, что академия рассчитается с Западной крепостью за собранный материал, десятая часть от непредусмотренного дохода будет выплачена непосредственно сборщику. Вера распределила заказ между наиболее хорошо ориентировавшихся в лесу воинами, и за каждым закрепила по несколько наименований. Глубоко в лес они так и не решались заходить, но пока этого и не требовалось.

Вера написала лэр-чу Шониве, ректору академии, что она уже справилась с заданием и ждёт проверку. Ей было неловко получать жалование за простой, и она затеяла поставить ещё пару домиков на всякий случай.

К тому времени, когда к Живице подлетала группа грифонов с драконами, неся на себе наездников, Вера со служивыми отстроила для военного ведомства главное здание на основе крепости, хищзал для питомцев, обширный хозяйственный блок, два небольших двухэтажных домика, каждый на восемь квартир. Успела Вера добавить ещё один домик для какого-нибудь вип-клиента. Вдруг кто-то из лэров буйным окажется, так пусть живёт отдельно.

По мелочи она сделала дорожки, оформила пляж у речки, провела дорогу к поселению, что образовалось в стороне, от жилых домов сделала узкую дорожку для тележек в сторону горы, где можно собирать камни для дальнейшей стройки.

Все воины, что провели с ней зиму, поставили себе по небольшому одноэтажному дому и теперь, несмотря на то, что служба их продолжалась, у них у всех теперь уже было где жить после. Кто-то задумал остаться работать при Живице, выйдя на пенсию, кто-то намеревался рискнуть и ознакомиться с таинственным лесом, так как силы и здоровье позволяли погеройствовать, а кто-то подумывал и дальше заниматься сбором редких растений и отсылать их в академию. Для таких Вера оставила адрес академии и к кому можно обратиться по этому поводу, чтобы заключить договор. Наличие гоблинской конторы в Западной крепости очень облегчало любое сотрудничество по территории всего королевства. А Сулин уже считался пенсионером и открыл маленькую пивную. Пока он закупал пиво в деревне близ Западной крепости, но собирался в дальнейшем варить его сам — и не прогадал. Вскоре Сулинское пиво станет весьма известным и дорогим. Но это спустя пяток лет, а пока Сулин только тратился, едва окупая своё хозяйство.

Вера очень волновалась, встречая важную комиссию. Если бы они предупредили, когда прилетят, она бы сама приготовила что-нибудь вкусненькое, а так ежедневное меню в виде похлёбки и лепёшки вряд ли порадуют военного советника, ректора, да и произведшего на Веру неизгладимое впечатление лэр-ва Виоленту. После того, как она видела его сражающимся с тварями, как он спас её, она возносила его до небес. Он ей даже представлялся всегда в лучах света. Эдакий Марс, сошедший с небес.

— Вес, — запаниковала Вера, — Вес, миленький, подай к обеду обжаренный сыр в панировке и возьми остатки терпкого варенья, что осталось от маминой посылки.

— Для руководства делать? — мужчина мотнул головой в сторону заходящих на посадку животных с наездниками. Их было около десяти человек, но по форме Вера опознала только троих.

Дав указание Весу, она бросилась на выход и в центральном зале кинула взгляд на себя в зеркало. Волосы, собранные утром на затылке, уже растрепались, и самые короткие пряди непослушно выползли из причёски. В таком виде ей бы больше подошёл пеньюар с рюшами, а не военная форма, но поправлять что-то уже поздно, и она заспешила встречать комиссию, одобрительно кивая Розету, собиравшему солдат в строй.

Вера стояла во дворе, выложенном брусчаткой, и нетерпеливо ожидала, когда подойдут лэр-вы. Часть сопровождающих погнала животных на взгорья передохнуть, а все остальные остались стоять на месте. Девушка, привыкшая к окружающему её виду, даже не подозревала, что лэр-вы были шокированы объёмом проделанной работы. Они помнили одинокие развалины, а им предстал маленький аккуратный городок.

Ей казалось, что мужчины целую вечность стояли, прежде чем начали продвигаться вперёд. Она досадливо думала, что успела бы подобрать волосы в гладкую причёску и выглядела бы солиднее. Но вот улыбающийся ректор первым подошёл к ней и воскликнул:

— Ну, Ранс, вы и развернулись! Никак, амбиции взыграли, и вы себе тут новое королевство решили отстроить? Свито, задержись ты ещё на полгода — и Ранс уже здесь город поставила бы!

