19 глава. Звезда гарема или ирония судьбы
Блинчик встал колом в горле. Я закашлялась. Егор поспешно хлопнул меня по спине, а Матильда пододвинула ко мне стакан со свежевыжатым апельсиновым соком.
— Ой, господи, Танюша, попей-ка! Ты вся красная, как вареный рак! — засуетилась Матильда. — Егор, хлопни еще раз, что ты сидишь?
— Не нужно, — просипела я, отталкивая руку Егора.
— Просто он меня мамой не называет, — как ни в чем не бывало продолжила Матильда, — так как я в детстве ему не позволяла. Все изображала из себя птичку певчую и юную трепетную лань. Сама понимаешь: ребенок в этот образ никак не вписывался. А теперь хоть и превратилась в старую ворону, но Егор уже привык меня по имени звать. Оно и к лучшему: ведь именно он — главный спонсор нашего клуба "Верный кот". А Кукачевы об этом не знают.
Да что ж такое-то? Может, у меня на лице написано, что я клиническая идиотка? Почему меня все обманывают? Мозг пронзила страшная догадка, от которой все тело вмиг онемело.
— Значит, я… тоже ваш сценарий, да? То есть, вы все подстроили? И измену Стаса перед первой свадьбой?
— Таня, не говори глупости! — возмутился Егор.
— Танюша, девочка, что ты! Ну побойся бога! — затараторила Матильда. — Есть же предел всему!
— Нет, подождите-ка! — мой голос прервался от закипевших внутри горечи и обиды. — Я хочу поставить все точки над "Ё". Раз и навсегда! Почему вы скрывали, что Егор — твой сын, Матильда?
— Танюша, ну согласись, что для клуба лучше, чтобы никто об этом не знал. Это как-то не очень звучит, если мать и сын говорят о таких вещах. Мы-то с Егором свободны от предрассудков, но люди, в большинстве своем, очень подвержены стереотипам…
— Бред! — выкрикнула я. — Ничего такого ужасного в этом факте нет! Наоборот! Но вы все равно скрывали. И опять у меня возник тот же вопрос: Егор, кто ты? И что здесь, к чертям, происходит?
— Ладно, все, — Егор хлопнул ладонями по столу, встал и силой усадил меня на диван. — Хотела знать правду? — он ткнул в меня указательным пальцем, — так вот тебе правда. Я увидел тебя в первый раз, когда ты сняла квартиру у Матильды, и сразу влюбился. Но ты была занята. То есть, у тебя был жених. И мама прямо сказала, что шансов у меня нет, потому что такие, как ты, коней на переправе не меняют.
— Так и было, — кивнула Матильда. — Более того, я ему еще сказала, чтобы он не лез и не портил тебе, Танюша, жизнь.
— Да, — Егор закурил и отошел к окну. — А потом Стас тебе изменил, Таня. И ты прибежала к Матильде вся в слезах. И вот тогда я и решил воспользоваться ситуацией.
— В каком смысле? — не поняла я.
— В том смысле, что мы все вместе разработали сценарий, и, действительно, перевоспитали Стаса. Но я сделал так, чтобы у тебя был выбор. Показал, что на твоем женихе свет клином не сошелся. Как я уже сказал тебе ночью: можно было воспользоваться ситуацией и просто отбить тебя у него. Но я не хотел. Мне необходимо было, чтобы ты сама выбрала между мной и Стасом.
— Я тебе не верю, — прошептала я, пытаясь сдержать слезы.
— Да пойми же ты! — Егор выбросил сигарету в окно и бросился ко мне, — я мог с легкостью овладеть не только твоим телом, но и сердцем. Ты у меня, как на ладони, была. Но я ни разу не воспользовался запрещенными приемами. Все было честно! Я предложил тебе карьеру, другую жизнь, себя. И ты выбрала. Сама, Таня, вот что важно!
— Честно? А как же шейх? Бриллиант "Сердце пустыни"? Рекламное агентство? Такие соблазны это по-твоему честно? И главный вопрос: ты не референт шейха? Только не вздумай врать!
— Я его партнер, — улыбнулся Егор. — И главный владелец ювелирного дома "Мас-аль-Лейла". И не только. У меня много разных бизнесов по всему миру.
