Глава 9

Назначение в Западную крепость.

Улетели, а Вера осталась в неведении, чего ей ожидать. Лэр-в Свито определённо излучал симпатию к ней, но одновременно с этим она почувствовала, что её работа вызывала у него беспокойство, особенно когда он на пляже у реки подошёл к обустроенному уголку с лежаками, большим зонтиком и мостиком, позволяющим прыгать сразу на глубину. Он тогда так посмотрел на неё! А ректор, присвистнув, произнёс:

— Ранс, откуда такие фантазии? Ладно, хоть здесь без туалета обошлись!

Вера постаралась побыстрее увести комиссию, потому что туалет — был, просто стоял чуть в стороне. И душ был, так как некоторое время вода в реке цветёт, и купающийся вылезает из реки покрытым мельчайшими зеленоватыми точками. А ещё бывает, всю поверхность реки покрывает пыльца, приносимая ветром с цветущих в лесу деревьев, так что тоже после купания нелишним будет ополоснуться. Если бы комиссия задержалась с приездом ещё на какое-то время, то Вера поставила бы у реки небольшое кафе, но теперь рада была, что не успела.

Она чувствовала, что ректор переживал за неё, хоть и насмешничал. У лэр-ва Виоленты Вера вызвала странный интерес, и ей было бы приятно его уважение, признание её полезности, но что-то было смешано с этим интересом, что она никак не могла понять, а вот сопровождавшие высокопоставленных лиц лэры были радостно взбудоражены и искренне восхищены всем увиденным. Их настроение было самым ярким и понятным для неё.

— Лэра Ранс, что сказал командующий, чего нам ожидать-то? — спросил один из воинов, а другие уже подтягивались, чтобы узнать о своей дальнейшей судьбе.

— Продолжаем жить, как жили, — пожала Вера плечами, — на следующей неделе слетаю в Западную, поговорю с лэр-чем Шонива, может, через него что-нибудь узнаю.

— Я видел, как лэр-в Свито постукивает костяшкой пальца по стёклам, — вступил Сулин, — мне он показался довольным.

Вера ничего не ответила. Она видела и понимала, что мужчины волнуются, что они только начали привыкать к спокойной работе, к тому, что никто их не дёргает без конца. Они обрели надежду, что ещё могут прожить свою жизнь так, как хотят, и потерять её страшно. Но сейчас от неё ничего не зависело. Решение руководства непредсказуемо, лучше ни на что не надеяться.

Она весь следующий день бродила по окрестностям, работать не хотелось. Настроение в душе царило упадническое. Старалась изо всех сил, пытаясь показать, что должно быть нормой, а нарвалась на непонимание. Может, прав советник, нельзя людей так сразу перемещать из одних условий в другие и снова возвращать в прошлую жизнь?

Вера ощутила себя глупой девочкой, которая, как ни старается, не в состоянии всего предусмотреть. Проболтавшись без дела целый день, на следующий она собрала желающих пойти в лес. Небольшая команда из пяти человек, включая Веру, набрав с собой продуктов, ушла.

Поначалу шли не останавливаясь, взяв хороший темп и не обращая внимания на растущие ценные растения, на, как назло, лезущее под ноги зверьё. Когда стало невмоготу от усталости и жары, сделали привал. Все взмокли, разговаривать не хотелось. Было ясно, что день для похода был выбран неудачным. Явно парило к дождю. Лес был густым, воздух в нём застаивался ещё больше, чем на открытом пространстве, и дышалось трудно. После недолгого отдыха, двинулись дальше. Воины о чём-то тихо переговорили, и рядом с Верой пошёл Листвень. Он старался развлечь юную лэру, непривычную к лесным тропам, и показывал звериные следы, рассказывая ей об интересных повадках животных.

Вдруг всё переменилось. Если бы Вера умела видеть тонкую магию, то она заметила бы, что каждое растение теперь приобрело своё свечение, а некоторые обладали аурой, сходной с аурой разумных существ. Она не видела этого наглядно, но сумела почувствовать внезапно произошедшие изменения. Впрочем, как и многие воины, проведшие своё детство в лесу.

Вера дала знак остановиться.

— Здесь заканчивается обычный лес и начинается…

Что начинается? Что-то другое. Она осторожно сделала шаг, другой вперёд, помня о том, что лэры говорили, что прямой опасности в лесу нет. Чем дальше она продвигалась, тем лучше осознавала, куда она попала, и тем сильнее обострялись её чувства. Она уже более осознанно оглянулась.

— Можете пройти за мной. Не обязательно след в след, но в сторону сходить нежелательно. Мужчины, полностью доверяя лэре, подошли к ней. Все они, приближаясь, с удивлением осматривались.

— Похоже, вы тоже чувствуете, что местность наполнена живой магией?

— Лэра Ранс, она для нас опасна?

— Нет, Эсл, опасность не в магии, а в том, что это чужой дом, и ни вы, ни я не понимаем, что ценно для обитателей этого леса и как нужно себя вести в нём. Но я хотя бы могу почувствовать что-то, проявить осторожность, а вы ненароком нанесёте вред — и тут же будете наказаны.

— Хм, — с тревогой начали осматриваться воины.

Вера посчитала нужным объяснить всё то, что в школе и в академии рассказывали ей о магических лесах, об их обитателях, об их непредсказуемости.

— Посмотрите, впереди нас находится небольшая полянка, видите?

— Да, лэра, хорошо бы на ней отдохнуть, — послышались голоса.

— Поскольку мы практически на границе обычного леса и волшебного, то здесь должны быть стражи. Думаю, вам это понятно.

Мужчины начали оглядываться.

— Так вот, часто стражами выступают дриады, они связаны с деревьями, а может, дриада и есть дерево, сложно сказать. Но известно точно, что дриады любят выращивать вот такие ровные круглые полянки и очень не любят, когда на их территорию без разрешения заходит кто-то чужой.

Вера, видя непонимание воинов, добавила:

— Не ищите взглядом человека, любое дерево и может быть дриадой. Сломаете у её дерева ветку — может оказаться так, что вы сломали ей руку. На её полянке вполне могут жить необычные животные или крошечные существа, которых называют феями. Феи редко когда превышают размер пчелы. Живут они в цветках, и если вы случайно наступите на их домик, то из лесу живыми не выйдете. Дриада может лишить вас разума, а феи могут обратить вас в животное и подставить под лук охотника. А вы даже не поймете, за что с вами так поступили.

