Глава 34

В дождливый осенний день на моей любимой площади города, у женской школы, было непривычно пусто. Не кричали извозчики «поберегись!», не цокали копыта лошадей по каменным плитам, не скрипели кареты и пролётки, не звенели колокольчиками смеха кокетничающие девушки, тоненькими нежными голосочками не предлагали маленькие цветочницы последние осенние цветы. Лишь громкий шорох и частый перестук дождевых капель… Ухоженные парковые ансамбли скрылись за пеленой затяжного осеннего ливня. Понятно, что желающих совершать прогулку в городском саду при такой погоде не нашлось. Для вечернего спектакля было ещё слишком рано, поэтому и возле здания оперы никого не было.

Я стояла напротив дома губернатора. Ожидала Клариссу чуть поодаль от центрального входа в школу, попытавшись укрыться от безжалостной стихии под ещё не облетевшей густой кроной одного из деревьев, что были высажены вдоль мощёных городских дорожек для прохожих. Правда, хоть я и пряталась под зонтом, из-за ветра, который делал дождевые струи косыми, промокла, кажется, что до самых костей. А сестра всё не выходила!

Впрочем, уже давно никто не выходил. Занятия в женской школе закончились час тому назад. Всё это время я внимательно следила за входной дверью и видела, как, одна за другой, ученицы спешили покинуть учебное заведение. Девочки разъезжались на прибывших за ними экипажах либо убегали домой, укрывшись под зонтами.

Я знала, что наша Кларисса и шагу не сделает под дождём, значит, она где-то в здании. Может, войти внутрь? Эх… Я выгляжу так жалко в этом старом пальто и мокрой обуви! Но очень замёрзла.

Как же мне не хотелось показываться в школе в таком виде, да и сестре это не понравится…

Нерешительно двинулась к школьному крыльцу.

Тут заметила, что к дому губернатора подъехало несколько больших экипажей, при чём, весьма необычных. Я, до сих пор, такие в нашем городе не видела, только в столице, в каретном сарае при дворце правящего дракона. Парадное крыльцо заполнилось встречающими с огромными зонтами. Кажется, даже сам губернатор вышел под дождь!

Прибывших гостей укрывали от ливня сразу несколькими зонтами, да так плотно, что я удивлюсь, если на них упала хоть одна капелька.

От нечего делать, понаблюдала за невероятной суетой в доме в доме губернатора. Я никогда близко не видела нашего городского главу. Но слышать о нём, конечно, слышала, как и каждый, кто проживает в нашем городе и волости. Губернатор слыл человеком властным, высокомерным и спесивым. И чтобы он над кем-то, самолично, зонт держал?! Видимо, его гости сверхважные особы…

Я уже почти поднялась по ступенькам, когда дверь в школу приоткрылась и в появившуюся щель нерешительно выглянула Кларисса.

— Я здесь, сестра! — пискнула я. — С зонтом!

Так замёрзла, что даже голос подвёл. Подбежала ближе к двери и быстро раскрыла второй зонт для Клариссы, прижимая свой плечом и головой.

— Ты хочешь сказать, что по такому дождю я должна идти домой пешком? — почему-то шёпотом возмутилась сестра.

— Нет, конечно, дорогая! — раздался голос позади неё, и я узнала юную госпожу Анну из попечительского совета школы. — Вон подъезжает наш экипаж. Мы тебя отвезём.

Эта девушка была старшей сестрой близкой подруги Клариссы. Она была дочерью одного из самых богатых людей города, владельца гостиного двора, и занималась благотворительностью вместе с матерью, участвуя в работе попечительского совета школы.

Кларисса выхватила у меня зонт и, выйдя на крыльцо, придержала для Анны и её младшей сестры, Марии, дверь. На моё тихое приветствие обе девушки лишь снисходительно кивнули головой. Они сошли вниз по ступенькам и сели в экипаж. Госпожа Анна выглянула в открытую дверку и приглашающе взмахнула рукой.

— О! Я Вам так благодарна, госпожа Анна! — через мгновение Кларисса уже шустро усаживалась внутри красивой кареты, которая, кстати, подъехала к самому крыльцу школы. Я заметила светлую тканевую обивку сидений, совсем как на мягкой софе в нашей гостиной.

— Александра? — в голосе Анны звучало раздражённое нетерпение, а ещё… плохо скрытое презрение.

— Спасибо. Я прогуляюсь. Люблю дождь.