— Но…. ведомственный дом… и этот консьерж на входе, который сказал, что здесь живут только те, кто работает в определенном ведомстве.
— А я и работаю. Просто не знаю, как сегодня официально называется моя должность, — перебил меня Егор. — Давай будем называть меня кризис-менеджером.
— Раньше таких людей называли: "атташе по особым поручениям", — тихо произнесла Матильда.
— Я скупаю компании, владельцы которых не справились с управлением, вкладываю деньги в их проекты, поднимаю им бизнес, но не выбрасываю бедолаг за борт, а становлюсь их старшим партнером. Потому что я представляю очень больших людей, которые в силу занимаемых ими должностей не имеют права вести бизнес. Понимаешь, о чем я? — Егор пристально посмотрел на меня.
До меня начало доходить.
— А эти люди, которым ты помог, они…
— Они потом оказывают разные услуги нашей стране, — Егор сел рядом и обнял меня за плечи. — Очень деликатные и важные услуги, о которых не принято говорить вслух.
— А шейх Фарух? Он что не справился с управлением? — моя злость полностью ушла, уступив место глубокому изумлению.
Передо мной внезапно открылся тот потайной мир, о существовании которого мы, обычные люди, можем только догадываться. О котором никто вслух не говорит. Что-то где-то я слышала краем уха, но никогда не видела людей, принадлежащих этому миру. Значит, вот почему Стасу так и не удалось пробить информацию о Егоре по своим каналам, несмотря на суперкрутые связи его отца.
— Фарух — мужик хороший, — улыбнулся Егор. — Но у него есть одна болезненная страсть: казино. У арабов клановое мышление, как у муравьев. В их семьях всё и за всех решает отец. Папа Фаруха вместе со старейшинами клана постановил, что сыночку нужно открыть ювелирный дом. И выделил на это немалые средства из казны. Фарух все деньги проиграл в европейском казино. Признаться отцу он не мог. Его бы навсегда отлучили от семьи. У них с этим строго. Шаг вправо-шаг влево считается за побег, прыжок на месте — за провокацию. Тогда Фарух связался с ростовщиками черного рынка, влез в долги, попытался отыграться, но запутался еще больше. И когда я с ним познакомился, его как раз собирались прибить за долги.
— Боже, какой ужас! — прошептала я.
— Нет, ужас в том, что Фарух готов был помереть, но не признаться папе, что денег нет, — Егор отхлебнул кофе и приставил чашку к моим губам.
Я, не задумываясь, сделала глоток.
— Я выкупил его ювелирный дом, — продолжил Егор, — и чтобы не возникало лишних вопросов, прежде всего у его семьи, мы с ним решили якобы назначить меня референтом и главным управляющим. На самом деле, контрольный пакет акций принадлежит мне. Ну и согласись со мной, Танюша, что фраза: "Ювелирный дом арабского принца" звучит гораздо круче, чем "бриллианты от Васи из Саратова". Ты же криэйтор, должна понимать, что люди обожают сказки и готовы за них щедро платить.
— Ну это да, — согласилась я. — Но зачем было мне врать, изображая бедную овечку?
— За тем, что Егор-референт и Егор-крупный бизнесмен звучит по-разному. У денег есть магия, Танюша. И чтобы игра была совсем уже честной, я хотел предстать перед тобой скромным управляющим, а не олигархом, как Стас. Я проверял и твои и свои чувства.
— То есть, ты меня сейчас обвинил в том, что я в Стаса влюбилась из-за денег? — я сбросила с себя руки Егора и отодвинулась от него в угол диванчика. — И знай я заранее, что ты сам богатенький Буратино, я бы бросилась к тебе на шею, вопя: "Ваня, я ваша навеки!"