Воины слушали Веру с ужасом и восторгом, при этом стараясь не отходить от неё.

Она почувствовала, что её внимания ищет какое-то существо. Повернула голову и увидела пенёк, но не успела сморгнуть, как на месте пенька сидел очень крупный заяц.

— Здравствуй, хозяин леса, — вежливо произнесла Вера и слегка склонилась, надеясь, что ничего не перепутала и поступает правильно.

— Я зашла показать границу своим людям и предупредить их об осторожности. Вреда они причинить не хотят, а вот по неведению, могут сделать что-то не так.

Заяц смотрел на Веру и замерших по знаку девушки воинов довольно долго, а потом обернулся филином и улетел. Как расценивать жест лешего, девушка не поняла. Вообще-то магам хозяин леса не страшен, но это сильным магам, Веру же к таким сложно отнести. Её сомнения развеял женский голос:

— Можете передохнуть у моего ручья, — произнесла прелестная молодая женщина, стоящая возле поляны и красиво опирающейся рукой на дерево.

Вера и четверо воинов смотрели во все глаза на представшие перед ними чудеса: сначала заяц, размером с волка; потом филин, способный утащить барана; теперь дева нежнейшей красоты и почти без одежды.

— Ступайте очень аккуратно, не повредите цветы, — тихо предупредила девушка своих спутников. — Очень рада встретить самую прекрасную представительно лесного народа, — от души произнесла она.

Женщина мягко улыбнулась, отчего весь её облик приобрел невероятную нежность, но глаза… Глаза выбивались из образа и скорее подходили бы амазонке, которая всегда готова к битве. "Страж", — убедилась Вера, стараясь не задерживать взгляд на глазах дриады.

— Дальше я вас не пропущу, у нас в этом году много малышей. Они озорничают, да и вы неловкие. Ваша волшебница права: не желая зла, можете причинить его, — продолжая дарить нежную улыбку, спокойно произнесла она.

— Детишки — это хорошо, — тепло улыбнулась Вера, вспомнив о своём братишке.

Воины аккуратно устроились возле небольшого ручейка, стараясь лишнюю травинку не потревожить, и замерли, уставившись на Лиственя, к которому подлетела одна маленькая фея. Он старался не дышать и не моргать, так как она порхала у самого его лица. Потом, видимо устав изображать из себя колибри, она уцепилась руками за отпущенную им бороду и попыталась сесть на нос, но соскальзывала. Вера не выдержала и рассмеялась. Дриада тоже улыбнулась, наблюдая за скосившим глаза к носу мужчиной.

— Это малышка с колокольчика, она очень любопытна. Если выставите палец, то она сядет на него, — подсказала, как поступить, дриада. — Ей хочется показать другим, что она храбрая и любознательная. По вечерам она нам рассказывает о новостях в лесу, — пояснила дриада.

Листвень выставил дрожащий указательный палец — и Колокольчик пересела на него, свесив ножки. Она что-то пищала, но разобрать её слова было невозможно.

— Не обращайте на неё внимания, сейчас она как бы узнаёт новенькое, чтобы после похвастаться знаниями о жизни людей из первоисточника.

— А можно её угостить чем-нибудь? — краснея, спросил Эсл.

Дриада пожала плечами, однако любопытство, промелькнувшее во взгляде, не скрыла.

— Попробуйте.

Мужчины засуетились и начали доставать из своих сумок продукты.

— Мясное не доставайте, — шепнула им Вера.

Выложив всё, что могло бы заинтересовать маленькую фею, они, робея, отошли в сторонку. Крошка Колокольчик надулась от важности, подлетела к угощениям и принялась перелетать от одного к другому. Она что-то нюхала, от чего-то отрывала кусочек и пробовала. Потихоньку, осторожно и боязливо стали подлетать другие феи. Они насторожено смотрели на изумлённых воинов, некоторые феечки делали вид, что падают в обморок, и тогда мужчины совсем задерживали дыхание, но феи, видя, что дриада рядом спокойно стоит, всё же опускались на угощения.

Малышкам понравились хлебные лепёшки, мягкий сыр и особенно ягодный морс. Пока продолжалось незатейливое пиршество, воины сидели, не шелохнувшись, разглядывая крошечный народ с крылышками. Были среди них как девочки, так и мальчики, а одетыми они казались в цветы, но это была только имитация. Юбочки из лепестков ромашки, одуванчика, лапчатки, только казались такими, но и тканью это не было. Чем радостнее становились феи, тем ярче делалась на них одежда и ослепительнее сверкали их крылышки.

Вера, несмотря на все свои старания не выглядеть удивлённой, внутри трепетала от восторга, наблюдая за деловитыми крошками. Под конец трапезы, феи что-то запищали и разлетелись по своим цветкам.

Дриада, подошедшая довольно близко и с любопытством разглядывая мужчин, пояснила, что феи пообещали хороший урожай всех нужным людям растений. Мужчины немного смутились, когда дриада оказалась на расстоянии вытянутой руки, но зато стало видно, что она всё-таки не человек. Встав так, чтобы все её хорошо видели, она, заглядывая каждому чуть ли не в душу, начала проговаривать условия совместного существования людей и волшебного леса:

— Не входите в наш лес без приглашения, это опасно для вас, — произнесла она уже без улыбки. — Дождитесь сопровождающего, не спорьте, если вас не приглашают. Ваша волшебница права, что даже не со зла, вы можете принести нам беду, и возмездие не задержится. Пока между нами добрососедские отношения, мы проследим за природой в тех местах, где вы живёте и там будут произрастать редкие растения, но как только вы перестанете соблюдать правила на границе наших земель, так мы закроем их наглухо, и вы больше потеряете, чем мы, — окончание прозвучало тревожно.

Было ясно, что встреча подошла к концу, воины возвращались теперь с огромной осторожностью, внимательно вглядываясь, туда куда ступают. Колокольчик, последовавшая за Лиственем, чуть не довела до сердечного приступа, когда неожиданно выпорхнула из-под его ноги. Мужчина дёрнулся и, боясь наступить на не уходящую с дороги крошку, да к тому же зная, что лучше не сходить с тропы, не удержавшись на ногах, повалился на землю. Колокольчик, хлопая в ладоши, подлетела к нему ближе и, зависнув в воздухе, отставила руки назад, наклонилась и чмокнула Лиственя в нос. После чего улетела уже к себе на полянку, красуясь своей смелостью перед фейской аудиторией ещё и тем, что свалила с ног громилу.