Вера покраснела, злясь на ректора и его дурацкие шуточки. Он шутит, а кто-то возьмёт и поверит. Вон лэр-в Виолента с таким изумлением смотрит на неё, как будто она и вправду королевой собралась себя назначить.

— Ну-ну, Ранс, давайте, хвастайте дальше. Я успокоительного отварчика выпил, так что готов вам внимать.

Лэр-в Свито, немного крупноватый, солидный, улыбался и молчал. Вера не очень понимала: он улыбается, потому что ему пока нравится увиденное или реагирует на слова ректора.

Она дала команду вольно своим воинам. Гости снисходительно посмотрели на них, на рабочий их вид и обратили всё своё внимание на Веру.

— Это парадный вход, — начала говорить она. — Есть ещё два с торцов дома и один служебный.

— Зачем так много? — спросил советник.

— Для удобства отдыхающих и обслуживающего персонала. Возле служебного входа установлен подъёмник.

Но Веру никто не слушал: оказавшись в центральной зале, где пока ещё было пустовато, мужчины ошалело разглядывали отполированный до блеска каменный пол, на котором был восстановлен старинный рисунок — герб Дивного королевства; висящие во множестве зеркала, расположенные так, чтобы добавлять естественного света; широкую роскошную лестницу, но больше всего привлекало внимание освещение. По стенам вьющимися узорами были расположены обыкновенные магические светильник, и лэр-в Виолента даже узнал, что это подработка его магов, а вот по центру на толстой цепи спускался гигантский цветок из сотен переливающихся радужным светом горных кристалликов, перемешанных со светильниками и какими-то другими мощными источниками света.

Вера едва сдержала довольную улыбку, видя, как вся комиссия, приоткрыв рот, разглядывала её люстру. Конечно, Вериной заслуги в ней было немного. Все кристаллы она купила уже обработанными, светильнички тоже, разве что несколько ламп сделала она сама. Ну, и основу помогала ковать в кузнице, а так даже дизайн не она придумывала, а где-то на Земле подобное видела.

— А это для чего? — оторвался от огромной люстры ректор, удивлённо показывая на выложенную из разноцветных камешков стойку рецепшена.

Вера чуть ли не бегом заспешила встать за неё, решив, что легче показать, чем объяснять и с деловым видом пригласила мужчин подойти.

— Уважаемые лэр-вы и лэры, прежде чем поселиться в Живице, прошу оформить бумаги.

Она выложила тетрадь на стол и продолжила:

— Каждый прибывший будет записан в книге приёма гостей. Необходимо знать, из какой крепости прибыл гость, сколько времени он проведёт на отдыхе, в какой комнате поселится, какое ведомство будет оплачивать проживание.

— Ранс, — ахнул ректор, — признавайтесь, кто у вас из родственников гоблин?

— У меня? — сбилась с делового настроя девушка.

— Что, нету? — не успокаивался лэр-в Каримон. — Свито, тогда это заболевание под названием огоргуливание. Ты смотри, какая любовь к бумажкам! Тебе это ничего не напоминает? У неё же, небось, каждый шаг задокументирован!

Вера возмущённо посмотрела на ректора и гордо произнесла:

— Это удобно и правильно — вести учёт работы! Каждый может посмотреть, сколько затрачено мною на любом этапе строительства.

Ректор нетерпеливо поморщился и буркнул:

— Веди дальше, зануда.

Вера обиженно поджала губы, сразу чувствуя себя старше и умнее ректора, и повела гостей дальше.

— Направо служебная комнатка для дежурного и общественный туалет.

Никто не проигнорировал ни комнатку, ни общественный туалет.

— Ранс! Почему мне досталась белая плитка, а здесь с рисунком? — первым делом возопил обиженный ректор, покорённый богатством красок.

Вера смутилась: для туалетной комнаты плитка и правда вышла излишне роскошной. Она экспериментировала, пробовала получать разные цвета, делать оттиски, и все пробные образцы удачно совместила в одном помещении, проявив дизайнерский подход. Ну, не выкидывать же их! Вышло очень ярко, празднично, интересно и самобытно.