— Господи, деточка моя, у тебя просто какой-то талант все перекручивать! — всплеснула руками Матильда. — Никто тебя не считает охотницей за толстосумами. Но согласись, что миллионер и бизнесмен звучит круче, чем "референт". Мы, женщины, не влюбляемся в деньги. Мы влюбляемся в сильных мужчин, способных победить противников в конкурентной борьбе и отвоевать для своей принцессы замок и лебединое озеро перед ним. Потребность прижаться к сильному самцу — это тысячи лет эволюции, милая! И никуда от этой природы нам не деться. И не нужно. Сегодняшние рыцари уже не бьются с драконами. Вместо чудища многоглавого у них враги пострашнее: банки, финансовые системы и кровавая драка за место под зеленым долларовым солнцем. И победить этих врагов гораздо сложнее, чем треснуть дракона мечом по башке! А значит, богатые мужчины автоматически считаются самыми лучшими и самыми сильными самцами. Все по дедушке Дарвину!
— Я не понимаю: как вы оба умудрялись скрывать от Дианы, Ритки и других, что ты, Егор, сын Матильды?
— Для меня это не сложно, — рассмеялся Егор. — Учитывая, сколько мне приходится скрывать в силу моего рода деятельности — это семечки, поверь, Танюша.
От всего происходящего у меня страшно закружилась голова. И в сердце снова проснулась обида. Значит, Егор мне не сказал, кто он, потому что боялся, что я могу влюбиться в его деньги, не рассмотрев, как следует, его истинные цвета. Эволюция — не эволюция, все равно обидно до чертиков! И вряд ли я смогу через эту обиду переступить! Да и нужно ли?
— Ладно, — я встала из-за стола. — Спасибо вам за объяснение и завтрак. Пойду я.
— Куда? — спросили они хором.
— У меня там дома молоко убежало, — ответила я.
— Я же говорила, что она обидится! — печально прошептала Матильда.
— Таня, подожди! Я не понимаю. Ты вот так просто уйдешь? — Егор вскочил из-за стола. — Мы еще о главном не поговорили.
— О чем это? — я взялась было за ручку двери, но немедленно отпустила ее и повернулась к ним. — Есть еще какие-то тайны? Гагарин не летал в космос? Американцы не были на Луне? Кот Матильды Мерзавец Вольдемар на самом деле собака? — сарказм полился из меня волнами.
— Я понимаю: ты злишься, — Матильда молитвенно сложила руки, — но послушай…
— Нет, Матильда, ты не понимаешь, — перебила ее я, — не злюсь, нет. Я в ярости! Вы все мной манипулируете. Вертите, как куклу. Искусно дергаете за ниточки. Но знаете что? Кукла больше вам не принадлежит! Я перерезаю веревки! До свидания! Спасибо за все и счастливо оставаться! — я рванула кухонную дверь на себя и влетела в комнату.
Слезы хлынули из глаз. Сдерживаться я больше не могла. Егор одним прыжком пересек кухню и бросился за мной.
— Я не дам тебе уйти! — крикнул он.
— А я не спрошу твоего разрешения! — я поискала свою одежду и вдруг вспомнила, что пришла сюда в свадебном платье, которое теперь валяется на тротуаре, если его еще никто не поднял.
А под платьем были ажурные чулки, кружевные трусы и даже лифчика не было. Зачем, если на платье корсет, а вкладывать в него особо и нечего? Ладно! Кстати, трусы Егор тоже порвал. Я пошла в ванную комнату, взяла полотенце, обмотала его поверх рубашки Егора. Получилась черная юбка. Будем считать, что это шмот от кутюр. В конце концов, на модных показах и не в таком выходят. Но как мне вызвать такси, если мой телефон остался в моей же квартире? Я его вообще на свадьбу не брала.
— Егор, вызови мне такси, пожалуйста! — попросила я, выйдя из ванной.
— Ты так и пойдешь? — улыбнулся он.
— Да, так и пойду, — я поплотнее запахнула полотенце.
Егор критически оглядел меня и спокойно сказал:
— Нет, Таня! Никуда я тебя не отпущу!
— Ладно, тогда бомбилу поймаю, — я направилась к лифту.
В крайнем случае, попрошу водителя подождать пять минут, пока я домой сбегаю за деньгами.
— Нет, ты останешься здесь! — Егор бросился за мной и перегородил дорогу.
Из кухни выскользнула Матильда, шмыгнула к лифту, быстро вставила цилиндрик ключа в кнопку вызова на внешней панели и торопливо произнесла:
— Ну все, пока, дети! Позвоните потом! — она шагнула в кабину лифта.