А дриада задержала Веру и подала ей желудь:

— Возьми, волшебница, — сказала она, — за твоё беспокойство и налаживание общения между простыми жителями с нами. Многие маги заходят к нам, но никому нет дела до того, как мы живём. Сплошь рыночные взаимоотношения.

— Спасибо за подарок, — вежливо поблагодарил Вера. — А где мне его посадить? Это же, наверное, не простое дерево?

Дриада немного смутилась, но, вздохнув, сочла нужным пояснить:

— Я слышала, когда люди начинают строить города, то торжественно закладывают первый камень; так вот и этот желудь — первый росток магического леса. Он будет расти долго, но и вы, маги, живёте немало. Так что ты успеешь увидеть, как лес вырастет. Сначала дубок, потом к нему потянется наша сила, ветер принесёт семена магических растений, река отправит своих дочек для орошения леса, наш народ придёт ухаживать за ним, — дриада произносила слова нараспев, как будто не просто говоря, а предрекая будущее.

— Хорошо, — улыбнулась Вера, — как найду подходящее место, так посажу ваш желудь.

Дриада, видимо почувствовавшая, что волшебница восприняла подарок не как дар, а как обязанность, заторопилась раскрыть полезность магического леса для людей.

— Взрослый лес не даст произойти разрыву пространству между верхним миром и нижним, даже вашу точку разрыва мы удерживаем в неактивном состоянии, хотя она в стороне от нас. Мы помогаем выращивать людям растения, приглядываем за вашей скотиной, обычный лес поддерживаем в здоровом состоянии. Разве от нас нет пользы людям? Мы укрываем у себя редчайших животных, исчезни которые — под угрозу встанет вся магия Вариетаса. Разве это не важно для всех? Тебе, иномирянке, это должно быть понятно лучше всех других! Ведь на Земле, как только люди уничтожили последний волшебный лес, так перестала существовать магия и у вас остались жить только люди.

— Откуда ты…

— Иди. Тебя ждут твои воины. А откуда я знаю — для тебя это совсем неважно. Пустое любопытство, вроде нашей Колокольчика, — несколько обидно фыркнула дриада. — Береги подарок.

— А если я не найду место в этом году, то в следующем он прорастёт, — уже уходя, обернулась и спросила девушка.

Дриада наполовину задеревенела, но успела ответила:

— Хоть через сто лет можешь посадить, главное сбереги и дай жизнь волшебству!

Вернулись домой очень поздно, усталыми, попав под ливень и вымокнув до последней нитки. Разговоров наутро было много. Если поначалу оставшиеся радовались, что не пошли в лес и им не пришлось тащиться в духоте, а после не досталось мокнуть под дождём, то послушав рассказы об увиденном чуде, чуть ли волосы на себе рвали.

Вера, остужая пыл служивых немедленно мчаться в лес и смотреть на крошек фей с дриадой, в воспитательных целях несколько раз пояснила, что люди в волшебном лесу хуже неразумных детей, и именно это всегда является причиной всех несчастий. Но, если соблюдать простые правила, то польза от соседства огромная.

Убедившись, что наставления верно поняты, а рассказы товарищей только подтверждали необычность соседей, Вера успокоилась. Уже ближе к концу лета, когда Сулин вдруг заметит, что его посаженный хмель несколько отличается от обыкновенного, а после увидит тех, кто ухаживает за его посадками, он огородит свои посадки забором.

Несмотря на то, что он никогда не видел фей, он сразу поймёт, кого нашёл в листьях хмеля и кто помогает ему выращивать его. Чтобы крошек никто лишний раз не беспокоил, он и поставит ограду, добавит колючих растений по краю, чтобы наверняка никто не напугал его личных хмельных фей и с тех пор он начнёт изготавливать самое необыкновенное по вкусу пиво.

Но Вера об этом не узнает, так как она в это время уже получит новое назначение, которое перевернёт всю её дальнейшую жизнь.

Собравшись через несколько дней после похода съездить в Западную крепость за новостями, она вернётся только за вещами, привезя долгожданное указание, что все воины, помогавшие отстраивать Живицу, остаются на месте, чтобы следить за хозяйством и неактивной точкой разрыва.

Советник Свито разумно решил, что тот, кто строил, тот лучше разберётся, как ухаживать за всем. К тому же, несмотря на возраст, воины выглядят бравыми молодцами и согласятся работать здесь по истечению срока службы. Да ещё академия с целителями из Западной крепости завалили Живицу заказами на травы, с которыми здешние служивые вполне могут справиться, и не нужно для этого присылать сюда лекаря, отрывая его от работы.

А вот по поводу Веры вышли жёсткие споры. Командующий Западной захотел заполучить мага-бытовика себе, Свито, подумав, согласился, а вот ректор агрессивно возражал. Он чуть ли не насмерть сцепился с Виолентой, и только сила военного советника удержала их обоих от разрушений и последующего суда.

— Каримон, — орал советник, — ты совсем сдурел со своей опекой? Ещё не утих скандал с мальчишкой-природником, а ты уже был втянут в новый из-за неё!

— Свито, разве я был неправ, не давая загнать парня в крепость?

— Прав, — согласился советник, — но тебя обвиняли во всех грехах тогда, разве оно того стоило?

— Я уже объяснял! — заново переживая прошлое, взревел ректор. — Мальчишка — суть природы! Он — наша связь с ней! Ничего страшного не случится, если один из одарённых не будет воевать как все, а пойдёт своей дорогой!

— Да знаю я, ты забыл, что я подписывал все бумаги касательно его, — стуча кулаком по столу, ярился советник. — Но сейчас ты дуришь! Девочке нужна работа и Западная крепость обеспечит её ею!

— Но только не под его руководством! — не уступал Каримон.

— Не зарывайся! — рычал Виолента.

— Свито, она же совсем ребёнок, — сбавив тон, начал увещевать ректор советника, — ты же не дурак, видел её. И не поверю, если не видишь, как эта образина смотрел на неё.

Виолента, не выдержав, напал на ректора, и переговоры превратились в мордобой.

— Разойдись, — шарахнул молнией между дерущимися лэр-вами советник. Реакция у обоих оказалась отменной, и они, как два аристократичных кота, на которых вылили ведро воды, отскочили друг от друга, с неприязнью одаривая злобными взглядами ещё и советника.