Пусть я отчаянно замёрзла, но представив, как оставляю мокрый след на обивке сидений в салоне, как все три девушки отодвигаются от меня подальше вглубь кареты, их высокомерное отношение… Лучше побегу по лужам! Не так уж далеко до дома.

Через мгновение, разбрызгивая воду, которая рекой струилась по проезжей части дороги, экипаж умчался в сторону нашего дома. А я, опустив пониже зонт, быстро зашагала следом, уже даже не тратя силы на то, чтобы обходить лужи — всё равно ноги абсолютно мокрые.

Естественно, после подобной прогулки, наутро я слегла с простудой. Хотя накануне, когда вернулась домой, я, и ноги попарила, и сухой меленной горчицы в шерстяные носки насыпала и надела их на ночь, и горячего отвара из лекарственных трав с мёдом напилась.

Сделала всё, чтобы не заболеть, так как просто не могла себе позволить подобной роскоши. Кто за мной будет ухаживать? Кому я нужна? Разве мачеха позволит отлёживаться? Лазарета, как в институте для благородных девиц, здесь нет, если кто-то заболевает, нужно посылать за доктором и платить ему немалые деньги, а потом ещё и лекарства в аптеке покупать. Я узнала всё это, когда Михаил так сильно руку повредил, что ему швы накладывали.

У меня, конечно, есть некоторая сумма, которую я скопила, работая гувернанткой, но я держала её про запас. Мало ли, как снова судьба моя повернётся. Не хочу, чтобы мачеха или сестра узнали, что у меня есть деньги. С них станется отнять их или выманить.

Поражаюсь жадности мегеры и опасаюсь остаться без гроша! Сейчас я целыми днями работаю всего лишь за еду, пусть даже и за господским столом. За проживание мачеха с меня ничего брать не может, потому, что этот дом и мой тоже. Но хитрая женщина каждый месяц находит что-то, что выставляет мне в счёт и требует расписку: оплата части суммы за дрова и уголь на зиму, счёта за чистку засорившегося колодца во дворе, оплата трубочисту, ремонт крыши нашего сарая и так далее и тому подобное.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кроме того, за исключением мебели, конечно, из которой многое было из приданного моей мамы, в мои счета частично добавлена стоимость всего, чем я пользуюсь в доме: постельное бельё, полотенца, посуда, кувшин для умывания… Да, разве всё перечислишь? Мне удалось заставить мачеху исключить из этого перечня метлу, швабру, лопату для чистки дорожек от снега, вёдра, веник и тележку для продуктов. Всерьёз пригрозила мегере, что могу этим всем не пользоваться.

А в прошлом месяце, когда мы спорили о сумме очередной расписки, и мачеха в пылу перепалки вновь пригрозила выгнать меня из дому, я в ответ прикрикнула, что сама уйду и обращусь в городской попечительский совет. Мегера сразу притихла и уступила.

Но это только с течением времени я осмелела, потому, как освоилась, и понемногу всё больше узнавала о жизни вне ограничивающих и защищающих стен, будь то институтский забор или ограда резиденции правящего дракона.

Поначалу было так страшно оказаться один на один с этим миром! Чувствовала себя маленьким беспомощным щенком, которого бросили в холодную чёрную реку — гребла лапками, барахталась, внезапно оказавшись совсем одна. Как ни крути, а мачеха и брат с сестрой — моя единственная семья! И дом, в котором я живу и о котором сейчас старательно забочусь — это мой родной дом!

Только теперь я понимаю, что у нас в институте был свой отдельный мир, совсем непохожий на окружающий, настоящий. Чтобы воспитанницы были удобными и приятными для драконов, нас развивали, учили этикету, танцам, домоводству, а также математике и прочим наукам, но не тому, как торговаться на рынке, кому и насколько стоит доверять при первом знакомстве, как жить и ладить с роднёй, в семье и в своём доме и многому-многому другому.

Да, и место гувернантки наследного принца было лишь роскошным подобием такой же жизни, как в институте — отрезанной от большого мира. Я жила во дворце на всём готовом, крайне редко и ненадолго покидая его, практически всё время проводя с ребёнком, а из взрослых чаще всего общаясь с всё теми же институтками, которые тоже были гувернантками принца Артура.