Вот кто меня отвезет домой! Матильда же на машине!
— Матильда, подожди! — я бросилась было за ней, но Егор подхватил меня на руки.
— Татьяна Рощина, вы второй раз в жизни арестованы за красоту! — Егор понес меня к кровати.
— Пусти! — я рванулась из его рук. — Это не смешно! Я не намерена с тобой оставаться.
— Поздно, красавица! — Егор бросил меня на кровать и лег сверху. — Ты попала к страшному тирану. Это похищение и тебе не вырваться! Вот такой он, домострой, детка! — он впился губами в мои губы.
— А прикидывался интеллигентом! — я попыталась отпихнуть его, но силы были слишком неравны.
— А что делать? — вздохнул он, ловко стаскивая с меня рубашку. — Глобализация, феминизм, словесный либеральный онанизм. Иначе сегодня девушку никак не заманить в свои сети.
— Ты сволочь и врун, Егор!
— Жуткий мерзавец! — он прижался ко мне всем телом. — Да ты продолжай! Мне это не мешает.
Его глаза смеялись. Его руки сильно, но мягко гладили меня. И мое многократно предавшее меня тело снова показало себя Иудой.
— Я тебя ненавижу! — прошептала я.
— И это правильно. Я сам себя ненавижу, — согласился он. — Но одно могу обещать тебе точно.
— И что же?
— В моем гареме ты будешь звездой и самой любимой женой!
— Да пошел ты, Егор!
— Только вместе с тобой, Танюша.
Два года спустя
Машина тронулась с места и дети моментально успокоились. Две пухлые одинаковые физиономии Ивана и Марьи уставились в окно, задумчиво покусывая любимые яблоки. Егор, боясь поверить в свое счастье, осторожно взглянул на часы и прошептал:
— Они молчат уже две с половиной минуты! Танюша, неужели нам сегодня так повезет?
— Молчи! — испуганно замахала руками я. — Сглазишь!
Марья, а для нас с Егором просто Манька, пытливо посмотрела на меня. Ваня продолжал обозревать проносящиеся мимо улицы. В характере наших с Егором годовалых близнецов почти ничего не было от нас. Оба пошли в бабушку Матильду и отличались неумной энергией. Они не замолкали ни на минуту, и если вдруг затихали на десять минут, то мы с Егором начинали озабоченно щупать им лоб. Единственное, что их успокаивало — это поездка в машине. И в те дни, когда я отчаивалась от невозможности уложить детей спать, Егор часами катал их по Москве.
— Они будут актерами! — убежденно говорила Матильда, обцеловывая внуков. — Настоящим лицедеям всегда хорошо в дороге.
— Или евреями, — замечал Аркаша, который обожал Ваньку и Маньку, и часами с ними возился. — Евреям тоже хорошо в пути.
Главное сейчас: добраться до Ритки и Аркаши. Сегодня у их дочки Иды первый день рождения. Ей исполняется годик. Весь наш клуб "Верный кот" уже по дороге к счастливым родителям. И учитывая, что у Аркаши несчетное количество многодетной родни, Ваньке и Маньке скучно там не будет. Может быть, они так устанут, что по приезду домой сразу уснут и проспят целую ночь подряд! Эх, мечты, мечты!
Не успела я закрыть глаза, чтобы немного подремать, как телефон в сумке радостно звякнул. Я поспешно ответила на звонок и тут же быстро отодвинула трубку от уха. Потому что из динамика полился громкий Риткин рев:
— Держаться больше нету сил, Танюха! Спасай меня! Пожалуйста!
Егор не удержался и засмеялся.
— Я все слышу, Егор! И вот совсем не смешно! — возмутилась Ритка. — Я бы на тебя посмотрела, если бы ты был на моем месте! Я торт купила, а Аркашина мама его забраковала. Я тарелки на стол поставила, а она и их передвинула. Сказала, что я не так сервирую. А потом вообще отправила меня гулять с ребенком, чтобы я не мешалась у нее под ногами. А это моя дочка и ее день варенья! Первый в жизни, между прочим!