— Каримон, ты, похоже, засиделся на ректорском месте! Твоей подопечной скоро будет двадцать, и она доказала, что успешно может выполнять свою работу, к тому же она вполне, — тут советник помог себе подкрепить слова жестами, очерчивая женские формы, — оформившаяся девушка. Где ты там видишь ребёнка, я не понимаю.

Ректор устало махнул на него рукой:

— Всё ты понимаешь, Свито! Дело же не в возрасте, а в умении создавать броню внутри себя. Я готовлю своих студентов ко всему, с чем им придётся столкнуться, сражаясь с тварями. Им все равно непросто, когда они встречаются со смертью… — лэр-в замолчал.

— Каримон, она не ребёнок, — тихо, но настойчиво произнёс советник, — и это глупо защищать её от действительности.

— Я всё понимаю, Свито, но она другая. Ей нужно ещё время, чтобы принять мир таким, какой он есть, и я говорю не только о смерти, но ещё и о таких, как Виолента.

— На себя посмотри, — рыкнул командующий.

Ректор на этот раз, вообще не обратив внимания на хозяина крепости, продолжил говорить:

— Свито, ты же видел, что её дар временами виден как радужное сияние. Это редкое явление и очень хрупкое.

Советник кивнул. Он давно живёт на свете и знает, что радуга появляется у создателей уникальных, удивительных вещей. Тот же артефакт — определитель дара, был создан именно радужным артефактором. Однако, знал советник и то, что достаточно сильного стресса — и радуга исчезает в ауре, тогда можно больше ничего экстраординарного не ожидать от артефакторов. Бывает, такая радуга появляется у молодых целителей, и они готовят поразительные по силе снадобья жизни, могут совершать невозможное. Иногда радугу замечали у природников, но в этой области ожидать особого прорыва не приходилось, а вот радужное сияние у Веры стоило бы поберечь.

Свито с подозрением посмотрел на Виоленту и, вздохнув, вынес окончательный вердикт:

— Пока девочке не исполнится двадцать, чтобы ни пальцем не трогал, ни взглядом на неё не смотрел! Баб вокруг полно. Да и потом, твои игры не для неё. Понял?

— Вы меня совсем за монстра держите? — обиделся Виолента. — Что я, по-вашему, не вижу разницы между женщинами?

— Мне плевать, что ты там видишь, — вскипел советник, — лэра Кабри, несмотря на свой нрав и воинственный настрой, всё же женщина, а ты забыл об этом!

— Вы мне теперь всю жизнь будете припоминать эту ненормальную? — вскипел Виолента. — Ей самой хотелось пожёстче! Я её предупреждал, что не сдержу свою стихию…

— Ты дурак, Виолента! — выплюнул ректор. — Так ничего и не понял. Кабри не твоё "пожёстче" не стерпела, а потребительское отношение. Ты ей душу растоптал, а теперь положил глаз на девочку.

Долго ещё препирались, торговались и договаривались высокие чины, прежде чем прийти к соглашению. Каримон уступил только потому, что видел нешуточную заинтересованность Виоленты в Вере в первую очередь в качестве мага-бытовика. Командующему невтерпёж было преобразовать свою крепость, и ради этого он побережёт Веру от собственного убойного мужского обаяния.

Свито устраивало, что есть время подумать, что делать впоследствии с появившимся бытовиком в его ведомстве. Он ей сейчас предоставит возможности, а она пусть работает. Со временем станет ясно, какой срок и сколько денег у неё уходит на обустройство крепости, и нужно ли это королевству.

Вот так сложно, с учётом многого, совершенно не касающегося её, решалась судьба Веры. Она же только узнала, что взята служить в Западную крепость по своему профилю. Это было так неожиданно, что сначала девушка растерялась, зато потом ликование прорвалось наружу, и лэр-чу Шониве достались девчачьи обнимашки, так как именно он сообщил ей о новости.

— О, лэр-в командующий не пожалеет, что взял меня к себе! — радостно восклицала Вера. — Я в крепости самые лучшие условия создам! Все будут рваться служить сюда!

— Все и так стремятся попасть в Западную, — улыбался лэр-ч, — но места для лэров в Западной редко когда освобождаются, несмотря на активность нижних тварей.

— Да, я знаю, — активно кивала Вера.

Новости о том, насколько командующие оберегают находящихся в их подчинении лэров всегда распространялись по всем учебным заведениям и определяло желание попасть в ту или иную крепость.

Самого лэр-ва Виоленту девушка увидела всего на полминутки в его совершенно необустроенном кабинете. Её туда проводил Шонива, она подписала договор, встала навытяжку и услышала:

— Служите с честью.

От волнения у неё захватило дух. Высокий, крепкий, подтянутый, прекрасный и воинственный, лэр-в герой смотрел на неё строго, и она не сумела сразу толково ответить. Это в мыслях у неё промелькнуло, что она оправдает его доверие, что не посрамит, что докажет… а наяву вышел невнятный хрип и зашкаливающий пульс, с потемнением в глазах. Кажется, лэр-в нахмурился, но пожалел её и сказал: "Идите".

Вере было ужасно стыдно за свой позор, а она ведь надеялась, что сможет его поблагодарить за своё спасение при нападении архидемона, а вышло всё катастрофически глупо. Сильнейший из воинов королевства, много лет занимающий пост в самой опасной точке и выделяющийся своей отвагой, бережливым отношением к подопечным лэрам. Многие мечтали служить под его началом, и после того, как Вера видела своими глазами, как Виолента бросался в бой на помощь своим людям, а потом гнал своего дракона, чтобы спасти её… Тут девушка как-то опускала момент, что мчался командующий больше к сильнейшему в королевстве целителю, но щедрости её души хватало, чтобы не обращать внимание на эту мелочь. Лэр-в спас её, целителя, воинов в крепости, весь город! А она при личной встрече не смогла и двух слов связать!

Фронт её работ ей озвучил секретарь, сунув в руки подробное предписание, а Вера ещё очень долго переживала из-за своего конфуза и старалась не попадаться на глаза лэр-ву Виоленте.

К работе она приступила в первый же день. Единственное, на что она отвлеклась, так это на гоблинскую контору. Она снова переслала родителям накопившиеся деньги и небольшую посылку с сохранившимся у неё "эльфийским" травяным сбором для оздоровления и омоложения. Вера подробно написала, как заваривать и посоветовала обратиться в ближайшую крепость за помощью целителя, чтобы он насытил отвар своей силой. Денег у родителей хватало оплатить его услуги, но скорее всего целитель попросит расплатиться именно сбором. Редкие ингредиенты, которые росли на территории Живицы, были ценнее золота.