Артур… Иногда, с грустью думаю о моём маленьком воспитаннике. Помнит ли он меня? После дня рождения дракончика, который мы так незабываемо отметили в заснеженном саду, наследный принц приходил к сыну почти каждый день и уделял ему своё время. К лету малыш подрос, стал разговорчив, игрив и уже не был так одинок, как тогда, когда я его впервые увидела. Он маленький и быстро меня забудет. А я скучаю по нему…

И по Зорию скучаю… Помнит ли меня ещё младший принц? Спрашивал ли обо мне, когда прилетал домой? Наверное, да… И что ему рассказали? Когда думаю об этом, становится невыносимо стыдно! И думаю: «даже хорошо, что больше никогда его не увижу!». Хорошо, что мне никогда не нужно будет смотреть в глаза Зорию, после того, как мои обнажённые груди и непотребный вид собственными глазами наблюдали около двух десятков человек. А уж не осуждал меня за каждым углом, наверное, только немой. Бррр… Надо постараться забыть! Мне даже стыдно написать письма подругам и Майе. До них уже, наверняка, докатились сплетни о произошедшем со мной в летней резиденции правителя. Такая бесстыжая знакомая, как я, для благородных девушек только позор!

А этой ночью мне все они приснились: Майя, Лиза, Ангелина, Лола, Вольдемар с Арнольдом и Зорий. Видимо, как я не старалась предотвратить болезнь, у меня всё же поднялась высокая температура. И в горячечном бреду меня навестили все: правящая семья драконов, мои подруги и учителя из института для благородных девиц.

Пролежала в постели с горячкой целых три дня.

К моему изумлению, к вечеру первого же дня болезни мачеха сама затопила камин в моей спальне, привела доктора, и вместе с братом даже ухаживала за мной: поила какими-то лекарствами, кормила куриным бульоном.

На лекаря — это мачеха, конечно, расщедрилась. Хотя, скорее всего впишет эти расходы в мой счёт за этот месяц. Её забота была, конечно, своевременной и полной, но пугала. К счастью, на второй день подавал лекарства, приносил еду и питьё уже только брат.

— Александра, завтра мне уже нужно идти в школу. Как ты тут сама, справишься? — встревоженно спросил меня вечером второго дня Михаил.

— Конечно, только воды побольше принеси.

— Я это… Я рассказать хотел. Кларисса она… Её сейчас целыми днями дома нет. В женской школе все готовятся к ответственному мероприятию. Какой-то очень важный столичный проверяющий должен в конце недели посетить женскую школу. Кроме того, специально из-за этого гостя, попечительские советы женской и мужской школ совместно с городским управлением готовят благотворительный бал в здании оперы.

— Понятно. Я видела, как он приехал, — вспомнила я необычные для нашего городка экипажи у дома губернатора.

— Понятно ей… — по-взрослому вздохнул Михаил. — Понятно, да не всё. Из-за тебя выпускной класс Клариссы пригласили выступить на этом балу!

— Из-за меня?! Почему это?

— Кларисса с Марией как-то старшими сёстрами мерялись — у кого лучше. У подружки её, понятно, госпожа Анна и богата, и в попечительском совете… Вот наша сестрица и похвасталась, что ты, её старшая сестра столичный институт для девиц закончила и даже во дворце правящего дракона танцевала этот самый балет.

— Ну и что? Это правда.

— В общем, гость губернатора — дракон. Ему очень все угодить хотят. Говорили, что все драконы балет любят. Наша сестра уже обещала госпоже Анне и её матери, что ты поставишь девочкам танец, как в столице, балет который. Вот…

— О Боги! — притворно испуганно воскликнула я, но в душе обрадовалась. Это хороший повод познакомиться с нужными людьми, первый шаг к устройству на работу учителем в женскую школу.

— Мать вчера сначала бурчала на меня, что я к тебе, больной, бегаю. Стращала, что заразу подхвачу. Говорила, что ты сама очухаешься. Кларисса из школы примчалась и тебя стала искать. Когда узнала, что ты сильно заболела… она была в ярости! Матери все планы на тебя рассказала, а я подслушал. Мама потом сразу тебе доктора вызвала и лекарства все купила. Выздоравливай скорее, сестра!

Я и сама хотела теперь поскорее встать на ноги. Не хотелось упустить такой хороший шанс показать себя и оказаться полезной попечительскому совету. Я даже стала заранее продумывать композицию танца попроще — всё же девочки далеко не балерины. А пока послала Михаила с рисунком танцевального костюма для тех, кто будет участвовать. Пусть, пока я выздоравливаю, попечительный совет нарядами занимается, чтобы никто потом не передумал балет показывать. За пять дней мы более-менее успеем простенький танец отрепетировать.