Я тоже закрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться, вдохнула побольше воздуха в грудь и выпалила на одном дыхании:
— Ритулька, мы уже близко! Продержись еще немного, и мы тебя спасем!
Мама Аркаши вообще-то Ритку любила, но по-своему. Как и всех окружающих. То есть, только тогда, когда они безоговорочно соглашались со всем, что она говорила и делала. В принципе, сладить с ней было очень легко. Нужно было только раз и навсегда уяснить, что Роза Соломоновна всё знает лучше всех, и всегда права даже в тех случаях, когда не права. С ершистым Риткиным нравом признать это было непросто.
Перед тем, как познакомить Риту с родителями, Аркаша пытался постепенно ее подготовить к возможному лобовому столкновению характеров. Наслушавшись ужасов о будущей свекрови, которая могла таковой и не стать в случае Риткиной непокорности, смелая, бесшабашная и временами отчаянная Ритка не на шутку сдрейфила. И попросила меня сопроводить ее на первую встречу с Аркашиной мамой. Видя слезную мольбу в глазах подруги, я не посмела отказать.
Пережить знакомство и вправду оказалось сложно. Рита второй раз в жизни надела платье и даже накрасила губы. По дороге она нервно икала и все пыталась взъерошить тщательно уложенные Дианой волосы. Я осторожно хлопала ее по руке. Опасения Риты были не беспочвенны. Работая в гараже, который принадлежал Аркашиному брату, она наслушалась о том, как тяжело понравиться их своенравной маме, которая всё знала лучше других, включая политику Кремля и меню завтрака американского президента.
Дверь нам открыл Аркашин папа — маленький печальный человечек с библейским лицом, словно сошедший с картин Марка Шагала. Роза Соломоновна хлопотала на кухне. И мы, сидя в гостиной, ждали ее выхода. Он был фееричным. Сначала в комнату вплыла гигантская грудь, упакованная в цветную блузку. Потом за ней появилась круглая и маленькая брюнетка с высокой прической: иссиня-черным коком, который топорщился над лбом. Миндалевидные глаза, унаследованные сыном, цепко оглядели будущую невестку, отчего Рита нервно и громко сглотнула. И пока Аркаша, пытаясь сгладить неловкость момента, рассказывал про ужасные пробки, из-за которых мы опоздали, его мама Роза Соломоновна изогнула угольно-черную бровь, подняла раскрытую ладонь вверх и громко сказала:
— Ша! Ты мешаешь мне думать!
— О чем? — нервно пискнул Аркаша.
— О том, какую свадьбу вы хотите.
— Так, может, мы сами вам расскажем? — Ритка криво улыбнулась одной половиной лица, потому что вторая застыла в нервном параличе.
— Откуда вам знать, чего вы хотите? — пожала плечами Роза Соломоновна. — Ха! Я гораздо лучше знаю вместо вас!
— Розочка, — осторожно начал папа Аркаши, — а может, стоит дать детям немножко самостоятельности и независимости?
— Ой, Изя, я тебя умоляю! Государству Израиль уже дали независимость и ничего хорошего с этого не вышло.
— Почему? — не удержалась от вопроса я.
— Потому что когда за этих поцев все решали их еврейские мамы, так с них таки был толк. А теперь они решают сами, так их мамам нужно за них потом все исправлять, пока эти хулиганы выбрасывают деньги прямо в песок пустыни, бросаясь друг в друга ракетами. Так что давайте вы будете хотеть то, что я вам говорю! Или вы, Рита, против?
Никогда в жизни я не слышала, чтобы в вопросе содержался не только ответ на него, но и приговор без права апелляции. Услышав это "против", Рита поняла, что смертную казнь отменили не во всех регионах России, и в этой квартире она вполне может вступить в силу в ближайшие две минуты. Поэтому она побледнела и торопливо проблеяла внезапно прорезавшимся вместо баса фальцетом:
— Что вы… Роза Соломоновна, я всегда за!
Увидев безоговорочную капитуляцию будущей невестки, мама Аркаши смягчилась и сказала:
— Можешь называть меня мамой. Ну что же мы стоим? Давайте пить чай с яблочным пирогом. Я приготовила такой, как ты, Рита, любишь! — и величественно уплыла на кухню.
