Глава 45

Она была невинной! И звала меня! Меня! Звала, когда ей было очень больно и страшно.

Эхо моего имени ударилось о каменные стены темницы и… весь хмель и дурные мысли выпарились из моей головы в одно мгновение. Со всей ясностью вдруг осознавая происходящее, ещё никогда в жизни я не окунался в такой кошмар: вокруг тьма холодного подземелья, а подо мной бьётся и плачет моя Яблонька… И это именно я сделал ей больно, из-за меня она кричит! В мозгу мгновенно чётко выстроилась наивернейшая последовательность действий: немедленно прекратить наше соитие с Александрой, согреть её, унести из подземелья, успокоить.

Быстро завернул дрожащее тело моей несчастной девочки в какую-то плотную ткань, на которой она лежала. Откуда только тут так удачно оказалась эта тряпка? Впрочем, неважно. При этом, Яблонька уже не сопротивлялась бешено и отчаянно, как ещё несколько минут назад, а только плакала. Будто, то, что она потеряла невинность, сломало её волю. Мою душу это неприятно царапнуло, в неясном предчувствии грядущих проблем в отношениях с ней. Лучше бы она продолжала драться!

Поднял маленькую на руки, прижал к себе покрепче, чтобы унять её дрожь, и понёс прочь из подвала.

Я осторожно, но крепко обнимал девочку и довольно сильно прижимал к себе, без всяких лишних слов давая то тепло и защиту, в которых Александра сейчас так нуждалась. Она лежала на моих руках — покорная, тихая, молчаливая.

Эх! Яблонька-Яблонька! Мне было безумно жаль, что у нас всё получилось вот так вот!

Как же я мечтал этим вечером сделать круг с Александрой на своей спине над столицей! Собирался перед всем миром объявить её избранной и любимой женой, своей истинной парой. А потом, хотел хорошенько накормить её самыми изысканными андарскими блюдами и, чего уж там, подпоить чуток, а после, провести с ней, наконец, нашу первую ночь на ароматной постели, усыпанной свежими лепестками последних осенних роз. Эти цветы сегодня, по моему распоряжению, были срезаны по всему саду.

Я с досадой ускорил шаг, находя в этом действии некоторое успокоение.

Как же так получилось?

Почему у моей любимой девочки в ночь, когда она, наконец, стала женщиной, при чём, моей, были холодное каменное ложе и злая грубость вместо мягкой постели из цветов и осторожной нежности?

Кто в этом виноват? Я лихорадочно раздумывал над этим. За слёзы и боль моей Яблоньки кто-то обязательно должен ответить!

Не без того, чтобы меня самого мучило раскаяние, но я знал и то, что подобного точно не хотел. И Александра, само собой, тоже…

Я, только что, сам, лично и непосредственно убедился в том, что вина девушки в произошедшем в купальне если и есть, то не настолько ужасна, как мне и всем окружающим представлялась. Её невинность отменяет возможность применения к ней любого наказания за прелюбодеяние, тем более, по андарским законам.

Я ходил с Яблонькой на руках по спящему дому, девочка понемногу успокаивалась и засыпала, а я думал.

Моя семья… мать, отец, братья, Лола… Что моя Яблонька им сделала, что они все так оболгали её передо мной? Я вспомнил, как один за другим мои родные настойчиво и уверенно доказывали мне, как низко пала моя драгоценная институтка Александра! Втолковывали мне, что моя избранница развратна и легкомысленна! Говорили, что она прыгает из койки в койку и бессовестно соблазняет драконов, несмотря на свой юный возраст! Родные тогда так ранили и разозлили меня этими рассказами, что даже хорошо, что я нашёл девочку не сразу. От ревности ещё тогда мог наворотить бед. Я держал лицо и решительно отрицал всё плохое, что мне говорили о Яблоньке, но, видимо, что-то засело в голове, незаметно пустило корни.

Но всё оказалось ложью! Ну… Или почти всё. Скорее всего, поведение девочки всё же было немного легкомысленным, что ввело в заблуждение мою семью, но границы дозволенного Александра, как оказалось, соблюдала.

Когда этим вечером я вернулся домой, и Сара доложила мне, что Яблонька в купальне, я сразу поспешил туда. Спешил, хотел её увидеть… Нас ждал такой долгожданный романтический вечер! И ночь….

И вдруг такая картина… Понятно, что из-за всех прошлых наветов у меня никакой другой мысли не возникло, кроме факта адюльтера, когда я увидел Александру с Арнольдом. Впрочем, любой на моём месте так подумал бы, увидев два обнажённых тела на полу купальни, Арнольд сверху, длинные голые ноги Александры расслабленно раскинуты в стороны.

Даже сейчас вздрагиваю, вспоминая, какую разрывающую душу боль, ощутил в тот момент.