Она хотела было хотя бы взглядом укорить ректора, но военный советник уже тоже смотрел на неё как-то странно, а божественный лэр-в Виолента так, как будто неожиданно увидел маленькую фею на цветке. Это было приятно и обидно. Как-то немногого от неё ожидали, раз такая реакция на небольшую вольность и проявленную творческую фантазию. А вот перед советником она сочла нужным оправдаться:

— По стоимости это не дороже, чем черепица на крышу. Все красящие вещества я нашла здесь. Печь у нас своя, правда, маловата. Но без неё никак, работа разная, и то одно обжигаем, то другое плавим, поэтому поставили её в стороне. А глина у реки просто отличная!

Лэр-в Свито кивнул, принимая объяснения, а Вера пригласила следовать гостей дальше. Она не заметила, как ректор задержал Виоленту при выходе и, зло смотря на него, процедил:

— Не смей даже смотреть в её сторону.

— Не твоё дело, — передёрнул плечом командующий Западной.

— Уничтожу, — тихо сказал ректор.

Виолента двинулся дальше. С Каримоном связываться не хотелось — та ещё змеиная мстительная тварь. Недавно целый род Санова прижал только за то, что жалобу на него накатали. Но юная лэра определённо произвела на него впечатление и смотрит она на него так восторженно. Однако, скотина Каримон прав, она ещё совсем ребёнок и не удивительно, что он продолжает её опекать. Водится за ректором такой пунктик: следить за своими студентами, если он считает их ещё маленькими.

— Вот там кухня, — небрежным жестом указала Вера, надеясь, что уважаемые лэр-вы не сочтут нужным туда заглянуть. Вес и так весь на нервах, перепугался, что его стряпню будут есть высокопоставленные лица.

— Пройдёмте, посмотрим, — не поддался советник и направился к кухне.

Вере пришлось сменить направление и, обогнав, пояснять:

— Здесь можно пройти в столовую, а сюда выход на кухню. Если сюда свернуть, то попадём в хранилище, а потом в подвал, а вот здесь кухня.

Мужчины едва задержали взгляд на Весе, рядом с которым в нескольких мисках венчики что-то взбивали, а сам он нарезал кусочками сыр, изредка отвлекаясь и вкладывая в держатель овощи, чтобы тёрке было что тереть.

— Это что? — обалдело выдавил из себя советник и чуть не запустил огненный шар, когда огромный чайник, стоящий на плите, пронзительно засвистел. Вес вздрогнул, случайно смахнул тарелку с насыпанной в ней мукой и, бормоча извинения активировал, пы-ле-сос. Вера сделала его специально для кухни, чтобы он втягивал в себя именно сухой мусор.

Свито с отвращением посмотрел на чавкающее пыль маленькое существо, сноровисто скользящее по полу, толкаемое палкой повара к просыпанной муке. Вера для простоты пользования раскрасила пылесос и сделала наглядными несколько уровней его заполненности. Розовый цвет показывал, что агрегат пока пустой и глазки у него были нарисованы с длинными ресницами; если наполовину заполнен мусором, то цвет пылесоса становился красным и глазки подозрительно щурились на окружающих; а когда пора было вытряхивать его, то он поражал цветом баклажан, проявлялись нахмуренные брови, злой оскал и узкие глаза, казалось светились недобрым огнём. Ещё была заложена умильная картинка, когда требовалось подзарядить его. Если приглядеться, то хорошо было видно, что это всего лишь картинки, но с первого взгляда, можно и правда подумать, что это живое существо.

Лэр-ву Свиту довелось увидеть смену картинок с красной на злую, баклажановую. Ректор заразительно расхохотался:

— Ну, Ранс, хорошо хоть тень не прикрепили к этой штуковине, и я рад, что вы не артефактор, так жить спокойней.

Вера подозрительно посмотрела на ректора, не понимая, хвалят её или ругают, но увидев заинтересованный взгляд лэр-ва Виоленты, смутилась, пригладила волосы и пригласила следовать дальше.

Столовая была заполнена небольшими столиками и стульями, как и должно быть, по мнению Веры, но лэр-вы снова удивились. Они привыкли, что в крепостях ставят длинные столы и скамьи к ним.