— А я вообще люблю яблочный пирог? — шепотом спросила Ритка Аркашу.
— С этой минуты да, — так же шепотом ответил он, и, бросив на Ритку умоляющий взгляд, нежно поцеловал ее гигантскую лапищу.
От воспоминаний меня отвлек очередной телефонный звонок. Маня оторвалась от созерцания пейзажа за окном, протянула ручку за телефоном и решительно сказала:
— Мама, дай!
— А где собачка? А вот собачка! — замурлыкала я, отвлекая дочку от несчастного гаджета, над которым сейчас нависла угроза повторить судьбу трех предыдущих собратьев, которых Маня торжественно и очень быстро уничтожила.
Маня тут же уставилась в окно, высматривая мифическую собачку и забыв про телефон.
— Да, Диана! — шепотом ответила я.
— Я уже по дороге к Ритке и меня все время тошнит, Стас пятый раз останавливается. Мне кажется, я сейчас рожу.
— Таня, — донесся из динамика голос Стаса, — сделай одолжение: объясни ей, что на пятом месяце никто не рожает!
— А я рожу! — упрямо повторила Диана и горько добавила: — Он не понимает, как мне тяжело!
Глубоко беременная Диана жутко страдала от токсикоза и равнодушия окружающих, которые совершенно не понимали, что она — первая на свете беременная женщина. Других никогда не было и не будет. Стас, нужно отдать ему должное, с ней не спорил. Лишь покорно мчался за пирожными или селедкой в три часа ночи. Он научился мгновенно просыпаться, подавать носовые платки и соглашаться с тем, что все мужики — эгоисты и сволочи, и сами бы попробовали выносить ребенка!
Через три дня после того, как я сбежала со свадьбы, Диана робко спросила меня: не буду ли я против, если она подберет Стаса? Мол, жалко, чтобы дрессированный и вышколенный мужик достался непонятно кому после того, как на него потратили столько времени, денег и сил.
И в этот момент я почувствовала облегчение. Наверное, я отношусь к тому типу женщин, которые не умеют расставаться навсегда. И, пережив мучительный разрыв, полночи выслушивают по телефону плач бывших, которые никак не могут наладить свою жизнь, и носят этим бывшим любовям бульон, когда те болеют. Наверное, я дура. Но изменить уже ничего нельзя, поэтому я радостью благословила Диану, которая с невероятной скоростью умудрилась прибрать к рукам не только Стаса, но и его своенравного папу.
Диана росла в тени своей старшей сестры-красавицы, которая фигурой была похожа на Мэрилин Монро, а лицом на ангелочка с картин Рафаэля. Изящная, как статуэтка, она моментально притягивала взгляд мужчин всех возрастов. Никто не понимал, как у обычных родителей получилось такое чудо. И хотя традиционно считается, что первый блин комом, в семье Дианы комом была именно она — младшая сестра.
Все самое лучшее доставалось старшей сестре Нонне, которая была на два года старше Дианы: сначала игрушки, а потом и мальчики. Пытаясь преодолеть горькую судьбу, Диана пошла другим путем и дружила только с теми, кто учился в другой школе и не жил по соседству. Хрупкая маленькая Диана, похожая на нежную азиатку, вписывалась в модные тренды и нравилась мальчикам. Но только до тех пор, пока они не знакомились с ее старшей сестрой. В ту же минуту они забывали, что им нравятся хрупкие девочки и их взгляды намертво прилипали к роскошной фигуре сестры, похожей на песочные часы. А когда та заливисто смеялась, встряхивая светлыми, натуральными причем локонами, мальчики теряли сознание.
Прагматичная Диана, трезво оценивая ситуацию, выпорхнула из родительского дома, едва окончив школу. И, наконец, встретила того самого единственного, который не уставал восхищаться ее тоненькой фигуркой с почти полным отсутствием груди. Дело шло к свадьбе. И тут Диана допустила фатальный просчет. Поверив в то, что на свете существуют мужчины, которые не любят осиную талию, крутые бедра и грудь третьего размера, Диана привела жениха к родителям знакомиться с семьей. Сестра Нонна сверкала глазами, нахваливая вкус Дианы. И вызвалась помочь ей в предсвадебной суете. Нонна, Диана и ее жених вместе поехали в ресторан договариваться о торжестве. И пока Диана в кабинете владельца ресторана спорила о цене, жених показывал ее сестре молодецкую удаль прямо в туалете безлюдного в утренние часы заведения.