Вере поручили начать работу с наиболее древней части крепости. Это одно из первых строений, и выполнено оно было в виде замка с дозорными башнями, с посадочными площадками для грифонов с драконами и потайным колодцем, запрятанным в сердцевине здания. В те времена ещё не всегда удавалось удерживать тварей возле разрыва и люди защищались, набиваясь внутрь небольшого замка.

Несколько вытянутое ввысь строение с толстыми стенами и маленькими узкими окошками, стоящее на возвышенности, оно до сих пор было одним из самых высоких зданий в крепости. Последние десятилетия встал вопрос о его сносе, так как лэры считали, что проще жить на улице, чем мёрзнуть внутри этих стен.

Единственные, кому нравился замок — это грифоны и крупные драконы. В солнечные дни они с удовольствием оккупировали посадочные площадки и грелись там в тишине и спокойствии. Конечно, замок не был заброшен, это было бы расточительством, но использовался он как гигантский амбар.

Пока Вера осматривала обозначенный ей полигон работы, воины выносили оставшиеся мешки с зерном, освобождая ей место. Командующий выделил ей небольшой отряд, помня о том, что рассказывала Вера о своей работе в Живице, но совершенно не обратил внимание на то, что там чрезвычайно ускорили её труд помогающие ей лэры. Но Вера не осмелилась просить разрешения на помощь магов, решив во что бы то ни стало справиться самостоятельно. Ну, почти самостоятельно!

Девушка, рассматривая выделенную ей команду и не зная, как начать работу с хмурыми запылёнными воинами, обладавшими разной степенью не долеченых ранений, решила повторить свой опыт. Она, возвращаясь в Живицу за вещами, попросила свою, уже бывшую команду, набрать ей нужных растений для оздоравливающего отвара. Из-за того, что ещё не все растения были готовы к свежему сбору, она воспользовалась немного другим рецептом, направленный больше на красоту, но ведь красота напрямую связана со здоровьем, так что сомнений не было.

По прибытию она напоила всех отваром "прелестниц" и обрисовала задачи на ближайшее время. Пока её бригада из двадцати человек продолжала выносить мусор, она занялась замером замка и размышляла, что можно сделать, чтобы от здания была реальная польза. Именно такую расплывчатую задачу ей поставили. И ещё надо поскорее решить, как разумнее задействовать выделенных ей помощников, пока она будет соображать, что должно получиться в конечном итоге из замка. Кого-то имеет смысл уже сейчас отправить на речку за глиной, абсолютно точно понадобится песок, камни, деревья…

Первый этап, когда знакомишься с местом — самый долгий. Замок вроде бы был окружен другими строениями, но все равно казался обособленной единицей за счёт сохранившихся защитных стен, окружающих его. Маленький замок во чреве огромной крепости-города. Вера решила сохранить главную на сегодняшний день функцию замка в виде хранилища, но решила расширить назначение.

Небольшой двор, огороженный полурассыпавшейся, проросшей зеленью, стеной вокруг, был уже не нужен, но мог послужить дополнительным вместилищем для зерна, если восстановить стены и закрыть его надежной крышей. Ей пришлось сходить со своей идеей к местному архитектору, который уже помогал ей с крышей в Живице, и он с азартом взялся за поставленную задачу.

По Вериным мыслям двор должен был стать вроде подземного гаража в современных домах Земли. А на крыше его она уже вполне самостоятельно сможет устроить небольшой сад. Таким образом, обновив подвалы замка и добавив к ним двор, получали очень удобное место для хранения запасов всей крепости, освобождая возвышающуюся часть замка для других целей.

Вера знала, что лэр-в устроил для маленьких детей что-то вроде детского садика и школу для ребят постарше. Это не магическая школа, которую закончила Вера, а подготовительная, дающая общее представление о мире. Далеко не все командующие идут на дополнительные расходы, чтобы оплачивать учителей и нянек. Вера гордилась лэр-вом Виолентой, что он не поскупился и организовал детские учреждения.

Вот только, что садик, что школа находились в тёмных, сырых и затхлых помещениях. Понятно, выделили то, что не жалко, но так нельзя! Целитель детям, конечно, подправит здоровье, но… В общем, Вера решила, что преобразует доверенный ей замок в наилучшее вместилище не только зерна, овощей, но ещё детей и знаний.

Работа закипела. Архитектор, взбодрившись, что труд его будет оплачен, да ещё что он старается для детишек, проявил фантазию и помог Вере с планом реставрации всего замка. Они вместе определяли, какими должны быть классные комнаты, на каком этаже они расположатся, где должны быть жилые комнаты для обслуживающего персонала, где будут жить ученики-сироты, где устроить столовую, кухню, кладовые, комнату для сна малышам, библиотеку, комнату для игры…

Архитектор поражался, как много надо помещений для нормального детского заведения, по мнению его заказчицы, но исполнял всё согласно её требованиям. В свою очередь он пояснял Вере, почему именно так должны располагаться комнаты, окна, лестницы, переходы… Лэра Ранс поставила перед мужчиной интересную задачу, а он делился с ней знаниями, в ответ получая совершенно новые знания о требованиях по проведению удобств в домах.

Вера торопилась, но подготовка проекта всё же съела немало времени. Её новая бригада трудилась и поражала своих бывших сослуживцев не только обретённым здоровьем, но и нежнейшей кожей, пушистыми ресницами, богатой растительностью на голове и лице. Мужчины недоумевали, откуда что берётся, а Вера помалкивала, и сама стала пить этот же отвар. Ещё недавно ей очень мешали в работе влюблённые взгляды приезжающих на отдых в Живицу лэров, но без них стало как-то пусто и беспокойно. Как-то неправильно это, когда никто не смотрит украдкой, не ждёт в ответ на неумелую шутку улыбки и не ищет внимания.

Как только были закончены все расчёты, так Вера смогла задействовать свою бригаду в строительстве. Начали они с освоения придуманных девушкой самодвижущихся тачек, которые могли ехать сами, пока на ручке греешь теплом своей ладони магический камешек. Вера в этот раз решила использовать не хрусталь, а самые дешёвые кварцы. Они как раз подходили для нужной цели и, хорошо нагреваясь, передавали энергию тачке, в которой колесо было сцеплено с кристаллом, как в велосипедах.

