Глава 37

Ветер развеял тучи, думаю, что утром погода будет солнечная, а сейчас в небе царит луна.

Обычно в такую погоду я люблю мчаться на максимуме своих возможностей, ловлю скорость, ищу свой предел. Но этой ночью лечу размеренно потому, что несу лапах переноску, в которой сладко спит Александра.

Восточный край неба уже едва заметно светлеет. Скоро утро. Сквозь ветер в ушах чутко прислушиваюсь к звукам в переноске. Там пока тихо. Не знаю, что меня ждёт утром, когда Яблонька проснётся и немного нервничаю из-за этого.

Не ожидал, что моя милая и покорная девочка окажется настолько твердолобой и упрямой. Увы, я так и не смог уговорить её лететь со мной в Андарию по-хорошему. Ну… как уговорить… Вообще-то уговаривать я не мастер. Скорее, не удалось приказать так, чтобы она послушалась. Пришлось вчера вечером добавить ей в отвар для кашля сонное зелье. Не засовывать же её в коробку силой! Не хватало ещё, чтобы она в ярости бесновалась внутри, пытаясь выбраться из закрытой коробки на огромной высоте!

Удобную, но из-за холодного осеннего времени, абсолютно закрытую переноску мне местные умельцы за один день смастерили. За основу мастеровые взяли мой экипаж, сняли колёса, рессоры и прочее, выпилили сидения, то есть, убрали всё лишнее как снаружи, так и изнутри салона кареты. Два крепких ушка по бокам позволяли мне надёжно держать переноску лапами. По моему указанию мастера наглухо зашили дверцу с одной стороны и сделали крепкие наружные замки с другой.

Кроме того, изнутри бывший салон кареты для мягкости был оббит несколькими слоями войлока, а для красоты и уюта обшит мягкой голубой бархатной тканью. Перед тем, как перенести и разместить там спящую Александру, я лично разложил внутри переноски десяток пуховых подушек и подушечек разного размера. Поудобнее устроив свою девочку, хорошенько накрыл её двумя пуховыми одеялами. Плотно закрыл дверку и запер её на замок. Вверху двери всё же пришлось оставить щель для свежего воздуха, но она была достаточно высоко. Если Яблонька всю дорогу будет смирно лежать или спать, её точно не продует.

Место для кучера и облучок превратились в отличные багажные коробки. В одну из них мачеха и сестра Александры сгрузили собранные и упакованные личные вещи моей девочки. А в другую, я сам сложил всё необходимое для привала, что по моим указаниям закупили и доставили люди губернатора. Сам я могу пролететь весь путь без остановки, а вот с девочкой, когда она утром проснётся, нужно будет сделать посадку, хотя бы ненадолго. В горах холоднее, чем на равнине, сейчас уже может лежать снег, поэтому, чтобы Александра могла размять ноги и не замёрзнуть, для этой остановки я купил ей шубку и сапожки. Конечно, мех дешёвый и сами вещи простоватые, но других в её городе просто нет. Потом их придётся сразу выбросить или отдать слугам.

Я запланировал сделать посадку рядом с одной большой пещерой, внутри которой есть небольшой водопад. Но если Александра проснётся и начнёт буянить раньше, чем мы долетим до этого места, сяду, где придётся. Я готов. Снаружи холодно и сыро, поэтому я взял всё что нужно, чтобы развести огонь в горах и укрыть нашу временную стоянку от ветра и дождя, если придётся сделать посадку там, где нет природного укрытия.

Вчера мы с инспекторами закончили оформление и согласование результатов проверки, и я отправил отцу отчёты по этой, последней, инспекции. Кроме того, послал ему свои предложения касательно имперских дорог и короткое личное сообщение о том, что нашёл Александру и возвращаюсь с ней в Андарию. У меня мелькнула мысль сначала полететь в столицу, но вспомнив всё, что случилось накануне пропажи Яблоньки, я отбросил её.

Кстати, мы с Александрой до сих пор так и не поговорили толком обо всём. Да и, вообще, даже не побыли вдвоём, вокруг постоянно были люди. Поговорить спокойно мы не нашли времени и возможности, а вот разгневать друг друга до крайности успели и не раз.

Яблонька вела себя, как ослица. Встала на своём, не поеду с тобой никуда, и всё тут. Повторялась про домик, работу и цветы…

Пока я спешил закончить все дела с инспекцией, контролировал создание переноски, закупки всего необходимого в дорогу, она своим нытьём и пыхтением под руку срывала моё настроение в дым.

То она посмотрела в окно и, увидев, что делают во дворе с моим бывшим экипажем, воскликнула:

— Зорий, зачем какие-то люди ломают такой прекрасный экипаж?

— Его переделывают под переноску для тебя. Ты полетишь внутри, так теплее. Летом можно бы было на спине тебя понести.

— Зорий, я же сказала, что останусь дома. Зря ты приказал разломать такой хороший экипаж!

Меня, ещё вчера, настолько обидело, а потом и вывело из себя, полное отсутствие у Александры желания лететь со мной. Настолько, что, прежде чем устроится на ночь с носом в её окне, я пару часов гонял в небе тучи над городом, летая с огромной скоростью. «Мы улетим завтра» — мысленно успокаивал я дракона. — «Я никогда не меняю своих решений».

Когда посыльные внесли в гостиную подушки и одеяла для внутреннего убранства перевозки Александра уже противно визжала:

— Не нужно этого всего! Зачем их накупили? Я же сказала, что никуда не полечу!

Я отвечал на всё это коротко, сжав зубы:

— Полетишь и это не обсуждается.