Добившись скидки, Диана зашла в шикарный туалет и увидела зад жениха, подпрыгивающий так, словно он скакал на лошади, обвитый ногами сестры, которую он разложил прямо на мраморной столешнице, в которую был вправлен умывальник.
С того самого дня у Дианы начались комплексы. Собственное хрупкое тело казалось ей уродливым. И даже встречаясь с мужчинами, она стеснялась раздеваться догола, и, естественно, была холодна в постели, все время лихорадочно думая, как бы повернуть лампу так, чтобы свет и тень хоть немного добавили бы ей объема. Поэтому мужчины очень быстро исчезали из ее жизни, проклиная холодную фригидную рыбу.
Лишь со Стасом она почувствовала себя комфортно, потому что наши с ней фигуры полностью совпадали. И Стас, имея возможность заполучить такую, как сестра Дианы, все же предпочитал хрупких девушек. Именно со Стасом Диана впервые почувствовала себя комфортно. Поэтому и вела себя так раскованно на тех видео, которые присылали мне девочки во время процесса воспитания Стаса.
Диана, тем временем, сжевала очередной лимон и принялась болтать без умолку:
— Я сшила потрясное платье для дочки Ритки, потому что только я могу привить ей хороший вкус с раннего возраста. Чему ребенка может научить Ритка? Комбинезоны носить с гаечными ключами в карманах? А еще я забацала мимишный жакетик для новой кошки Матильды, потому что ее муж- скотина Мерзавец Вольдемар совершенно не обеспечивают семью!
Мы с Егором посмотрели друг на друга и одновременно расхохотались, вспомнив мучения Матильды. Карма — страшная вещь! Матильду она настигла еще при этой жизни, не дожидаясь следующего воплощения. Матильда никогда не была хорошей матерью, поэтому ей пришлось стать великолепной бабушкой для наших с Егором детей, а еще богатой котобабушкой. У нее появились сразу три котенка и новая кошка, их мамаша.
Два месяца назад кот Матильды Мерзавец Вольдемар явился домой после очередного загула. Матильда открыла дверь и обнаружила на лестничной клетке несчастную, тощую, ободранную и глубоко беременную кошечку, которая робко пряталась за широкой спиной Вольдемара.
— Ах ты мерзавец! Ты мне еще и жену домой привел! — всплеснула руками Матильда и принялась за дело.
Она выходила, вымыла и откормила котоневестку, и та на радостях родила троих котят. Мерзавец Вольдемар, естественно, в воспитательном процессе не принимал ни малейшего участия, и Матильда очень возмущалась тем, что он совершенно не забоится о семье.
Тем временем наша машина въехала на Крымский мост и вдруг резко остановилась.
— Таня, смотри! — Егор махнул рукой влево, и я увидела девушку, которая стояла с той стороны парапета на тротуаре моста.
Вытянув руки назад, она судорожно вцепилась в парапет и наклонилась над водой, завороженно глядя на темное холодное зеркало реки.
— Девушка, не делайте этого! — закричал Егор, выскакивая из машины.
— Не подходите! Я прыгну! — завизжала девушка и качнулась вниз.
— Тише, Егор! Не вмешивайся! — прошептала я и громко добавила:
— Не слушай его! Прыгай! Ничего эти мужики не понимают!
Я перелезла через барьер, отделяющий трассу моста от тротуара пешеходной части, подошла к девушке, и, как ни в чем не бывало, облокотилась на парапет рядом с ней.
— Из-за парня, да? — спросила я.
Девушка молча кивнула.
— Ну это мне знакомо, — кивнула я и посмотрела на часы. — Ты извини, что тороплю. Это, наверное, не очень деликатно с моей стороны, но не могла бы ты побыстрее? Очень спешу на день рождения, но так просто уехать не могу. Нужно же вызвать милицию, водолазов, скорую помощь, чтобы констатировали смерть. Пока они еще тебя там под водой найдут, пока то да се. Да и холодно сегодня! — я зябко передернула плечами.