Чем сильнее грели тёплые руки камни, расположенные на ручках тачки, тем третий, центральный камень, быстрее раскручивался сам и, соответственно, прикреплённую к нему цепь с колесом. Польза от этого приспособления была большой, так как камни собирались по долине, у реки, у небольшого старого карьера, а доставить их надо было в самую высокую точку Западной крепости.

Раз у Веры под рукой не оказалось воздушника, она выкручивалась сама. Её воины были в восторге от самодвижущихся тачек. Погода стояла тёплая, руки у них были горячие, и тачки могли везти горы камня самостоятельно, оставалось только слегка направлять их.

К сожалению, очень много времени заняла у неё работа по восстановлению стен. Вера могла только помочь с раствором, добавить сил своим работникам, но не заменить их руки в строительстве. Да, она подравняла, где это было нужно, улучшила качество кладки, но не более. Зато в работе с деревом она активно помогала, и дело двигалось очень быстро.

К концу лета она со своей бригадой смогла закончить первую часть задуманного, и двор возле замка обрёл крышу и превратился в продуманное подземное хранилище. Вера была довольна. Оставалось время для наглядности кое-что посадить по верху — и уже весной приличных размеров сад порадует всех зеленью.

Вера трудилась, не зная отдыха. Да и какой мог быть отдых в военной крепости? Жить она стала в замке, обустроив для себя небольшую комнатку. Когда уставала, то ложилась и отдыхала, но потом становилось скучно, и она вставала, чтобы заняться чем-либо другим.

Ей очень нравилось лепить что-нибудь из глины, и иногда ради удовольствия она пробовала делать посуду, фигурки животных, украшения. Получалось необычно, и она с радостью потом раскрашивала свои работы. Но всё же пользы от этого, кроме эстетической, не было, и она редко себе позволяла такое баловство. Стесняясь своих детских порывов в лепке, она из фигурок и украшений пыталась потом сделать артефакты, но сил её на это не хватало, и получались довольно примитивные отпугиватели от злых людей, звонки-предупреждатели о зашедших на ограниченную территорию чужих или зов близким людям в случае опасности. Много фигурок она сделала для защиты хранилища от грызунов, потихоньку внедряя их в стены. Для артефакторов это несерьёзная работа, а для знахарей трудноватая. Даже здесь Вера оказалась между двух профессий.

Неожиданной проблемой в работе стала высота замка. По тем схемам водопровода, что у неё были, мощности кристаллов не хватало, чтобы поднять воду на заданную высоту. По той же причине невозможно было сделать и обогрев выше середины замка. Вере пришлось ехать в столицу к знакомой талантливейшей артефактору лэре Ферокс. Девушка с ней была знакома ещё со времён учёбы в академии и надеялась, что лэра или научит, как Вера может самостоятельно закладывать больше силы в кристаллы или, на худой конец, сама зарядит их ей.

Проще тогда было бы попросить лэров из Западной крепости, но у неё пока как-то не сложилось с ними. Жила она отдельно, в патрулировании не участвовала, даже еду доставляли ей и её воинам прямо к стройплощадке. Вера как-то не задумывалась о нетипичности ситуации, просто понимала, что так удобнее. Они все работали целый день, и она не возражала, когда её подопечные садились в тенечке отдыхать или лишний раз перекусить тем, что отложили с завтрака. Это было рациональнее, чем, если бы они все уходили в общую столовую и возвращались бы оттуда только спустя пару часов. Вот так и получалось, что Вера была как бы изолирована от других лэров, что порождало слухи о ней.

Потратив свои деньги на перелёт, Вера пробыла в столице два дня, и вместе с лэрой Ферокс разработала формулу усиления и большей вместимости силы в кристалл. Вышла длинная цепочка действий, но зато Вере больше не надо было зависеть от других лэров. Она сама могла поэтапно заполнять свои кристаллы, утрамбовывать энергию в них и снова заполнять, поступая так несколько раз. Дальше ей предстояло изменить отдачу силы из кристалла обратно — и тогда он сможет поднимать воду вплоть до десятого этажа. Для более высоких зданий лэра артефактор порекомендовала делать разрывы в цепи труб и возобновлять систему продвижения воды. Иначе, впихивая в кристаллы до бесконечности энергию, можно получить большой резкий выброс, что опасно.

Так Вера и работала, решая самостоятельно возникающие проблемы, и ей казалось, что о ней все забыли. Она заполняла все бумаги, где было отображено, с какими мастерскими ей приходится работать, какое сырьё она не смогла сама раздобыть и вынуждена была закупать. Вера не знала, что время от времени лэр-вом Виолентой делается внушение её бригаде, чтобы не наглели с отдыхом и не смели слишком вольно вести себя рядом с ней. Вера старалась, отдавала все свои силы и мысли работе, представляя, как будут рады дети, их родители и сам командующий, что у него появится такое удобное здание.

Прошла осень, наступила зима, промелькнул в череде дел её двадцатый день рождения. Без опеки Веса, который всегда напоминал Вере о еде и подкармливал её, она похудела. Ушла детская пухлость нежных щечек, резче обозначились черты лица, и Вера стала воплощением женственности. В мастерских, куда она заходила работать, никто никогда при ней не повышал даже голоса. Мастера стали прогонять молодняк, чтобы не обидеть лэру мужским вниманием, а командующий всё чаще поднимался на башню в своём здании, чтобы наблюдать за работой девушки, когда она выходила на улицу.

Незаметно для себя Вера увлеклась составлением витражей. Теперь, когда её комната оказалась завалена чашечками, вазочками и фигурками, она нашла для себя новое отдохновение от дел, составляя из разноцветных кусочков стёкол картины. Сначала простенькие, состоящие из геометрических фигур, потом приспособилась получать больше оттенков в изготовлении стекла, делить его на нужные кусочки, спаивать их при помощи своего дара — и её творчество ограничивали уже только фантазия и свободное время.

На большие окна Вера не замахивалась, а вот когда дело дошло до башенок, то ей захотелось сказки. Снизу её художества были не видны, слишком высоко и слишком маленькие окна в бывших сторожевых башнях, но зато после преодоления бесчисленного количества ступенек любопытных учеников теперь ожидал сюрприз в виде небольших уютных помещений.