В голове мгновенно стало пусто, аж гулко — ни одной мысли! Лишь в груди родился и пожаром стал разрастаться ослепляющий гнев. Человеческий облик потерял бесконтрольно. Ни любви, ни нежности, ни братской привязанности — разом всего этого, кроме этой обжигающей ярости, во мне не осталось. Она же полностью овладела мною и вырвалась наружу мощным драконьим пламенем в сторону предателей. В самую последнюю секунду что-то заставило меня направить основной удар огненной струи чуть выше голой спины брата. Иначе, он вряд ли смог бы подняться в прежнем здравии, а Александра точно погибла бы, сгорела.

Я самый младший в нашей семье, но мой дракон был очень могучим, намного сильнее Арнольда.

Арнольда отбросило от моей жены к стене, но я не смог вернуть себе человеческий облик. От того, что эти двое самым бессовестным образом занимались непотребствами в моём собственном доме меня скручивало в дугу от бешеной ревности, но не настолько, чтобы нанести серьёзный вред здоровью Яблоньки. А вот брат… Его я мог убить.

Драка была яростной. Было даже жаль, что Арнольд начал умолять о пощаде. Мне хотелось уничтожить соперника навсегда. Точнее, тогда было жаль. Сейчас я рад, что сдержался и не прикончил его. Теперь я знаю, что Арнольд не успел ничего сделать с Александрой, я успел вовремя. Конечно, видеть, ранее самого любимого, среднего брата в своём доме я больше не хочу, как и разговаривать с ним. Как только оклемается, встанет на крыло — улетит из Андарии навсегда. Я больше никогда не позволю ему даже посмотреть на мою Александру.

Яблонька только моя…

Успокоилась. Спит девочка.

Я сел в кресло-качалку в её покоях, поудобнее устроил на руках свою ношу и оттолкнулся ногой от пола, раскачиваясь.

Смотрел на красивое спящее личико своей жены и понимал, что ярости больше нет.

За то, что была с моим братом в купальне Александра уже достаточно наказана: просидела несколько часов в подземелье, осталась без ужина и невинности лишилась без ласки. Да и полёт на спине дракона, как признание её моей избранной, теперь придётся отложить — не заслужила своим поведением. Но я не буду больше бередить раны и заставлять её объясняться передо мной. У меня достаточно великодушия, чтобы простить любимую. Тем более, Боги помогли сохранить её чистоту только для меня.

Я переложил девочку на кровать, развернул плед, и аккуратно одел её. Ночная рубашка лежала тут же, на кровати, подготовленная служанками к нашей ночи ещё до всех неприятных событий. Заодно с опаской осмотрел её тело. Боялся, что нечаянно поранил свою Яблоньку этим вечером. Но всё обошлось. Что бы ни происходило, и что бы я с ней ни делал, даже сходя с ума от ревности, я чувствовал некую грань, за которую не мог переступить в отношении к Александре.

Уложил малышку поудобнее, накрыл её одеялом и отправился к себе.

Я уже совсем успокоился и стал размышлять над будущим, строить планы. После некоторых раздумий принял ряд решений. Прежде всего заключил что, за то, что Александра сохранила свою невинность для меня, следует всё-таки её наградить. Заслужила, девочка. Завтра, прямо с утра, подберу ей самые лучшие подарки. Нужно будет, кстати, посоветоваться с Сарой, что моей малышке больше всего понравиться.

А вот во дворец, особенно в это неспокойное время, пока не стоит её брать. Как бы она не привнесла своим появлением при дворе ещё больше нестабильности. Она совсем не приручена и непослушна. К тому же, Александра слишком красива! Не хочу, чтобы посторонние мужчины смотрели на неё. Мне родного брата хватило!

Пожалуй, Яблоньке вообще не стоит покидать поместье. Да! Лучше её никуда не буду с собой брать. Пусть сидит дома, на женской половине. Для внешних выходов у меня Сара есть…

Я решил. Сначала Александра побудет взаперти в своей комнате, пока Арнольд не улетит. А потом, только на территории поместья будет гулять и то в моём присутствии или с десятком служанок при ней.

А на дворцовых приёмах и балах буду с Сарой появляться.

Двое суток не спал, но смог, наконец, спокойно уснуть, только придя к этим решениям.

Утром первым делом отправился в сокровищницу, пригласив с собой Сару. Моя первая жена сначала очень удивилась, что мы будем выбирать подарки для Александры. Она ведь не знала, что я великодушно простил своей второй жене сцену в купальне. Но потом Сара повела себя очень достойно. Никакой ревности. Отбирала со мной для Яблоньки всё самое лучшее, самое дорогое и редкое.

Затяжной осенний ливень как-то само собой снимал на ближайшие дни вопрос о полётах над столицей и объявлении избранной. Я торопился во дворец. Приказал отнести Александре подарки, как только она проснётся. Пусть девочка порадуется. А вечером можно будет, наконец, устроить такую ночь любви, о которой я мечтал.

Уходил я в отличном настроении. Сара с кроткой улыбкой провожала меня до самых ворот. Я позволил ей это, не стал отсылать на женскую половину, ведь она так сильно старалась помогать мне в сокровищнице.