Девушка задрожала и еще крепче вцепилась в перила.
— Ну и уезжайте! — зло бросила она. — Я вас не просила останавливаться. Чего вы вообще ко мне пристали? Я тихо стояла и никого не трогала.
— Нет, ну так же тоже нельзя! — возмутилась я. — Нужно же помогать людям, которые попали в беду.
— Это вы мне так помогаете? — возмутилась девушка. — Вы кайфуете от того, что кому-то хреново, да?
Не отвечая, я наклонилась, посмотрела на темную воду и поежилась.
— Ох, и страшная ты будешь в гробу лежать! Ветрено сегодня и очень холодно. А ты еще, наверняка, об опоры моста стукнешься. Там гримеры в морге замучаются тебя в порядок приводить! Я им не завидую, честно говоря.
Девушка растерялась. Ее губы задрожали.
— Зачем… вы… мне это все гггговорите? Я все равно не ппппередумаю! — она нервно всхлипнула, заикаясь от холода и испуга.
— Как зачем? — удивилась я. — Ты же должна понимать, что делаешь. Ты вот себе там нафантазировала, что когда будешь лежать в гробу, как прекрасная царевна, то этот твой мужик придет и будет горько плакать, и только тогда поймет, какую красавицу он потерял. Правильно я говорю?
Она не ответила, но по ее глазам я видела, что попала в яблочко. Отлично! Усилим шоковую терапию.
— Ну вот, — продолжила я. — А на самом деле будешь ты лежать в гробу страшная, в толстом слое грима. А он подойдет, посмотрит, поморщится и подумает: "Как же все-таки хорошо, что я от этой уродливой истерички избавился!".
— Откуда вы знаете? — запальчиво выкрикнула девушка, заливаясь слезами и прижимаясь спиной к парапету. — Вы с ним незнакомы!
— А мне и не нужно, — улыбнулась я. — У меня опыт большой, и он меня научил, что мужчины уважают и любят только тех женщин, которые ценят самих себя. Мне вот жених изменил за месяц до свадьбы. Я, правда, прыгать с моста не пыталась, но думала об этом, не скрою. Просто мне вовремя предложили другой вариант.
— Какой еще? — дрожа, шмыгнула носом она.
— Перевоспитать моего жениха!
— Это разве возможно? — недоверчиво покосилась на меня она.
— А ты сама посмотри! — я кивнула на Егора, который облокотился на машину и терпеливо ждал.
— Это…. он?
— Нет, это другой. От того я сама сбежала, прямо со свадьбы. После чего он сам чуть с моста не прыгнул от горя и обиды.
— Вы, наверное, очень фартовая. У меня так не будет.
— Будет, если слезешь отсюда и дашь мне возможность помочь.
— Как?
— А так же, как помогли мне Кукачевы из клуба "Верный кот", который занимается воспитанием верности у котов и мужчин.
— Это похоже на сказку, — сквозь слезы вдруг улыбнулась она.
— А мы, женщины, рождены, чтобы как в той старой песне, сказку сделать былью. Нам волшебников ждать некогда. И фею-крестную тоже. Всё сами, вот буквально всё! Своими руками должны построить дорожку из желтого кирпича в чудесную страну счастья. Котов и мужчин нужно приучать к верности. Без этого никак! Ну что? Позволишь тебе помочь? — я подала ей руку.
Она молча кивнула, схватилась за меня и перелезла через парапет на тротуар.
— Вот и умница! — я обняла ее. — Тебя как зовут?
— Таня.
Я аж замерла. Имя, конечно, не редкое, но все равно у судьбы есть чувство юмора. А уж иронии хоть отбавляй!
Я достала из кармана телефон и набрала Матильду.
— Я уже выезжаю, милая моя, скоро буду. У меня тут просто котовнуки совсем от рук отбились! — торопливо пропела она.
— Матильда, труби общий сбор клуба, — я подмигнула Тане. — У нас есть новое дело! И в этот раз сценарий воспитания будем писать мы оба: я и Егор.