Вера провела гостей по всему первому этажу. Прежде чем подняться выше, они залезли в подвал, замучили её вопросами о многочисленных трубах, что там увидели, покрутили вентили, перекрывая воду и вновь её запуская. Залезли на подъёмник и наконец-то поднялись на нём второй этаж. Он был весь занят отдельными комнатами.

— Я не понял, что, в каждой комнате есть все удобства, включая окно и зеркало? — недоуменно произнёс советник.

— Конечно, — закивала Вера.

— А это зачем? — хмурясь, спросил Свито.

— Это обогревательная панель. Она есть в каждой комнате и соединена общей трубой, по которой бежит горячая вода. В подвале она подогревается до заданной температуры и снова бежит по комнатам. Получается круг.

Лэр-в Свито сверлил Веру взглядом, а она не понимала, чем он не доволен.

На третьем этаже было тоже самое, что и на первом, только попадались комнаты для семейных.

Сопровождающие лэр-вов лэры смотрели на Веру с удивлением, восхищением и некоторым недоверием. Как будто сейчас выйдет кто-то постарше и скажет: "Ну, помилуйте, конечно, девочка не могла всего этого сделать!" — и всё тогда встало бы на свои места. Но никто не выходил, а ректор, казалось, даже не особо был удивлен предоставляемым комфортом.

После длительной прогулки по дому все спустились вниз, и Вес подал знак, что уже можно позвать начальство перекусить, что Вера и сделала. Её пригласили присесть рядом, но она сослалась на дела, давая им возможность обсудить увиденное и реагируя на руку ректора, которую он завёл за спину и тихонько подавал знак, чтобы она проваливала. Вера ушла на кухню.

— Вес, возьми себе помощников и испеки хотя бы ватрушек, — попросила она. Повар кивнул.

— К вечеру сделаю.

Вера по-быстрому перекусила и побежала делать строгую причёску.

Лучше бы не делала — бесцеремонный ректор, увидев её, тут же скуксился:

— Ранс, вас что, дракон облизал?

Вера сейчас очень хорошо поняла, как лэр-в Каримон заводит себе врагов. Одной фразы достаточно, чтобы его мысленно убивали с особой жестокостью. Но самое обидное, что с некоторым разочарованием на неё посмотрел лэр-в Виолента. Этого допустить она не могла и вытянула из причёски длинную чёлку, которая тут же изогнулась кокетливой завитушкой.

Ректор одобрительно хмыкнул, военный советник тяжело вздохнул, укоризненно глядя на Каримона, а остальные гости, включая неотразимого Виоленту, мягко улыбнулись.

Экскурсия продолжилась. Вера показывала домики для служебного персонала, отдельный домик "для кого-то", хозблок, хищзал, провела к речке, закончили они свой путь в новеньком посёлке.

— А это как понимать? — удивился советник.

Вот тут Вера начала оправдываться.

— В свободные часы воины строили себе…

Советник явно был недоволен, но пройдя в один дом, другой, и не увидев в нём Вериного вмешательства, успокоился.

— О каких пенсионерах вы говорите, они все у вас в самом расцвете сил, им всем ещё лет по двадцать служить.

— У меня есть все бумаги, подтверждающие, что служба этих воинов в Западной крепости на исходе.

— Виолента?

Лэр-в Виолента сверлил Веру своими проникающими в душу глазами и подтвердил её слова.

Она была благодарна ему, но он сделал это в качестве одолжения, а она ведь говорила чистую правду, и не её вина, что он не в курсе перевода части его воинов к ней.

Высочайшая комиссия улетела после ужина. Ректор успел шепнуть Вере, что советник потрясён её деятельностью и его огорчает только то, что всё слишком роскошно. Её усилий на все крепости не хватит, а все лэры, увидев её работу, захотят, чтобы у них тоже было всё обустроено, как здесь.

Но Вера долго не могла заснуть не из-за слов ректора, а из-за внимательного взгляда на неё лэр-ва Виоленты. Он проникал ей в самую душу. Она была уверена, что лэр-в не просто заметил её, а запомнил и выделил. И это было так приятно, волнительно, будоражащее-сладко, что хотелось без конца думать только об этом.