Пять башенок, пять разных комнаток для времяпровождения юных "принцесс" и "принцев". Может, местные дети и не поймут, что комнаты с разноцветными солнечными зайчиками предназначены для особ "королевской крови", но им очень уютно должно быть там находиться. Вера даже позаботилась о тёплом поле, зная, что витражи намного хуже удерживают тепло, чем те окна, что она ставила повсюду.

Никто не торопил её, никто, кроме её родителей, не интересовался проделываемой ею работой. Даже лэр-ч Шонива торопливо забирал бумаги, прося прощения, что не может поболтать, как раньше из-за большой загруженности делами.

До сих пор в основной крепости не было восстановлено полностью то, что при нападении порушил архидемон. Масса продуктов за зиму попортилась из-за того, что неправильно выбрали временное хранилище. В Живицу срочно требовался начальник, так как спрос на отдых в ней оказался колоссальным, и даже зимой там находились отдыхающие. Лэр-ч хотел отправить туда гоблина, но командующий возражал. Хотя в Живицу рвались именно богатые штатские. Торговцы, ремесленники, пожилые лэры, все как-то узнали об омолаживающем эффекте времяпровождения там.

Устремились в Живицу и женщины простых сословий, надеясь составить пару проживающим в новом поселении воинам. Моложавый вид мужчин, продолжающаяся служба с жалованием, дополнительные доходы и свой дом — всё это в глазах многих одиноких женщин было достаточной причиной, чтобы рискнуть и заплатить за полёт в Живицу в надежде найти своё счастье. Для лэр-ча Шонива это оборачивалось лишними хлопотами. Живица разрасталась, чаще требовалась связь с ней, и надо было думать о налогах, о торговых связях, о налаживании работы, а ведь и текущих дел никто не отменял!

Наконец, настал момент, когда Вера рискнула зайти к командующему и объявить о сдаче объекта в эксплуатацию. Так сложно и выпалила заученные слова, чтобы больше не сметь бестолково мяться у порога. Лэр-в Виолента мягко улыбнулся ей в ответ и сказал совершенно неожиданное:

— Вас опять дракон облизал.

Вера вспыхнула мгновенно. Она помнила, кто любил так насмешничать и знала, что пока она не исправит всё, шутки будут продолжать сыпаться на неё снова и снова. Очень сильно смущаясь, девушка вытащила прядку, которая тут же заняла привычное загогулистое положение, чуть налезая на глаза.

Лэр-в подошёл ближе, не спуская с неё глаз, но, видя крайнее её смущение, чуть ухмыльнулся и сбавил накал своего обаяния.

— Ну что же, пойдёмте, лэра Ранс, посмотрим, что вы придумали на этот раз. Я не думал, что обновление нашего хранилища займёт у вас столько времени, но следуя совету вашего бывшего ректора, не мешал вам, предоставляя полную свободу. Надеюсь, я не буду разочарован.

— Никак нет, лэр-в Виолента, — с испугом, что такое может случится, быстро отрапортовала Вера. Досада охватила её, что надо было раньше прийти и не вылизывать замок до бесконечности. Да и сад посадили бы дети, прекрасно обойдясь без неё. Если бы она знала, что лэр-в уже заждался её!

Она стеснялась на него смотреть. Великолепный мужчина, которого, без сомнения, женщины любого возраста облизывают взглядом. Ей ни за что не хотелось попасть в армию этих дам-обожательниц, поэтому Вера всячески избегала подобной ситуации, и пока это получалось весьма успешно. Теперь же все её прятки выглядели по-дурацки. Она так себя застращала, что не могла спокойно общаться с ним даже по делу, не краснея и не думая о глупостях. Он был для неё олицетворением многого, но никак не мужчины, которого можно целовать, любить, желать. Он идеал, он воин, он командующий, за которым она пойдёт куда бы то ни было. Она им восхищается! И уж точно она бы не посмела даже думать о нём как-то фривольно.

Виолента смотрел на Веру своими внимательными тёмными глазами — и всё подмечал. Каримон был прав, что ей надо было дать время, чтобы повзрослеть. Теперь он видит, как она расцвела, сколько в ней какой-то истинно женской утончённости. Её глаза смотрят на него с тревогой и волнением, к скулам хочется прикоснуться и обвести их рукой, а губы у неё удивительно яркого розового цвета. И так жалко смотреть, как она их то крепко сжимает, пряча их контур, то приоткрывает, чтобы что-то сказать, но не решается.

Её искреннее желание ему угодить очень подкупало и это рождало в командующем какую-то жадность. Хрупкий цветок, смотрящий только на него, должен всегда радоваться только ему. Это оказалось очень сладкое, приятное чувство, которое стоило бы укрепить и сберечь.

Вера, дойдя до замка, начала сбивчиво рассказывать о проделанной работе.

— Лэра, давайте о назначении того, что вы сделали, а не о затратах ваших усилий, — перебил он её и с удовольствием наблюдал, как она краснеет от понимания того, что отнимает его время. Да, не сдержался, посмотрел на светило, чтобы обозначить, во сколько пришёл и как бы отметить, сколько времени займёт осмотр проделанной работы.

Вера показала новую территорию хранилища, рассказала о вентиляции, о поддержки плюсовой температуры даже в самые морозные дни, и быстро повела внутрь замка. Изредка она улавливала одобрительные взгляды лэр-ва и его поощряющую улыбку. Она уже перестала волноваться и всё увереннее говорила, а иногда даже доказывала, почему надо именно так, как она сделала.

— Вы любите детей? — неожиданно спросил лэр-в, когда миновали заполненные светом классные комнаты, игровую, где были поставлены качели, горка и несколько домиков с кораблём.

— Я? — чуть сбилась Вера. — Не знаю, — неуверенно ответила она.

Вера действительно не задумывалась об этом, она просто делала всё то, что для неё всю жизнь делали родители. Они отдавали все силы, чтобы ей было хорошо, и она сделала так же для чужих детей, тем более, некоторые из них будут сиротами.

Виолента подошёл к ней ближе и чуть склонился:

— Я понимаю, вы рано потеряли родителей и, возможно, недополучили их любовь, — задумчиво произнёс он, а Вера чуть со стыда не сгорела. Всё совсем наоборот, она очень счастлива, и сейчас вынуждена опускать глаза.

Когда Верина семья только переселилась на Вариетас, то принять фамилию Ранс казалось очень правильно, сейчас же, когда миновали первые страхи как вживаться в общество, принадлежность к чужому роду тяготила.