Пока искал Яблоньку, я много размышлял о наших отношениях с Александрой, о том, что мне рассказали родные. Времени успокоиться и подумать было достаточно — больше года. Я понял, что её кажущееся хорошее ко мне отношение — приятная обманка. Но она в этом не виновата. Я сам обманывался. Девочка просто-напросто с радостью принимала нежность, заботу и подарки дракона так, как её учили несколько лет в институте для благородных девиц, так, как поступают все воспитанницы этого заведения. Александра была счастлива тем, что удостоилась внимания дракона, и для неё не имело значения какого именно. Все хороши просто потому, что — драконы.

И пусть я понимаю, что Александра просто признательна мне за хорошее отношение, что она не любит меня… Что это я не могу без неё нормально жить! И всё же злюсь и обижаюсь… Я так искал её, так тосковал!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сейчас я летел и снова думал… Отношения Александры с Вольдемаром в столице, её упрямые намерения жить в своём домике в родном городе — всё это говорило о том, что, в то время, когда я с ума схожу из-за этой девчонки, сама Яблонька меня совершенно не любит. Но я всё равно забираю её с собой потому, что не могу иначе… Я безмерно счастлив, что наконец, нашёл её, но какое-то больное счастье у меня получается. Потому, что думать о том, что Александра не любит меня, очень больно.

Вчера был только один неожиданный и счастливый момент — выяснилось, что моя девочка совершеннолетняя! Когда она сказала мне, что на самом деле на два года старше, чем записано в её документах, я сначала не очень поверил. Однако, быстрое, но тщательное расследование подтвердило, что в первый день этой осени Александре исполнилось не семнадцать, а девятнадцать. Её мачеха, пособница в преступлении с подделкой метрики, ибо главным преступником был почивший отец Александры, ползала на коленях перед моей девочкой и умоляла пощадить мать брата и сестры, заступиться передо мной, при этом женщина рвала в клочки какие-то расписки.

Ради Михаила и Клариссы моя девочка попросила меня не наказывать за проступок её мачеху, и я легко выполнил её просьбу. Во-первых, был слишком счастлив, что могу не ждать ещё десять месяцев, чтобы с чистой совестью сделать Александру своей, а во-вторых… Если бы она этого не сделала, я бы никогда не встретил свою драгоценную девочку. Узнав, что больше нет препятствий для нашей близости, я невольно позволил себе планировать и мечтать о том, где, как и когда это произойдёт. Из-за этих мыслей мой нюх обострился до бесконечности, я чуял Яблоньку с точностью до метра каждую минуту, где бы в доме она ни спряталась, в какой бы уголок двора не забилась. И всё же я предпочитал, чтобы она находилась там, где был я. Мне хотелось иметь возможность ещё и смотреть на свою девочку каждый свободный миг.

Ближе к вечеру, когда Яблонька ненадолго вышла из гостиной, ко мне вдруг подошла её младшая сестра. Козявка нагло обхватила меня за шею и предложила присмотреться к ней, сообщив, что она моложе и красивее сестры, и готова лететь со мной на край света. Если бы она не была сестрой Александры, у моих ног осталась бы кучка пепла: какая-то человеческая девчонка из глухой провинции посмела виснуть на принце без его позволения! А так, кроме прочего, мне ещё пришлось держать себя в руках и довольно мягко эту липучку ставить на место. Однако вместо признательности за мою терпимость, я потом от Яблоньки ещё и получил гневную отповедь, что я являюсь злым чудовищем, которое обидело её маленькую сестру. Это потому, что Кларисса, после разговора со мной, вылетела из гостиной с громким рёвом, как раз ей навстречу.

Я не привык, чтобы мне кто-либо выговаривал или перечил. Поведение Яблоньки не только обижало, не просто сердило, оно всё больше доводило меня до белого каления. Александра яростно спорила со мной, ловко вклиниваясь в коротких перерывах между моими делами целый день. Вопреки приказу, сидеть со мной в гостиной, она часто уходила из комнаты. Я решил позволять ей это. Просто принюхивался определяя её местоположение. Пока она где-то бродила в пределах допустимого, оставлял её в покое, но стоило девчонке выйти за ворота или перелезть через забор на заднем дворе, я в тот же миг находил и загонял её обратно в гостиную.

— Ещё раз ты скажешь мне, что никуда не полетишь или попытаешься сбежать со двора, я тебя перекину через колени и отшлёпаю — в какой-то момент рявкнул, не выдержав, я.

На миг мне показалось, что у девчонки тоже пар из ноздрей пошёл, настолько гневным взглядом и видом Александра меня одарила в ответ на эту угрозу.

К вечеру Яблонька выглядела сверх решительно. Она видела, что уже всё готово к перелёту и, было заметно, что готовилась сражаться со мной. Даже тот момент, что она приготовилась ко сну и легла в постель намного раньше, чем все остальные, говорил сам за себя. Мол, ты, Зорий, можешь лететь куда хочешь, а я пошла спать.

Однако, девочка явно не была готова к тому, что уснёт в своей кровати, а проснётся уже высоко в горах, на границе с Андарией.

О… слышу частые мягкие звуки.

Проснулась.

Тук, тук, тук. Трудно моей бедняжке как следует колотить кулачками по войлоку. К счастью, зелье хорошее, долго Яблонька проспала. Мы как раз к нужной пещере подлетаем. Сейчас выпущу тебя покричать на меня, солнышко моё.

Потом накормлю, выгуляю и дальше полетим. Домой, в Андарию.