Командующий чуть отступил, не желая давить, но раздражаясь на излишнюю пугливость и нервозность девушки. Насколько было бы проще, если бы у неё в академии уже состоялись бы хоть какие-то отношения! Но, с другой стороны, чему её могли научить такие же мальчишки, как она сама? Немного выдержки — и девочка будет заточена только под него!

Виолента жестом руки показал, что готов следовать дальше. Он одобрительно смотрел на всё, что показывала ему Вера, ловил себя на мысли, что с трудом отрывает взгляд от её тонкой шеи и всё больше приходил к мыслям о том, что он, пожалуй, даже рад быть первым у неё и познакомить с миром наслаждений самому.

Они оба поднялись в самую верхнюю комнатку-башенку. Он часто смотрел со своей башни, что девушка что-то делает у окна, постоянно спрыгивая вниз и вновь поднимаясь на широкий подоконник. Издалека было не разглядеть, а сейчас ему предстали удивительной красоты витражи. Дева возле дерева с феей на руке, похоже — дриада. Дева в красивом платье подаёт руку склонённому мужчине-воину. Единорог, стоящий рядом с Девой. Снова Дева с ниспадающими водопадом волосами, держащая за руку детей.

Виолента внимательно рассмотрел витражи, а Вера краснела. Это была девчачья комнатка, и она жалела, что не направила командующего туда, где витражи показывали море с кораблями, сражающегося рыцаря с тварями, правда, и там была картинка с преклоненным перед Девой рыцарем. Когда она рисовала и выкладывала стёклышки, всё ей казалось правильным, а сейчас она понимала, что не надо было составлять картину, используя свои мечты, чтобы после не краснеть так, как сейчас.

— Хм, — слова об излишней Вериной романтичности командующий проглотил и, оценив её состояние, сдержал улыбку.

Похоже, часто бывая в столице, лэра Ранс нахваталась там всякой бредятины. Впрочем, ей всё это очень подходит. Война определённо не для неё, несмотря на полученное звание лэры, она мыслит ближе к девушкам ремесленного сословия, смысл жизни которых — служить своему мужу. И разве он не может позволить себе такую жену, которая будет жить его интересами, думать только о нём? Она будет полностью подчиняться ему, а он позаботится о ней. Никто не посмеет её задеть, осудить за покладистость, пока он рядом, а она…

Лэр-в посмотрел на Веру и уже едва сдержал себя, что сразу не начать своё завоевание. Да, она совершенно точно нужна ему и действовать надо не торопясь, подкрадываясь на "мягких лапах", чтобы не оставить ни единого шанса не поддаться его обаянию из-за нелепого испуга.

— Я очень доволен вашей работой, Вера, — нарочно тихо и как-то проникновенно сказал он, а она, забавно хлопнула глазами и с удивлением посмотрела на него, при этом подойдя ближе, чтобы лучше слышать его.

Её имя в словах командующего прозвучало как-то по-иному, как будто это не она Вера, а какая-то другая, желанная девушка. Смущение захватило её, и она снова занервничала. Лэр-в был старше её, хоть и выглядел молодым мужчиной. Но он был даже старше её отца, и безмерное уважение к нему мешало подумать, что его изучающий взгляд адресован ей как Женщине.

У Веры вспотели руки, и новая мысль ошеломила её, что она — женщина, которую хотят. Причём ясно, требовательно и как будто по-хозяйски. Она вдруг поняла, что стоит ей сейчас чуть призывно, смело, по-взрослому посмотреть на него, расстегнуть хоть одну пуговицу на форме — и лэр-в возьмёт её сразу тут, без всяких сомнений. Дышать стало тяжело, напряжение нагнеталось не отпускающим взглядом Виоленты на неё. Вера не знала, что дальше делать и что говорить. Слабое возражение, пытающееся обесценить сложившуюся ситуацию, промелькнуло в голове: "Ну не может же он хотеть её? В его распоряжении любая лэра…"

— Нам пора спускаться, — оборвал весь творившийся в голове Веры кошмар лэр-в, чуть насмешливо смотря на неё.

Он всё читал по её лицу, все её догадки, ошеломление, испуг, мелькнувшее возражение… Ему всё понравилось. Настроение у него было прекраснейшее, и никуда спешить теперь он не собирался. Эта малышка будет его женой, давно пора уже становиться семейным, и она прекрасно подходит ему. Он одним взглядом разжёг в ней пожар, что очень радует.

Лэр-в подал Вере руку перед крутыми ступеньками вниз, она, не задумываясь, вложила свою, а он чуть сжал её пальчики. Для Виоленты это был очень откровенный жест доверия. Ни одна лэра в его крепости не приняла бы помощь, вот так просто, когда не кипит бой, когда твари не рвут защищающий её отряд на части. Ему и это новое чувство понравилось. Он не проронил ни слова, пока они спускались, а выйдя в зал, нехотя отпустил её руку.

— Работа принята. Даю вам три дня, чтобы написать инструкцию и подготовить человека, который разобрался бы в вашей системе подачи воды и отопления. На третий день вы переезжаете в центральный корпус. Мой секретарь зайдёт за вами и проводит. Получите маскировочную форму и отныне два раза в неделю будете отправляться со мной на патрулирование территории. Всё ясно?

— Да. То есть нет, — ничего не понимающая Вера поспешив ответить, всё же успела подумать о деле и исправиться.

— Что непонятного? — и в голосе проскользнул холод. Возражений лэр-в не любил.

— А какая моя следующая работа? — чутко почувствовав, что напряженность между ними исчезла и даже радуясь деловому тону командующего, более смело спросила Вера.

— Центральный корпус — послышался сухой ответ.

— Но там же проживают лэры, и я…

— Я так понял, — было видно, что лэр-в не любит пояснять свои указания, но он терпеливо отвечал, хотя и не скрывал, что не любит этого делать, — что вы можете работать по кусочкам. Часть здания освободим, когда закончите, перейдёте в другую часть. Все вопросы потом, когда всё посмотрите.

— А мои люди? — не отпускала его Вера. Слишком хорошо она помнила, как осталась сидеть в неведении в Живицах и не знала, что отвечать зависимым от неё воинам.

— С вами останутся. Или есть возражения? Вы не довольны их усердием?

— Нет, нет, всё хорошо. Они стараются, — заспешила заступиться за свою бригаду Вера. Теплоты у неё в отношениях с ними не было, как с воинами, прибывшими в Живицу, но там и ситуация была другая.